Новая книга Геннадия ГАЦУРА "РУССКИЕ ХРОНИКИ". Детектив нашей жизни.
Купить в магазинах , БИБЛИОГЛОБУС...
  
Детективы Фантастика Рассказы Экология Страшилки Пьеса Сказка Хобби Шаржи Фото

© Геннадий Гацура, 1990.

РУССКИЕ ХРОНИКИ
История развала коммунистической империи конца ХХ века в детективном сериале. Взгляд изнутри, глазами очевидца.

Р.Х. Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7

Глава IV.

КУРОРТНАЯ МАФИЯ
Детектив
Повесть, еще до выхода в издании Юлиана Семенова "Детектив и политика", подняла волну публикаций в прессе и на ТВ по поводу иприта в Балтийском море. Но журналисты, политики и военные, в угоду моды заигрывания перед Западом, все время забывали сказать, что снаряды с ипритом были немецкие, и были затоплены фашистами в конце Второй мировой войны перед самым штурмом города Мемеля (больше известного как Клайпеда, рядом с любимым курортом членов ЦК КПСС - Паланги). Немецкий комендант Мемеля побоялся, что русские попадут бомбой в старые военные склады, еще времен Первой мировой войны, и отдал приказ погрузить снаряды с боевыми отравляющими веществами на баржи и затопить их в море. В 1990-е годы ФРГ не очень хотелось вешать на себя еще баржи с ипритом на Балтике (им хватало судна на Северном море), и выплачивать прибалтийским республикам миллионы марок. Дешевле было сунуть пару тысяч долларов журналистам, которые умеют мутить воду. А там само рассосется, или осел сдохнет... А иприт все еще лежит на дне моря рядом с Палангой.

Прибалтика. Май 1990 года.

 

"Волга" мигнула красными огоньками и, выехав на обочину, остановилась.

- Похоже, дождь собирается, - выключив габаритные огни, сказал сидящий за рулем милиционер.

- Может, это и к лучшему, - задумчиво произнес мужчина в черной кожаной куртке.

- Он не остановится.

- Ты думаешь? - Пассажир повернулся и внимательно посмотрел на милиционера.

- Я вместе с ним в одном классе учился. Мы весь класс присягу заставили принять, а он ни в какую. Впятером его лупили, но на колени он так и не встал...

В салоне автомобиля резко прозвучал зуммер телефонного аппарата. Мужчина в черной куртке поднял трубку.

- Да... Хорошо.

Хлопнули дверцы машины. Двое вышли на дорогу. Обладатель черной куртки оказался почти на две головы ниже гиганта милиционера.

3а растущими вдоль дороги деревьями мелькнули фары автомобиля. Милиционер поднял полосатый жезл. Мужчина вынул из кобуры пистолет и снял с предохранителя.

"Москвич" выскочил из-за поворота и, переключив ближний свет на дальний, не останавливаясь, промчался мимо.

- Давай за ним! - Мужчина бросился к машине и сам сел за руль.

Еще не успела захлопнуться дверца за милиционером, как "Волга", взревев двигателем и выбрасывая из-под колес гравий, устремилась в погоню за "Москвичом". Один поворот, другой. И вот, впереди показались красные огоньки.

- Включить сирену? - спросил милиционер.

- Не стоит. Привлечем внимание аборигенов. - Нога мужчины до отказа выжала педаль газа.

Машины поравнялись. Милиционер высунул в окно руку с полосатым жезлом, но "Москвич" только прибавил скорость.

- Уйдет, скоро шоссе! - крикнул милиционер.

- От нас еще никто не уходил, - только ногами вперед. - Зло усмехнувшись, мужчина резко крутанул руль вправо.

Раздался удар, еще удар, и "Москвич", сбив придорожный столбик, вылетел с проезжей части. Милицейская "Волга", взвизгнув тормозами, остановилась и задом подъехала к месту аварии. Габаритные огни погасли. Двое вышли из машины, оглянулись по сторонам и быстро спустились с насыпи. Вспыхнул фонарик. "Москвич" врезался в большой, в два обхвата, тополь. Дверца водителя была распахнута. Луч фонарика выхватил наполовину вывалившуюся из машины фигуру водителя, его лицо было залито кровью. Человек в куртке склонился над неподвижным телом и, дотронувшись до запястья, сказал милиционеру:

- Принеси монтировку.

- Зачем?

- Быстро, я сказал!

Пока тот бегал за монтировкой, мужчина через разбитое стекло достал застрявший между сиденьями дипломат.

По дороге проехала машина. Начал накрапывать дождь.

- Вот черт, носит кого-то в такую погоду. - Мужчина поднял воротник куртки и кивнул на водителя "Москвича".

- Бей, по голове... Еще разок. Ишь, писака, Юлиан Сименон выискался. Не таких обламывали. Хватит, поехали...

 

 

- Шеф у себя?

Секретарша на мгновение оторвалась от журнала мод и кивнула белокурой, в мелких кудряшках, головой.

Сергей Николаев, высокий молодой человек в черной кожанной куртке, стукнул для приличия пару раз в дверь с табличкой "Главный редактор" и вошел в кабинет.

- Можно, Эдмундас Каземирович?

- А, пропащий. Садись, рассказывай.

- Все готово, - молодой человек вытащил из дипломата стопку отпечатанных листков и положил на стол перед редактором. - Сегодня до трех часов ночи сидел.

- Я уже хотел объявить тебя во всесоюзный розыск. Мог бы и позвонить.

- Да я не мог даже на минуту покинуть зал, чтобы не пропустить ни одного докладчика. Заседания кончались заполночь, а еще нужно было брать интервью. В общем. Обе стороны нашли кой-какие общие точки. Следующее заседание двадцатого. Правда, я сомневаюсь, чтобы все эти заседания...

- Хорошо, - перебил Николаева редактор, - почитаем. Меня еще за прошлый твой репортаж второй раз вызывают в горком.

- А причем здесь вы? Я его написал. Пусть меня и вызывают.

- С тебя, Сережа, как с гуся вода. А я редактор. Ну, ладно, отбрешемся и на этот раз.

- Не имеют права, а как же демократия и гласность.

- Ну-ка, прочитай, что здесь до сих пор написано, - Эдмундас Каземирович ткнул пальцем в газету, - "Орган городского и районного комитетов партии". Так что имеют они нас, и еще как имеют.

- Что новенького за неделю произошло?

- Новенького? - Редактор взглянул на журналиста и отвел глаза. - Ты, кажется, дружил с Николаем Ирбе?

- Почему дружил?

- На второй день после твоего отъезда он разбился на машине.

- Насмерть?

- Да.

- Странно, - Сергей достал из кармана пачку сигарет и закурил. - Полторы недели назад Николай звонил и сказал, что кое-кто много бы дал, чтобы увидеть его в гробу в белых тапочках.

- Ты не спросил, о чем материал?

- Он же был страшно суеверный и считал плохой приметой говорить о неготовой статье. - Журналист затушил сигарету. - Эдмундас Каземирович, дайте мне, пожалуйста, отпуск, можно за свой счет. Я хотел бы съездить и разобраться в этом деле.

- Старое вспомнил. Опять за самодеятельность принялся. Не зря тебя, наверное, из милиции выгнали.

- Никто меня из милиции не выгонял. Сами знаете.

- Ладно, ладно, хватит заводиться, ты же знаешь мою теорию о том, что любой живой организм старается освободиться от инородных тел. Это относится и к различным “органам”. Не прижился ты в той среде, - улыбнулся редактор.

- Не знаю в "среде" или в "пятнице", но мне хотелось бы разобраться в этом деле с аварией.

- Ты уже один раз попытался разобраться и знаешь чем обычно это кончается. Кстати, мне тогда тоже досталось за статью об этом прохвосте, директоре антикварного магазина. Но правда все же восторжествовала. Сидит голубчик, и даже влиятельные друзья не спасли. Ты не обижайся на старика, ведь это я тебя на работу взял, когда ты из больницы вышел. Весь зеленый. Какой из тебя работник был, еле ползал.

- Жалеете?

- Я? Да ты что! Я еще тогда подумал, ежели в этого голубчика приятели директора три раза стреляли и недострелили, так ему любое мое задание выполнить, раз плюнуть будет. И, видишь, не ошибся. Недели тебе хватит?

- Хватит.

- Я дам тебе командировку. Говорят, там достигли неплохих результатов в области курортного обслуживания. Напишешь статейку строк на триста, ну и парочку снимков. Не забудь зайти в бухгалтерию и взять командировочные. Все, иди. Мне еще к выступлению в горкоме нужно готовиться.

 

 

Всякий раз, приезжая в этот курортный городок в отпуск или в гости к Николаю, Сергей испытывал эмоциональный подъем, сейчас же ему было не по себе от этой праздношатающейся толпы отдыхающих. Возможно, где-то здесь, среди разноцветных вывесок кафе, ресторанов, гостиниц и крытых черепицей, больше похожих на игрушечные, коттеджей, скрывается разгадка гибели его друга Николая Ирбе.

Журналист свернул с проспекта на одну из узеньких улиц, ведущих к морю, проехал несколько сот метров и остановился возле небольшого частного дома. За забором по двору носилась огромная лохматая собака. Она с радостным лаем бросилась к Сергею, едва он открыл калитку. Дверь дома распахнулась, и на пороге появилась худенькая женщина в строгом черном платье с белым кружевным воротничком.

- Привет, Марта.

- Здравствуй, - кивнула она. - Заходи, что стоишь? Барс на место.

Журналист вытер ноги и вошел в дом.

- Не разувайся, я уже неделю ничего не убирала. Проходи в гостиную. Я сейчас, только чайник сниму.

Сергей вошел в комнату и первое, что увидел, - большой портрет своего друга. Было какое-то жуткое несоответствие между улыбающимся лицом Николая и массивной траурной рамой, которую пересекала наискосок черная лента.

В гостиную вошла Марта.

- Знаешь? - взглянув на портрет, спросила она.

- Да. - Сергей протянул ей букет гвоздик.

- Спасибо, - женщина подошла к небольшому столику под портретом и положила на него цветы.

- Как это произошло?

Она резко повернулась и спросила:

- Выпить хочешь? - Глаза ее были воспалены и обведены темными кругами.

Сергей отрицательно покачал головой. Женщина достала из кармана пачку сигарет и закурила.

- На втором километре старого шоссе, около десяти часов вечера. Врезался в дерево. В милиции сказали, что несчастный случай. Скользкое шоссе. Не справился с управлением.

- О чем он сейчас писал?

- Знаешь же, он не любил рассказывать.

- А дома остались какие-нибудь его бумаги?

- Нет, он все материалы, над которыми работал, всегда возил с собой в дипломате.

- Можно, я посмотрю в его столе?

Марта пожала плечами и открыла дверь в кабинет мужа.

Ящики письменного стола были забиты книгами, справочниками и старыми, пожелтевшими вырезками из газет. Здесь явно не было ничего такого, что могло натолкнуть на мысль о последней работе покойного. Сергей закрыл стол и взял лежащую возле телефона записную книжку.

Безучастно наблюдавшая за его действиями Марта вдруг встрепенулась, как бы очнувшись от сна.

- Он забыл ее в тот день на столе, - сказала она и несколько раз жадно затянулась сигаретой.

Журналист перелистал книжку. Номера телефонов, какие-то сокращенные записи.

- Можно, я возьму ее на несколько дней?

- Бери, - пожала плечами женщина.

- Да, у него был диктофон. Ты не знаешь, где он?

- Он носил его в дипломате или кармане куртки.

- Тебе не вернули его в милиции?

- Это все, что мне передали, - женщина кивнула на журнальный столик.

Там лежала связка ключей и портмоне. Сергей открыл его. Водительские права, паспорт на машину, несколько квитанций.

- А где машина?

- В ГАИ, наверное.

Журналист подошел к Марте и взял ее за плечи.

- Не падай духом. У тебя есть дочь.

Женщина всхлипнула и отвернулась.

 

 

- Эй, есть здесь кто-нибудь живой?

Из-за двери шкафа выглянула девичья головка с двумя смешными, торчащими в разные стороны, косичками.

- Все ушли на собрание.

- Вы помните меня?

- Да, вы приходили к нам с Николаем, Знаете, что он разбился?

- Знаю, - Сергей провел рукой по уже успевшему зарасти щетиной подбородку. - Что говорят у вас о его смерти?

- Все жалеют. Такой молодой.

- А вы не знаете, над чем он в последнее время работал?

- Он никому не рассказывал. Даже редактор узнавал об этом, когда Николай приносил готовую статью.

- А, может, в редакции сохранились какие-нибудь его бумаги?

- Да, конечно. Александр Павлович сказал, чтобы мы собрали все его вещи, сложили в стол и закрыли. Там еще календарь был, черновики, какие-то фотографии и пленки, - девушка вышла из-за шкафа и подошла к столу Николая. - Странно, открыто. Я сама закрыла и отдала ключ редактору.

- Разрешите посмотреть? - Журналист выдвинул ящики. Стол был пуст. Даже невооруженным взглядом было видно, что замок взломан. - А сюда мог кто-нибудь посторонний войти?

- Нет. Только уборщица. Ну, еще электрик.

- Вас, кажется, Светой зовут?

- Да, - кивнула девушка. Ее косички смешно подпрыгнули.

- Света, вы не могли бы мне помочь, собрать публикации Николая? Хотя бы за последние несколько месяцев.

- Вам это срочно? - Девушка бросила взгляд на висевшие на стене часы.

- Желательно.

- Хорошо, зайдите к концу рабочего дня.

 

 

Выйдя из редакции. Сергей выпил в небольшом кафе чашечку кофе с бутербродом и поехал в гостиницу. Она находилась на окраине городка, почти на самом берегу моря. Уже с первого взгляда на это архитектурное сооружение, выстроенное с размахом и по самым современным образцам, было понятно, почему Эдмундас Каземирович сказал, что Николаеву здесь понравится. Внутренний интерьер гостиницы производил еще большее впечатление, чем вид снаружи.

Журналист подошел к окошечку администратора, положил на барьер свой дипломат и вытащил из него бумажник с документами.

- Мест нет, - тут же, не поднимая глаз, буркнула сидящая за столом молодая женщина.

- Извините, но на мое имя должен быть забронирован номер, - сказал Сергей.

- Да? - Подозрительно взглянув на потертый кожаный пиджак журналиста, женщина взяла протянутый паспорт и перелистала толстый журнал. - Николаев Сергей Анатольевич. Все правильно. У вас будет пятьсот восьмой номер, корпус "А". Пожалуйста, прямо и на лифте на пятый этаж.

- Спасибо, - Сергей взял ключ от номера и сунул его в карман. - Да, извините, я приехал на машине, нельзя ли поставить ее на ночь на стоянку или хотя бы на пешеходную дорожку, поближе к фонарям и гостинице.

- У нас не предусмотрена автостоянка. А к гостинице подъезжать машинам нельзя, вы будете мешать отдыхающим.

- Девушка, но этот старый потрепанный пиджак и машина мое единственное богатство. Тем более, что я только поставил на свою "ласточку" новые колеса. Знали бы вы, во что мне это обошлось!..

- Мы не обязаны отвечать за сохранность ваших автомобилей. Нам и без этого дел хватает.

Николаев тяжело вздохнул, взял дипломат и направился к лифту.

 

 

Две новенькие "девятки" остановились возле небольшого крытого черепицей двухэтажного домика и из них вышли шестеро спортивного вида парней и накрашенная девица в ярко-красных, обтягивающих ноги джинсах.

- Здесь, - сказал молодой человек в черной кожаной куртке и распахнул дверь с табличкой "Арнольд Криевс. Реставрационная мастерская".

Большую часть помещения, в которое они попали, занимали стеллажи, на которых лежали и стояли какие-то разобранные старинные механизмы, лампы, корпуса от часов и барометры. Сам хозяин мастерской сидел за столом возле окна и склеивал вазу.

- Привет Арнольд.

Хозяин отложил в сторону кисточку и повернулся к вошедшим. Он был примерно одного возраста, что и ранние посетители.

- Что вам нужно?

Молодой человек в кожаной куртке стукнул по ладони короткой резиновой дубинкой и усмехнулся.

- Где деньги?

- У меня их нет, - сказал реставратор и, откинувшись на спинку вращающегося кресла, сложил руки на груди.

- Ты еще вчера должен был передать их нашему человеку.

- Я уже сказал вам, что у меня нет таких денег. - Внешне Арнольд был совершенно спокоен, только шрам, пересекавший его левую щеку, заметно побагровел.

- Чтобы через три дня были. Понял? И не вздумай с нами шутить! - Резиновая дубинка со всего размаха опустилась на стол.

Ваза, которую только что склеивал реставратор, подпрыгнула и, упав на бок, рассыпалась на мелкие куски. Непрошеные посетители вышли. Хозяин встал и подошел к окну. Когда машины отъехали, он записал их номера, затем достал из стола чистый лист бумаги и крупным размашистым почерком вывел "Заявление"...

 

 

Перед отделением милиции прямо на тротуаре стоял патрульный газик. Возле него, облокотясь на капот, курил сержант.

- Не подскажите, где мне найти Владимира Смирнова? - Спросил у него Арнольд.

- Смирнова? Он сегодня дежурный, - милиционер щелчком отшвырнул окурок и показал на дверь. - По коридору направо.

Из отделения милиции, смеясь, вышла группа молодых людей и села в серебристый "Мерседес".

- Весело живут. Откуда только деньги берут? - Перехватил взгляд реставратора пожилой сержант и сплюнул себе под ноги.

- Привет Володя.

Стоявший за барьером милиционер с красной повязкой на рукаве поднял голову и широко улыбнулся.

- А, пограничник. Сколько лет, сколько зим. Чего это тебя к нам занесло?

- Да вот, дело есть, - Арнольд протянул ему заявление.

Смирнов внимательно прочитал его и спросил:

- Ты это серьезно?

- Конечно.

- М-да, - задумчиво произнес дежурный, затем взглянул на двух беседующих возле окна милиционеров и вышел из-за барьера. - Здесь сегодня чего-то душно. Не хочешь выйти на свежий воздух.

- Пошли.

Они вышли на крыльцо. Газик уже куда-то уехал.

- Хочешь, дам тебе дельный совет, - повернувшись к Арнольду, сказал милиционер, - наше начальство никогда не согласится признать, что в городе существует организованная преступность. Их тоже можно понять, - курорт всесоюзного значения, только, что для иностранцев открыли. Теперь сюда со всех окрестных городов и республик всякая шваль и проститутки начали стекаться. Бабы совсем с ума посходили, готовы за любую заграничную шмотку с кем угодно переспать. Одну из мужского туалета вытащили, четырнадцати лет. Негру за пачку жевательной резинки отдалась. Работы по горло, восемь нераскрытых убийств, сверху давят, постовых не хватает, а тут еще ты со своим рэкетом.

- Что же мне тогда делать?

- Я же сказал, брось это дело. Или плати, или закрывай лавочку. Они от тебя не отстанут. Не ты первый, не ты последний. Я, поначалу, тоже в одно такое дело влез. Без толку, только выговор от начальства получил за самодеятельность. Да и Индулису, знаешь его, на спасалке работал, он, как и ты, не хотел платить, тоже ничем не помог. Эти ублюдки плеснули ему кислотой в лицо, слава богу, глаза остались целы, да еще пригрозили, если начнет рыпаться, то детей калеками сделают. А их у него трое. Сам понимаешь.

- Хорошо, - Арнольд взял протянутое заявление, скомкал и бросил в стоящий возле дверей мусорный ящик. - Надеюсь, ты сделаешь мне одно одолжение?

- Смотря какое, - пожал плечами Владимир. - Сам понимаешь, в милиции, как и в армии, существует дисциплина и начальство.

- Мне нужно узнать, кому принадлежат эти двое "Жигулей". - Реставратор достал визитную карточку и, написав на обратной стороне номера машин, протянул дежурному.

- Они местные? А то в последнее время понаехало сюда всякой дряни.

- Я их не знаю, но видел несколько раз в городе.

- Что ж, попробую, - милиционер сунул визитку в карман кителя. - Сам понимаешь, быстро не получится, нельзя привлекать внимания, у них могут быть свои люди и у нас. Как только узнаю, позвоню.

- Спасибо, я буду ждать.

- Оставил бы ты это дело, Арнольд.

- Не хочу, чтоб всякая мразь диктовала мне свои условия.

- Знаешь, ты нисколько не изменился за пять лет. Не зря тебя начальник погранзаставы называл "неистовым".

 

 

Сергей встал из-за стола, потянулся и прошелся по номеру. Уже дважды он перечитал собранные Светой публикации Николая. В основном они были посвящены ухудшающейся с каждым годом экологической обстановке в городе-курорте, но не нашел в них ничего такого, что могло бы послужить поводом для убийства. Все эти статьи в местной газете для директоров предприятий союзного подчинения были не более чем комариные укусы. О каком сенсационном материале говорил по телефону Николай? Что он такое раскопал, если заинтересованные лица пошли даже на преступление, лишь бы это не просочилось в печать? А может, обычная авария? Нет, слишком много случайных совпадений. Сенсационный материал, авария, гибель Ирбе, исчезновение бумаг из редакции, пропажа дипломата и диктофона. Дипломата и диктофона... А если они остались в разбитой машине, например, в багажнике? Надо проверить этот вариант, и еще раз просмотреть записную книжку Николая. Ведь он кому-то звонил, прежде чем выехать из дома, с кем-то встречался. Вполне возможно, что именно среди этих людей находится убийца и, вероятно, он не один. Расследование придется вести осторожно. Для всех я всего лишь журналист, приехавший написать статью о прелестях местной курортной жизни...

В дверь постучали, и в номе вошла женщина с ведром и пылесосом.

- Здравствуйте. Разрешите я у вас приберу?

- Я только вчера приехал, - улыбнулся журналист, - и не успел намусорить.

- У нас положено убирать каждый день.

- Ну, если положено, то конечно, - Сергей спрятал папку со статьями Николая в дипломат и надел свой кожаный пиджак. - Вы не в курсе, бар на первом этаже уже работает?

- Он открывается в семь.

Николаев взглянул на часы. Половина десятого. Самое время выпить чашечку кофе.

Он спустился в бар. Музыка, полутьма, огромные круглые столы, вращающиеся мягкие кресла и три ниши с низенькими диванчиками, освещенные лишь проникающим сквозь цветные стекла витражей светом.

Сергей постучал ребром монеты по стойке.

- Есть здесь кто-нибудь?

Из подсобного помещения, в белоснежной и полупрозрачной блузке с красной бабочкой на груди, вышла барменша.

- Чашечку кофе, пожалуйста, кекс и стаканчик минеральной воды.

- Кекс у нас вчерашний.

- Ничего страшного, мне и не такие попадались.

Женщина приготовила кофе, положила на фирменную тарелочку кекс и полезла в холодильник за минеральной водой.

- Нет, нет, - замотал рукой журналист, - только не из холодильника, а то, не дай бог, заболею.

- А что такого, подумаешь, заболеете. Все болеют. Это довольно распространенное явление. Потом выздоровеете и опять будете здоровыми.

- Как же, выздоровеешь. Начнут делать укол не стерильным шприцем, занесут инфекцию СПИДа и через несколько месяцев поминай, как звали. Кстати, вы знаете, какое единственное существует лекарство от СПИДа?

- Нет, - покрутила белокурой головкой барменша.

- Спи-один. Правда, оно эффективно лишь тогда, когда тебе в этот момент не переливают кровь вирусоносителя.

- Как вы с такими мыслями живете? Тогда уж лучше и не выходить никуда.

- Правильно, я так и делаю. Закрываюсь в номере, дверь подпираю стульями, отключаю свет, телевизор, телефон, радио, воду, задергиваю занавески и сижу, дрожу от страха, как бы чего-нибудь такого не подхватить. Вот и сейчас я все это взял, а вы думаете пить и есть буду?

- Конечно. Зачем же тогда брать? - Улыбнулась барменша и глубоко вздохнула. Красная бабочка на ее груди поднялась и опустилась сантиметров на двадцать.

- А вот и нет, - Сергей с трудом оторвал взгляд от бабочки, - я не буду ни пить, ни есть. Вдруг вы хорошо оплаченный агент иностранной разведки и вам приказано меня убрать? Я очень умный, меня не так-то просто обвести вокруг пальца, это только с виду я такой глупый и небритый. Воду и кофе я вылью в кадку с пальмой, а кекс скормлю чайкам. У них желудки крепкие, а у меня от цианистого калия изжога, особенно, если натощак.

- Но вы ведь могли и не брать ничего. Зачем зря деньги тратить? - удивилась женщина.

- Не так-то все просто. Когда я покупаю у вас кофе и кексы, в ЦРУ думают, что я все это, хоть изредка, но пью и ем, и, вполне возможно, когда-нибудь да покину сей бренный мир. А если бы я не покупал у вас ничего, им, там, в "лэнгли", пришлось бы придумывать какой-нибудь другой способ убрать меня. Например, наполнить водопроводные трубы, в тот момент, когда я принимаю душ, каким-нибудь ядовитым газом, допустим, чистым кислородом, или, еще хуже, - неразбавленным коньяком высшего качества. Я бы сразу опьянел, потерял ориентировку в пространстве, выпал из окна и разбился.

- Ловко вы языком чешете. Любите, наверное, охмурять бедных женщин?

- Ой, грешным делом, люблю, но они меня боятся.

- Почему? - Впервые за все время разговора журналист почувствовал в голосе барменши нотки искреннего интереса.

- А, - махнул он рукой, - я дорого беру.

Женщина рассмеялась.

- Да, кстати, - Сергей перегнулся через стойку бара, вы, случаем, не знаете, где можно приобрести по сходной цене маску и бронежилет?

- Зачем вам

- Видите ли, я тут узнал в редакции, что в вашем городе не очень жалуют нашего брата журналиста. И даже более того...

- Это вы, наверное, говорите об Ирбе.

- Точно. А вы его знали?

- Кто ж его не знал. Он всем надоел со своими фельетонами. Ему уже давно говорили, что прищемят его длинный нос, если он не прекратит лезть не в свои дела.

- Надеюсь, местные мафиози, прежде чем захотят меня прихлопнуть, тоже сделают предупреждение, чтобы я успел собрать вещички и смыться из вашего гостеприимного городка. Как вы думаете?

- А вы не пишите ничего плохого, и вам нечего будет бояться.

- Знаете, самое интересное, мой шеф именно для этого и послал меня, чтобы я расписал, какой здесь рай для отдыхающих. Похоже, он решил провести свой отпуск в нынешнем году на этом курорте за счет ваших городских боссов. Так что я собираюсь писать только хорошее и, в принципе, мне бояться нечего, но береженного бог бережет. Так вы не подскажете, где мне купить бронежилет?

- Ну, ладно, - отмахнулась от него барменша, - идите пить кофе, а то он остынет.

- Я же вам сказал, что беру не для себя, а для кадки с пальмой он еще горячий.

Сергей поставил на поднос чашку с кофе, блюдечко с кексом, стакан с минеральной и направился к одной из уединенных ниш.

Итак, что удалось узнать? То, что в городе существует группа людей, которым не нравились статьи Ирбе. Ну, об этом можно было догадаться и без буфетчицы. Что ему угрожали? Это естественно вытекает из предыдущего. Вот, только не верится, чтобы кто-то из-за этих нескольких публикаций пошел на убийство. А может, я что-то недопонимаю? Что же за сенсационный материал раскопал Николай?

Журналист отхлебнул глоток кофе и достал из кармана записную книжку Николая. Практически все записи в ней были сделаны одной ручкой и ровным почерком. Похоже, покойный просто переписал их из старого блокнота. Если смотреть по чистым, не успевшим помяться страничкам, этой книжкой Ирбе пользовался неделю, от силы две. Сергей судил по своему блокноту, уже через несколько дней у него начинали загибаться листы, и появлялась целая куча разномастных, сделанных на ходу, записей, а через месяц блокнот уже требовалось подклеивать, так как он начинал рассыпаться. Отсюда следовало, что все записи, отличающиеся от первоначальных по почерку или по цвету чернил, относятся к последним дням жизни Николая и, вполне возможно, могут иметь какое-либо отношение к его гибели.

Сергей перелистал записную книжку. Новых телефонов и адресов было не так уж много. В календаре, которым заканчивалась книжка, 17 число, день гибели Николая, было обведено кружком, а рядом стояли две буквы "3. П." И время ""18 ч. 30 мин.". Что бы это значило? Николай переписал все интересующие его записи к себе в блокнот. Теперь оставалось найти этих людей, Сергей достал из пачки сигарету и закурил.

- У нас не курят.

Он вздрогнул и поднял голову. Рядом с его столиком стояла высокая блондинка в белом фартучке.

- В баре не курят, - повторила она, - выйдите на улицу.

- Извините, я не знал, - журналист захлопнул блокнот и вместе с записной книжкой Николая сунул его в карман. - Вы не убирайте ничего со стола, я сейчас верчусь. Тут у вас, в полутьме и под музыку, хорошо думается.

В небольшом, облицованном белым мрамором бассейне, посреди которого бил фонтанчик, медленно, еле шевеля огромными плавниками, плавали золотые рыбки. Сергей присел на край бассейна и задумался. Надо было составить план розыскных мероприятий.

Мимо, громко разговаривая между собой, прошли два молодых человека в "вареных" куртках.

- Ты видел, сегодня опять какому-то лоху колеса сняли?

- Нет еще.

- Стоит посмотреть. Там, за кустами...

Николаев вскочил как ужаленный. Стоявшая неподалеку старушка в короткой белой юбочке и с теннисной ракеткой в руке удивленно покосилась на него. Он совсем забыл о своей "ласточке"!

Обойдя кусты, Сергей вышел на дорогу. За припаркованными вдоль обочины чистенькими автомобилями он не сразу увидел свой старый, потрепанный "жигуленок". Машина стояла, странно покосившись, а под ней, вместо новых, с таким трудом доставшихся ему колес, стояли березовые чурбачки.

 

 

 

- Вы директор гостиницы?

Низенький лысоватый мужчина обернулся и посмотрел поверх очков на стоящего перед ним молодого человека в джинсах и потертом кожаном пиджаке. Станислав Семенович Рихнер был профессионалом своего дела и не зря занимал столько лет директорское кресло, для него не составляло труда с первого взгляда определить не только платежеспособность, общественное положение, но и профессию клиента. Ошибки здесь быть не могло, перед ним стоял журналист. Эту категорию людей директор гостиницы чуял за версту, и не то, чтобы побаивался, но всегда был с ними настороже, особенно сейчас, во время разгула гласности и демократии. Ведь когда приходится иметь дело с таким количеством приезжих, всегда найдется кто-нибудь недовольный, не зря говорят старики - всем угодить невозможно. И, судя по тону, которым был задан вопрос, разговор с этим представителем массовой информации не сулил ничего приятного. А это, перед приездом одного дорогого гостя, ожидаемого с минуты на минуту, было очень некстати. Тем не менее, Станислав Семенович постарался изобразить на лице одну из самых приветливых своих улыбок.

- Я к вашим услугам. Вы, вероятно, проживаете в нашей гостинице?

- Да, я здесь проживаю. И мне хотелось бы, перед визитом в милицию, задать вам, как директору, несколько вопросов.

- Ну зачем же сразу в милицию, - многолетний опыт и предчувствия не обманули Станислава Семеновича. - Знаете, здесь, в холле, не очень удобно говорить, давайте пройдем ко мне в кабинет и все обсудим в спокойной обстановке за чашечкой кофе, - и он сделал пригласительный жест.

 

 

Минут через двадцать дверь кабинета директора открылась и из него вышли журналист и директор гостиницы. Последний был сама любезность.

- Ну почему вы сразу не сказали, что приехали писать о нашем славном городке, сразу бы отпали все проблемы. У нас действительно достигли довольно высоких, если сравнивать в целом по стране, результатов в обслуживании туристов и отдыхающих. Впрочем, вы сами все своими глазами увидите.

- Я уже увидел, - усмехнулся Николаев.

- Ну вот, вы опять. Нельзя же так, по единичному факту, судить обо всем курорте и особенно о нашей гостинице. Мудрые философы говорят, что исключение подтверждает правило. Вы только ни о чем не беспокойтесь, все будет хорошо. Начальник милиции мой старый приятель. Поверьте моему слову, завтра ваши колеса будут на месте. И нечего стесняться, мы люди простые, если что надо, сразу ко мне, а пока пользуйтесь машиной. Ее здесь все знают, и вас никто не остановит. Ключи я вам отдал?

- Да, - журналист подбросил на ладони брелок с ключами от "Хонды". - Я вам очень благодарен. При моей работе, без машины, как без ног, а они, как известно, кормят нашего брата.

- Не стоит благодарности. Вы на моем месте поступили бы так же. Не забудьте, ручка вперед - задняя скорость, на себя - движение вперед. Там есть еще одно положение - "крейсерская", но оно вам не понадобится. У нас в городке не разрешено движение свыше шестидесяти километров в час. Все очень просто, автоматическая коробка передач и никаких педалей сцепления. Приятной вам работы и, конечно, отдыха. Наш курорт славится красивыми женщинами.

Проводив Николаева, директор подошел к окошечку администратора и спросил:

- Кто вчера дежурил?

- Нелли.

- Она еще не ушла?

- Я ее только что видела в буфете.

- Найди ее и скажи, что она мне нужна. Я у себя.

 

 

- Вы меня искали, Станислав Семенович? Я уже домой собралась. - Молодая женщина плюхнулась в низкое кожаное кресло, стоящее в углу кабинета, и закинула ногу на ногу. Ее коротенькая кожаная юбка задралась, и на бедре стал виден огромный синяк. - Ну и ночка сегодня выдалась, ни на минуту не прилегла. Опять эти шведы никому спать не давали. Скорей бы они уехали.

За столом сидел уже не тот добродушный улыбающийся толстячок, только что провожавший журналиста до дверей лифта. Женщине вдруг стало не по себе под пристальным взглядом директора, и она, поправив юбку, выпрямилась в кресле.

- Случилось что-нибудь, Станислав Семенович?

- Кто снял колеса?

- Я не знаю.

- Не знаешь, - Рихнер снял очки и начал медленно протирать их носовым платком. Обычно этот жест не сулил ничего хорошего. - Кто дежурил ночью в бассейне?

- Виктор. Только не говорите, что это я сказала.

- Ты сама передашь ему, чтобы он немедленно поставил колеса на место.

- Их у него уже нет.

- Значит, ты и навела. Знаешь, чем это пахнет?

- Нет, нет, - Нелли сейчас была похожа на провинившуюся школьницу. - Я только сказала ему, что тут один блатной очень беспокоится за свою новую резину.

- Почему ты не разрешила ему поставить машину под окна?

- А кто он, такой? Здесь и не такие упакованные отдыхали.

- Чтоб сегодня же колеса стояли. Пусть хоть со своей тачки снимает. Не то завтра ни тебя, ни его в городе не будет. Поняла?

- Ладно, - Нелли встала. - Только чего так разоряться из-за какого-то писаки.

- Если ты еще раз... Одним словом, ты меня знаешь... Свои делишки можешь обделывать, где хочешь, но чтоб здесь, у меня, был порядок. - Станислав Семенович надел очки. - А теперь, п-шла вон.

Едва молодая женщина вышла, раздался телефонный звонок. Директор поднял трубку.

- Да, я слушаю... Задерживается. Ну, что тут сделаешь, над погодой мы еще не властны... Да, все нормально, даже оплачен... Нет, конечно, на фамилию Иванова Ивана Васильевича... Да, в его духе, тихо и скромно. Ладно, звони, как только прилетит.

Станислав Семенович встал из-за стола и, потирая ладошки, подошел к окну. "Хонды" на стоянке не было. Он открыл сейф, вытащил связку ключей от номеров и вышел из кабинета.

- В каком номере мы поселили журналиста? - спросил он у администратора.

- В пятьсот восьмом. Он только что уехал на вашей машине.

- Я знаю. Там же, на пятом, ремонт собирались делать.

- Это не я селила, а Нелли.

- У нас есть свободный люкс?

- Триста второй.

- Не занимай его до вечера. Если меня будут спрашивать, скажешь, что поднялся наверх, скоро приду.

 

 

Открыв своим ключом пятьсот восьмой номер, директор вошел и захлопнул за собой дверь. Заглянув в ванную и стенной шкаф, он прошел в комнату. На письменном столе стояла пишущая машинка, рядом стопка бумаги. В ящиках ручки, копировальная бумага, ленты и ни одного исписанного листочка. Станислав Семенович попытался открыть лежащий на диване дипломат, но он был закрыт на кодовые замки. Безуспешно покрутив колесики с цифрами; директор достал из кармана перочинный ножик и поддел дужку замка. Щелкнув, она отскочила. В этот момент с улицы донесся стук закрываемой дверцы машины. Рихнер подошел к окну и слегка отодвинул штору. Возле "Хонды" стоял журналист и беседовал с каким-то мужчиной. Быстро положив дипломат на место, директор окинул взглядом комнату, поправил штору и вышел. Внизу, возле лифта, он столкнулся с Николаевым.

- Представляете, забыл в кармане рубашки водительское удостоверение, пришлось возвращаться.

- Ну, что делать, - разведя руками, улыбнулся одной из своих очаровательных улыбок Станислав Семенович, - рассеянность одна из основных черт творческой личности и признак гениальности. Не забудьте посмотреть в зеркало.

- А это еще зачем?

- Народная примета. Если возвратился, обязательно посмотри в зеркало. Предрассудки, но кто знает, может, в них что-то есть?

- Обязательно посмотрю.

- Ну, как "Хонда Цивик-автоматик"?

- Прекрасная машина, но только непривычно, что две педали.

- Ничего, к хорошему быстро привыкаешь.

- Спасибо, даже не знаю, как я бы без нее. Автобусы здесь редко ходят.

- Зачем автобусы? У нас люди богатые, почти у каждого машина. Да, чуть не забыл. Какой у вас номер?

- Пятьсот восьмой.

- Знаете, только что освободился триста второй. Переселяйтесь туда, вам там будет удобней. Тем более, что на пятом этаже мы собирались делать косметический ремонт. Я сейчас скажу администратору, подойдете потом к нему.

- Еще раз спасибо.

- Не за что. Люди должны помогать друг другу.

 

 

Остановившись возле первого попавшего на пути постового милиционера и рассказав сочиненную на ходу жалостливую историю про лежащего в больнице друга, попавшего где-то здесь в аварию, и брошенную машину, о которой, якобы, очень беспокоилась жена пострадавшего, Сергей узнал, что у местного ГАИ нет специальной площадки для аварийных машин, и все они хранятся на одной из автостоянок в центре города. Подъехав туда, журналист прошелся вдоль забора и обнаружил несколько разбитых и покореженных до неузнаваемости автомашин. Среди них стоял с распахнутой передней дверцей и открытым багажником "Москвич" Ирбе.

Версия о том, что дипломат с рукописями мог находиться в багажнике и именно поэтому милиция не передала его жене Николая, автоматически отпала. Здесь больше делать было нечего.

Сергей перешел на другую сторону улицы и вошел в небольшое кафе. Взяв кофе с булочкой, он сел за свободный столик возле окна и вытащил записную книжку.

Итак, что дальше. Первым делом, вероятно, надо найти людей, с кем в последние дни разговаривал Ирбе. Что мы имеем? Пять телефонных номеров.

- Извините, у вас свободно?

Николаев взглянул на высокого молодого человека со шрамом на щеке и кивнул.

- Вы не очень похожи на отдыхающего, - сказал тот, присаживаясь за стол с чашкой кофе.

- Почему вы так решили? - спросил Сергей, пряча блокнот в карман.

- Ну, хотя бы потому, что основная масса отдыхающих сейчас на пляже.

- Да еще холодно. Вот, недельки через две, когда море прогреется...

- Почему же, между дюнами ветра нет, там солнце здорово припекает. Моя жена уже обгореть успела. А купаться к нам любители приезжают с февраля и по декабрь.

- Вы местный?

- Выходит, что так.

- А я вот приехал, чтобы написать для газеты о вашем прекрасном городе-курорте.

- Ну-ну, - как-то невесело улыбнулся молодой человек.

- А вы кем работаете? - поинтересовался Николаев.

- Я, так сказать, представитель частного сектора. Реставратор. Если вам нужно отремонтировать какой-нибудь сложный старинный механизм, часы, барометр, музыкальную шкатулку, то я к вашим услугам, - собеседник Сергея вынул из нагрудного кармана свою визитную карточку.

- Спасибо, - сказал журналист, пряча ее в задний карман джинсов, - как только у меня появится что-нибудь в этом роде, я сразу же обращусь только к вам.

- И правильно сделаете. Пожалуй, на нашем побережье вы вряд ли найдете лучшего мастера.

Они молча допили кофе и вышли на улицу.

- У вас не будет сигареты? - спросил молодой человек.

Журналист протянул ему пачку. Присев на скамеечку возле кафе, на которой уже сидела накрашенная девица в розовой куртке, они закурили.

- Да, крепенький здесь кофеек, - сказал Сергей, затягиваясь сигаретой, - выпил и даже печень начала вылезать.

- Действительно, какой-то странный у него привкус, согласился с ним молодой человек.

- Привкус, печенка, - встряла в разговор девица. - А кто виноват? Сами и виноваты. Дайте прикурить, а то я свой "Ролстон" в машине оставила, - Она вытащила из кармана пачку "Мальборо".

Николаев протянул ей зажигалку и поинтересовался:

- Почему сами?

- Если бы не убрали из кафеюшников алкоголь, то и буфетчицам не надо было с кофе химичить и подрывать здоровье советским гражданам. Имели бы они свой стольник "фантома" в день и горя не знали.

- Извините, чего стольник? - поинтересовался Сергей.

- "Фантома". Навара. А как алкоголь убрали, так и пришлось крутиться. Запросы прежние, а доходы уже не те, да еще инфляция и рэкет бьют по карману. Как подумаешь, что за подержанную тачку меньше двадцати штук не просят, а за новую все сто, так дурно становится. Да, что тут говорить. Девица стряхнула пепел и повернулась к журналисту. - Знаешь, сколько способов приготовления кофе знает обычный буфетчик?

- Ну, способа три.

- А двадцать три не хочешь? Причем это без использования кофейных зерен. А лишь с добавлением цикория, марганцовки, соды или табачной пыли, для крепости.

- Постойте, - изумился Николаев, - я о таком еще не слышал. Как это, кофе и не из кофейных зерен?

- Очень просто. Берешь корни ромашки или одуванчика, сушишь, мелешь и завариваешь. Бабки всегда готовы их тебе хоть тонну принести. Или из поджаренных хлебных корок. Правда, чаще всего приходится варить вообще из какой-нибудь гадости. Я сама полтора года проработала в кафе. Мне один знакомый химик приносил такую бурду, что от нее людишки прямо на глазах желтели. Да и сама, отстоишь смену у аппарата, домой приходишь как с химического комбината, голова раскалывается и кругом идет, но зато свои пять сотен в неделю имела. Стольник рэкетирам, стольник заведующему, три сотни оставалось. Это, конечно, не как на алкоголе, но с паршивой овцы хоть шерсти клок.

- Вы же травили людей.

- Каких людей? Этих, что ли? - Женщина кивнула на группу разодетых отдыхающих. - Какие они люди?! Скоты! Подонки! Взяточники и спекулянты! Откуда у них пачки денег?! Жалко, мышьяк в магазинах не продается, я бы им показала. Ишь, людей травила. А когда целые отрасли выпускают вредные для здоровья продукты питания, лекарства и прочую дрянь? Ко мне один алкоголик все время приходил опохмеляться, кандидат наук, диссертацию о вреде алюминия писал, так он говорил, что алюминиевая посуда в общепите покалечила больше людей, особенно детей, чем было убито во второй мировой войне. Я сама помню, как нам в институте показывали опыты...

- Вы с высшим образованием работали буфетчицей? - спросил Сергей.

- Ты думаешь, я одна такая? Ничего оно не дает, если ты, конечно, не выпускник ВПШа. Так вот, этот алкаш говорил, что алюминий здорово действует на психику и на какие-то генетические штуки, замещает что-то. Американцы уже давно писали об этом и запретили у себя алюминиевую посуду, а у нас, если и перепечатывали эти сообщения, то оставляли лишь места про животных м птиц, что, мол, они теряют ориентировку, с головой у них становится что-то не то, память теряют, и прочее.

- А где теперь тот мужчина, что рассказывал вами?

- Не знаю. Я его уже года два не видела. Наверняка засунул его директор алюминиевого завода под трамвай, чтобы не мешал гнать план.

- Кого засунули под трамвай? - вдруг спросил сидевший в задумчивости молодой человек.

Перед кафе остановилась красная "пятерка" с развалившимся на заднем сиденье негром. Шофер трижды просигналил.

- Да, пошли они, все... - Девица отшвырнула окурок и встала. - Ну, мне пора, клиента привезли. Время - деньги. Гуд бай, мальчики, желаю снять хороших девочек. Хотя, кто вас знает, может, вы гомики. Только не забывайте про СПИД, он не спит. Ауф-фидерзэйн, - и, взбив челку, она шлепнулась на заднее сиденье в объятья негру.

- Веселая дамочка, - глядя вслед машине, сказал Сергей.

- Да, в последнее время их тут, как собак нереэаных, развелось, Ну, ладно, спасибо за сигарету и компанию. Мне тоже пора. - Молодой человек махнул на прощание рукой и ушел.

Журналист посидел еще немного, греясь на солнце и наблюдая за прогуливающимися по главной улице иностранцами, за которыми шлейфом тянулась фарца, валютчики и проститутки, затем сел в "Хонду" и поехал в гостиницу. Там он взял у администратора ключи и перенес вещи в триста второй. Новый номер был действительно лучше прежнего. Спальня, кабинет, телефон, цветной телевизор, огромная лоджия. И мебель здесь была классом выше, чем в пятьсот восьмом.

Сергей развалился в мягком, отделанном под кожу кресле, достал блокнот и, закинув ноги на журнальный столик, пододвинул к себе телефон.

Итак, первый номер. Занято. Наберем второй. Тоже занят. Странно. Они, что, говорят между собой? Три остальные абонента не подняли трубку. Что ж, бывают и неудачи. А если еще разок. То же самое. Надо попробовать другой вариант. Пожалуй, с него и надо было начинать.

Журналист взял с журнального, столика телефонную книгу и открыл ее на букве "А".

 

 

  Арнольд достал из буфета раскрытую пачку сигарет, закурил и лег на диван. Хлопнула дверь и из прихожей послышались голоса сына и жены.

- Папа, папа, посмотри, что мне мама купила! - В комнату, прижимая к груди огромный самосвал, влетел трехлетний мальчуган и вдруг остановился удивленный. - Папа, ты же куришь. Брось немедленно!

Арнольд затушил сигарету в пепельнице.

- Тут к тебе заходил какой-то мужчина, - вошла вслед за сыном в гостиную жена.

- Что ему надо было?

- Не знаю. Сказал, что зайдет попозже.

- Мама, а папа курил. Он же сам говорил, что курить нехорошо.

- Саша, сходи, пожалуйста, в детскую, поиграй с новой игрушкой. Мне надо поговорить с папой.

- Я сейчас, - мальчуган подошел к отцу. - Папа, а ты знаешь, почему кошки мяукают, а собаки лают?

- Нет. Почему?

- А потому, что у кошек батарейки слабые.

- Ну и выдумщик ты у меня, - улыбнулся Арнольд и погладил сына по голове. - Иди, поиграй у себя. Мы с мамой поговорим и придем к тебе.

- Хорошо, папа.

Жена закрыла за сыном дверь, присела рядом с Арнольдом на диван и спросила:

- Они опять приходили?

- Да. Дали три дня.

- Что ты будешь делать?

- Думаю.

- Может, занять денег у матери и отдать им?

- Нет. Тогда уж лучше совсем закрыть мастерскую.

- Но ты же давно мечтал о ней. Столько денег и сил потрачено. Машину продал.

- Если я испугаюсь и уступлю им, они с меня уже не слезут. Тебе надо будет взять Александра и сегодня же уехать к маме. Чтобы запугать меня, они могут пойти на все.

- Я же работаю. Да и как ты без нас?

- Лида, - Арнольд сел и обнял за плечи жену, - все очень серьезно. Я зайду к тебе на работу и все устрою. И прошу тебя, никому ни слова. Береги сына.

В передней раздался звонок. Они переглянулись.

- Это, наверное, тот мужчина, что приходил к тебе, - сделала предположение Лида.

- Я открою. - Арнольд поцеловал жену и встал. - Иди, скажи Александру, что вы едете к бабушке.

На крыльце стоял невысокий пожилой мужчина в серой куртке и с большой сумкой в руке.

- Вы Арнольд Криевс? - спросил он.

- Да.

- Мне дали ваш адрес и сказали, что вы хороший реставратор.

- Извините, придите как-нибудь в другой раз. У меня сейчас очень много заказов, - Арнольд хотел было закрыть дверь, но мужчина придержал ее.

- Подождите. Я приехал из другого города. Можно, я вам покажу, что хотел отреставрировать. Мне почему-то кажется, что вас, как реставратора, это заинтересует.

- Хорошо, заходите.

Они прошли в мастерскую. Мужчина достал из своей объемистой сумки несколько старинных деревянных и металлических деталей и быстро собрал из них нечто напоминающее небольшой арбалет.

- Что это? - спросил реставратор.

- Я раньше собирал различное старинное оружие, и это жемчужина моей коллекции. Я и сам не знаю, как можно назвать это оружие. Внешне оно напоминает арбалет, и в нем действительно есть кое-что от него, а вместе с тем, здесь столько всего. чего в обычном арбалете и не встретишь.

Арнольд взял это странное оружие в руки и начал рассматривать. Вещь была, несомненно, очень старая. Все ее детали, и деревянные, и металлические, были украшены резьбой или гравировкой. На торце приклада имелась надпись.

- Что здесь написано?

- Это на латинском. "Дар мастера тому, кто защищает обиженных".

- Откуда оно у вас?

- Тут целая история. Впрочем, если у вас есть немного времени, могу вам ее рассказать. Пожалуй, она стоит этого. Разрешите, я только присяду. - Мужчина пододвинул к столу табуретку. - Это было уже в конце войны, перед самым освобождением. Мне было тогда лет десять. У нас на квартире жил немецкий офицер. Я не знаю, где он работал. Дома офицер появлялся довольно редко, но почти после каждой своей отлучки приносил какой-нибудь сверток и прятал в большом дубовом шкафу у себя в комнате. И вот, однажды, он не вернулся. Потом в город вошли советские танки. Мы вскрыли шкаф и обнаружили в нем много старинного оружия. Там были и алебарды, и мушкеты, и кремневые пистолеты, и мечи, и вот этот арбалет. Большинство из оружия мать потихоньку вынесла и утопила, сами понимаете, время было военное, а остальное, возможно, на ее взгляд самое ценное, она спрятала. Лет через пятнадцать, когда мать умерла, я решил перестелить полы и вот, под гнилыми досками, нашел это оружие. Оно и послужило основой моей коллекции.

- А вы знаете, кому принадлежал этот самострел, и кто его сделал? - поглаживая резной приклад, спросил Арнольд.

- Дело в том, что этот арбалет был жемчужиной не только моей коллекции, но, вероятно, и собрания немецкого офицера. Он иногда выходил с ним во двор и стрелял по мишени и даже, однажды, дал выстрелить из него мне, а потом рассказал его историю. Офицер привез арбалет из Франции. Его отобрали у какого-то партизана, правда немец использовал в своем рассказе слово "бандита". Когда “мака” допрашивали, то он сказал, что это оружие некогда принадлежало его предку - графу, прославившемуся тем, что защищал угнетенных и обиженных. С тех пор оно переходило в их семье от отца к сыну, от старшего брата к младшему. Партизана повесили, а этот арбалет каким-то образом достался офицеру. Вы еще не устали от моего рассказа? Я вас не задерживаю?

- Да нет, продолжайте.

- Мне запомнился рассказ офицера. Я много лет пытался найти в больших и толстых книгах что-либо об этом графе, но, увы, как и следовало ожидать, история сохранила имена королей, их фаворитов, любовниц и даже палачей, а вот о нем не было ни строчки. Вероятно, у человеческой памяти такое свойство, что она лучше запоминает имена злодеев, чем добродетелей. И вот, наконец, благодаря моим лингвистическим способностям, - дело в том, что работа кочегара дает массу времени для самообразования, и я свободно владею несколькими языками,

- Вы владеете несколькими языками, а работаете кочегаром?

- Работал. Моя жена больна, она работала на ликвидации чернобыльской аварии. Здесь эту болезнь не лечат и я подал заявление на выезд, вот меня и уволили.

- А почему вы раньше работали?

- Молодой человек, я же был в окупации, а мои предки были немцами, точнее пруссами. Если вы слышали об этой национальности. Поэтому я не мог поступить ни в одно учебное заведение. Боже мой, что я вам буду объяснять?.. Давайте, лучше об истории этого оружия. Мне удалось, сначала в одной тоненькой немецкой брошюре по истории Франции, а затем, через нее, в старой монографии о знаменитых разбойниках, но уже на французском языке, найти упоминание об этом человеке. Кстати, в последней книге его величают бандитом. Неправда ли, довольно интересно получается, через несколько столетий этим же словом назовет его праправнука немецкий офицер. В истории человечества бывают довольно странные совпадения. Но не будем углубляться в эти джунгли, иначе я сяду на своего любимого конька и заговорю вас до смерти, а, заодно, опоздаю на автобус. - Мужчина взглянул на часы. - Ого!.. Осталось пятьдесят минут.

- Здесь рядом, пять минут ходьбы, - Арнольд достал из пачки сигарету и закурил.

- Хорошо. Я постараюсь побыстрей закончить свой рассказ. Из монографии о разбойниках я узнал, что во Франции, во времена правления одного из Людовиков, жил граф. У него была красавица невеста. О ней узнает какой-то очень влиятельный барон. Он крадет невесту графа, а та, чтобы не достаться негодяю, кончает жизнь самоубийством, бросившись с крепостной стены. Граф узнает об этом, пробирается в замок барона и убивает его. Покойный приходился родственником самому королю и, естественно, у графа отбирают замок и земли, а его самого объявляют вне закона. Он уходит в лес и начинает мстить, защищая униженных и оскорбленных. Однажды граф спасает из лап каких-то мерзавцев единственную дочь известного оружейника. В благодарность, мастер сделал и подарил ему какое-то совершеннейшее оружие, способное поразить бегущего оленя на расстоянии в пятьсот шагов. Кроме того, написано в книге, оно было способно обращать в бегство врагов, помогать проходить сквозь стены и многое-многое другое. В общем, обладающий им способен совершать многие чудеса, недоступные простому смертному. И вот, это совершенное оружие перед вами.

- И что же в действительности оно умеет?

- В принципе, конечно, ничего такого, чем можно было сегодня, в век электроники и космических полетов, удивить современного человека. Как вы поняли, в монографии слегка преувеличили достоинства этого оружия, но вместе с тем, оно действительно многое может. Очень точно и на большое расстояние стрелять, метать глиняные петарды с зажигательной смесью или с газом, по своему действию напоминающему слезоточивый газ, вероятно, именно они и обращали в бегство врагов. Оно также способно высверливать отверстия в дереве и песчанике, из которого, как известно, в те времена строились многие постройки, отсюда - его способность проходить сквозь стены. Еще оно может, как лебедка, поднять вас на любую высоту, а если поставить вот этот "магазин" со стрелами, - мужчина достал из сумки нечто напоминающее кожаный колчан и вытащил из него металлический пенал, - то сокращается время зарядки. Возможно, сие совершенное для того времени оружие способно выполнять еще какие-либо операции, о которых я и не догадываюсь... Хотя, почему я говорю в настоящем времени, правильней говорить в прошедшем - могло, пока до него не добрался мой внук.

- Даже не знаю, смогу ли я починить этот арбалет. Попробуйте позвонить недельки через две, - Арнольд протянул мужчине визитную карточку. - А может, вы хотели бы его продать?

- Знаете, именно для этого я и хотел его отреставрировать. Моя жена попала в больницу, у нее рак. Для того чтобы ее положили на операцию, надо дать врачу взятку. Мы же умудрились прожить с женой жизнь и не сделать себе накоплений даже на черный день. Вероятно, это произошло от того, что мы слишком верили вождям первого в мире социалистического государства, обещавшим, еще при нашей жизни, коммунизм, при котором больше не нужны будут деньги, а потом обманувших нас, стариков. - Мужчина невесело улыбнулся. - За год ее болезни я продал всю свою коллекцию, осталось только вот это.

- Сколько вы хотите за него вот в таком состоянии, как оно есть?

- Мне не хватает полторы тысячи рублей.

- Хорошо, - Арнольд достал из стоящей на столе металлической коробки деньги, пересчитал и протянул мужчине. - Держите.

- Надеюсь, это для вас...

- Все нормально. Слава богу, у меня в семье никто не болеет, а на карманные расходы у меня еще осталось.

Проводив мужчину, реставратор зашел в детскую. Сын сидел на полу и играл с новой машиной. Жена собирала вещи в дорогу.

- Что ты так долго? - спросила она, обернувшись.

- Так получилось, - Арнольд присел на корточки возле сына. - Ну, как тебе новая игрушка?

- Очень хорошая игрушка. Папа, а мне один мальчик в детском саду сказал, что его котик умеет лаять.

- Что ж, это ему может пригодиться в жизни.

В гостиной раздался телефонный звонок.

Малыш вскочил и закричал:

- Папа, папа, это, наверное, бабушка звонит! Можно, я подниму трубку?

- Ну, подними.

Александр бросился со всех ног к телефону.

- Алло, бабушка?.. Папа, это тебя.

Арнольд взял из рук сына телефонную трубку.

- Да, я слушаю.

- Ты не забыл, что мы дали тебе три дня?

 

 

Городской телефонный справочник был небольшим по объему, и через час у Сергея были адреса четырех абонентов. Пятого телефона в книге не было. Два номера принадлежали частным лицам, два - организациям. Сергей переписал адреса к себе в блокнот и вот, что у него получилось:

Первый телефон 41713 - "Рудзитис". Принадлежал рыболовецкому колхозу, отделу техники безопасности.

Второй номер 32376 - "Тамара Александровна", был записан за Римкасом Б. С., улица Курортная, дом 34.

Третий телефон 53481, в записной книжке Ирбе напротив него стояли буквы "В.С.", был записан за Борисовой А.С., проживающей по адресу улица Комсомольская, дом 9.

Четвертый - 21995 - "Алексеева А. К.", принадлежал детскому саду номер 1, по улице Суворова, дом 2'.

Журналист поднял трубку и набрал пятый номер телефона - 11302, которого не обнаружил в справочнике и рядом с которым в записной книжке Николая стояли три буквы "С. З. П.". Послышались длинные гудки, но к аппарату никто не подошел. Сергей взглянул на часы. Без двенадцати семь. Если этот телефон принадлежит организации, то там, скорей всего, все ушли домой. Что дальше? Пожалуй, стоило просмотреть еще раз статьи Ирбе, может быть, в них упоминаются эти фамилии, а завтра пройтись по адресам, но, прежде всего - сходить выпить кофе и что-нибудь перекусить.

Журналист сунул блокнот в карман и спустился в бар.

- Скажите, но только честно, мне можно, что у вас есть для голодного мужчины? - спросил он у уже знакомой барменши с красной бабочкой.

- У нас только кофе, коктейли и пирожные. Если вы хотите покушать, зайдите в ресторан. Он открылся. Заодно можете посмотреть варьете.

- Нет, это все долго. Пока принесут, пока обсчитают. Дайте лучше кофе, стакан минеральной и два пирожных.

- Опять оставите на столике и уйдете?

- Нет, - рассмеялся Сергей. - На этот раз все съем. Я очень голоден и готов переварить даже синильную кислоту.

- Это вам сняли колеса? - спросила барменша, ставя перед ним поднос с кофе, минеральной и пирожными.

- Вы уже знаете? - удивился журналист.

- Новости у нас быстро распространяются.

- У вас так не только новости распространяются, но и колеса снимают. Не успел приехать, а их уже нет.

К стойке подошел парень в джинсовом "вареном" костюме и, перегнувшись, заглянул куда-то под прилавок.

- У тебя ничего не осталось?

Барменша покосилась на журналиста и отрицательно покачала головой.

- Сделай мне тогда двойной, покрепче.

Сергей взял поднос и направился на свое старое место, в нишу с витражом.

Парень подошел к сидящей возле стойки бара белокурой официантке и поздоровался:

- Привет, Альбина.

Она оторвалась от экрана телевизора.

- А, Виктор. Говорят, ты сегодня отличился.

- Ваш директор совсем оборзел. Пора ему слегка прикрыть кислород.

- Ну-ну, - сказала официантка и вновь повернулась к телевизору.

- Альбина, не хочешь подработать?

- А не боишься, что тебе Донис репу начистит?

- Так, для нашего общего блага. Они с меня тоже кое-что имеет. Да и ничего такого я тебе не предлагаю. Просто надо прощупать одного лоха. Это за него вступился ваш директор, "Хонду" свою дал, в люкс переселил. Ты же знаешь, он перед шестеркой так распинаться не будет. Чувствуется, что мужичок имеет бабки.

- Сколько?

- Стольник и все пенки, что снимешь с него. Ты же это умеешь, не впервой.

- Маловато.

- Ну, по старой дружбе. Это все-таки я познакомил тебя с Донисом в борделе. Теперь ты, конечно...

- Все равно мало.

- Да ты что? Это верняк. Я за версту чую, где можно капусту снять.

- Ты уже снял.

- Это все из-за твоего директора. А сейчас мы сделаем по-умному. Ты же знаешь, как мои ребята работают. Он так, прикидывается простачком, а у самого, видно, лопатник дыбом стоит. Ты же знаешь, сколько ваши за люкс берут. Он тебя без презента не отпустит. Вот он, кстати, под витражом сидит.

Альбина обернулась.

- А, ничего такой, - окинула она быстрым, оценивающим взглядом журналиста. - Он уже заходил утром.

- Ну, как?

- Подумаю, зайдите на следующей недельке.

Парень допил свой напиток и ушел. Официантка досмотрела телевизионную передачу и подошла к столику журналиста. Он сидел, склонившись над блокнотом, и что-то писал.

В руке у него дымилась сигарета.

- Вы опять курите?

Сергей стряхнул пепел на край блюдечка и показал на компанию молодых людей, сидящих с сигаретами.

- Я думал, что вечером у вас можно. Могу затушить.

- Ладно, курите, всё равно все сейчас в ресторане, - махнула рукой блондинка. - Надеюсь, вы не обиделись, что я, не дождавшись, убрала ваш кофе с пирожным?

- Ничего страшного.

- А что вы там пишете?

- Да, так, редакционное задание. Надо написать статью о вашем городе-курорте. Присаживайтесь.

- Я же на работе.

- Что ж тут такого? Разве ваше начальство не понимает, что вы тоже человек, и вам тоже хочется выпить чашечку кофе в обществе широко известного в узких кругах журналиста. - Николаев встал. - Что вы будете? Кофе, пирожное, коктейль?

- Ладно, уговорили, - официантка села. - Возьмите апельсинового сока.

Журналист принес бокал и, присев напротив, спросил:

- Как вас зовут?

- Альбина.

- А меня Сергей. Вы каждый день работаете?

- Нет. Неделю работаю, неделю отдыхаю.

- Прекрасно, когда есть много свободного времени.

- Не так уж его и много. Я еще танцую здесь, в ресторане, в варьете.

- Там все такие красивые девушки?

- Это комплимент? - откинув прядь волос со лба, спросила женщина.

- Нет, что вы. В комплименте обычно содержится некоторая доля преувеличения, я же всегда говорю чистую правду. Мне уже неоднократно приходилось из-за этого страдать.

- Осторожней надо.

- Тут уж против своей натуры не пойдешь, это у меня в крови. Интересно было бы посмотреть варьете с вашим участием.

- Кто вам мешает? Приходите. Оно начинается в девять вечера и до десяти.

- А до которого часа работает ресторан?

- Официально до половины второго ночи, а так, пока народ сидит. Иногда до трех, а иногда и до утра. Город курортный. Люди сюда приезжают денежные. Хотят отдохнуть, расслабиться. Зачем им мешать? - Официанта поднялась с диванчика. - Ладно, пойду работать. Приходите в ресторан, не пожалеете.

 

 

Николаев взял дипломат и, покрутив колесики с цифрами, набрал код. Странно, один замок открылся нормально, а второй с трудом. На его позолоченной поверхности виднелась свежая царапина.

Похоже, кто-то интересовался содержимым моего дипломата. Кто это мог быть? Кому известно, с какой целью я сюда приехал? Только редактору. Ни жене Николая, ни Свете из редакции, я ничего не говорил о своем расследовании. А может, это уборщица или директор? В любом случае надо быть осторожней и не оставлять в дипломате ничего такого, что могло бы кого-либо навести на мысль о моей истинной цели приезда.

Сергей прочитал еще раз статьи Ирбе, но не нашел ни одной фамилии, из тех, что он переписал из записной книжки и телефонного справочника. Впрочем, этого и следовало ожидать. Статьи были старые, а записи свежие.

Журналист прошелся по своим апартаментам и включил телевизор. На экране появилось изображение диктора программы "Время". Он беззвучно шевелил губами на фоне плаката с надписью "Гласность и перестройка". Сергей покрутил регулятор громкости. Вместо диктора появилась что-то неистово и тоже беззвучно скандирующая толпа. Журналист попытался разобрать надписи на транспарантах, но камера ушла в сторону и в кадре появился шлепающий губами толстяк-оратор. Сергей выключил телевизор и вышел на лоджию. Отсюда был хорошо виден открытый плавательный бассейн с водяными каскадами и горками. На западе, над горизонтом, висело огромное, очень похожее на марокканский апельсин, солнце. Оно скрашивало и небо, и облака, и море, и даже растущие на дюнах сосны в оранжевый цвет. Со стороны бассейна доносилась музыка и громкий смех плавающих в подкрашенной заходящим солнцем воде отдыхающих. Сергей попытался разобрать слова песни, но вдруг его привлекла одна из фраз доносившегося откуда-то снизу разговора. Она заканчивалась словами "и за смерть наших врагов". Журналист перегнулся через ограждение лоджии и прислушался.

Послышался звон бокалов и затем, тот же мужской голос спросил:

- А как насчет культурной программы на вечер? Надеюсь, у вас еще не перевелись длинноногие красавицы?

- Были бы деньги, а этого добра всегда навалом. - Голос второго собеседника Сергею показался знакомым, он где-то его недавно слышал. - Для вас сервирован столик. Через двадцать минут начнется музыкальное представление, и вы сможете выбрать любую из понравившихся девочек.

- А две можно?

- О чем разговор? Вы - наш гость. Мы для вас готовы согнать со всего города всех телок, и они будут до утра, нагишом, ублажать вас танцем живота.

- А вот этого не надо. Не стоит привлекать к моей скромной особе чрезмерное внимание местных жителей. Надеюсь, блондинки у вас есть?

- У нас танцуют только блондинки и только длинноногие...

Сергей хлопнул себя по лбу, он же собирался сходить в ресторан, посмотреть варьете.

В номере раздался звонок. Журналист покинул свой пост

и подошел к телефону.

- Здравствуйте, это товарищ Николаев? - раздался в трубке девичий голос.

- Да.

- Вам звонит Света из редакции. Вы меня помните?

- Конечно. Я о вас сегодня вспоминал.

- Правда, - в голосе у девушки прозвучала неподдельная радость. - Вы сказали, что остановились в гостинице возле нового бассейна. Я узнала ваш телефон и несколько раз вам звонила, но не смогла вас застать.

- Я пил кофе в баре.

- Дело в том, что я убирала в столе у Ирбе и нашла завалившийся за ящик блокнот. Я подумала, что вам это будет интересно.

- Большое вам спасибо Света. Мне действительно нужны сейчас любые записи Николая.

- Если вы хотите, я могу забросить вам его. Я недалеко живу.

- Знаете, я как раз собирался уходить. Лучше я завтра сам заеду к вам на работу. Еще раз большое спасибо. До свидания.

 

 

Проход из гостиницы в ресторан был закрыт. Сергею пришлось выйти на улицу и присоединиться к очереди, стоящей возле дверей с табличкой "Мест нет". Толпа с каждой минутой росла, внутрь проходили единицы, а Сергей все дальше и дальше отодвигался от заветных стеклянных дверей, за которыми маячила гордая и, на первый взгляд, неподкупная фигура украшенного золотыми галунами швейцара.

Неподалеку остановилась "девятка" с зеленым огоньком за ветровым стеклом. Из нее выпорхнула высокая раскрашенная девица, следом вылез маленький, кривоногий, с огромными черными усищами, гражданин восточной национальности в спортивном "адидасовском" костюме.

- Пропустите, пропустите, - вихляя бедрами, пробилась сквозь толпу к двери девица.

Следом ковылял ее кавалер,

- Федя, Федя, - постучала по стеклу дама, - открой!

Швейцар показал на табличку и сложил руки на груди.

Обладатель черных усов вытащил из кармана пачку новеньких червонцев и веером развернул их перед носом сурового стража. Только что безучастные и тусклые глаза швейцара вдруг жадно вспыхнули, дверь распахнулась, и несколько хрустящих червонцев исчезло в его волосатой руке.

Простояв у двери почти час, Сергей понял, что не "позолотив ручку" розовощекому вышибале в ресторан попасть невозможно. Ждать было бессмысленно, а платить ни за что, ни про что этому вымогателю чаевых не хотелось, тем более, варьете уже заканчивалось, и журналист направился к себе в номер, писать заказанную редактором статью о прелестях курортного обслуживания.

 

 

Звонок. Реставратор бросил взгляд на часы. Девять часов пятнадцать минут. Он затушил сигарету и поднял телефонную трубку.

- Позовите, пожалуйста, Арнольда.

- Я слушаю.

- Это Володя.

- Я тебя по голосу узнал, - Арнольд взял трубку в другую руку и пододвинул поближе бумагу с карандашом.

- Ну, еще не передумал, пограничник?

- Нет.

- Тогда записывай. Первая машина 58-11 записана за гражданином Гребельским А. Я., пенсионером, проживающим по улице Освобождения, 37. Это где-то за переездом. Вторая - за гражданкой Декен А. В., официанткой, улица Василевского, 4. Записал?

- Да.

- Скорей всего, это подставные лица. Возможно, машины куплены по доверенности или вообще крадены.

- Спасибо.

- Не за что. Чем могу. Счастливо.

Арнольд подошел к столу, на котором лежал арбалет. Вчера вечером реставратор разобрал его на мельчайшие детали, очистил от ржавчины, заменил сломанную пружину. Целую ночь в мастерской горел свет, и теперь это старинное оружие было вновь таким, каким оно вышло несколько столетий назад из рук мастера. Арнольд протер металлические инкрустированные детали арбалета тряпочкой, и рычагом, очень похожим на откидывающийся приклад современных автоматов, натянул тетиву. Короткая стрела с железным наконечником выскочила из "магазина", и со щелчком встала на место. В дальнем углу мастерской стояло несколько толстых досок. Арнольд прикрепил к одной из них листок с нарисованной мишенью, отошел подальше и выстрелил. Стрела попала в самый центр кружка и, пробив бумагу, а заодно две доски, застряла в бетонной стене. Проверив еще работу сверла и лебедки, реставратор отнес арбалет к себе в кабинет и, не раздеваясь, завалился на диван.

 

 

Проснувшись, Сергей принял душ, затем, на свежую голову, прочел написанную вчера статью. Получилось неплохо. Теперь еще несколько фотоснимков, и официальная часть программы посещения сего славного городка будет завершена, останется подводная часть айсберга. Николаев достал из дипломата фотоаппарат и спустился в бар. Все места в нишах были заняты. Сергей взял кофе и пристроился за ближайшим свободным столиком.

Сидевшая за стойкой девица в розовых рейтузах и короткой кожаной юбке взяла свой бокал с напитком и шлепнувшись в соседнее с журналистом вращающееся кресло, спросила:

- Не помешаю?

- Пожалуйста.

- Я балдею от небритых мужиков - сказала девица, повернувшись к Сергею, - они такие злые в постели.

- Да? - Николаев провел рукой по заросшей щетиной скуле, в спешке сборов он забыл свою бритву и теперь волей-неволей приходилось ходить небритым. - Вот никогда не замечал этого за собой. Хотя, все может быть.

- Ты здесь живешь, в гостинице?

- Да.

- А чего я тебя в ресторане не видела?

- Как-то не получилось.

- Ну, ты это зря. Там клево. У тебя одноместный номер или с соседом?

- Не знаю. Он хоть и двухкомнатный, но там я живу один.

- И что вы там делаете один? - Похоже, что упоминание о двухкомнатном "люксе" сразу же повысило авторитет Сергея в глазах девицы, и она с "ты" перешла на "вы".

- Печатаю на машинке.

- А вам не нужна секретарша? Я не только печатать умею. Вы не смотрите, что я не накрашена. Я после бассейна. Когда я в полном боевом раскрасе, на меня все мужики оглядываются. - Девица вдруг дернулась и быстро допила свой напиток. - Вот, сволочь, заявился...

- Кто заявился? - Сергей оглянулся. Возле дверей стояла группа разодетых "по фирме" молодых людей и, смеясь, говорила о чем-то между собой. - Вы, что, подружка кого-нибудь из них?

- Я подружка всякого. Хозяин пришел.

- Сутенер, что ли?

- Это для вас он сутенер, а для меня - хозяин. Вы думаете, у нас работа сахар, раздвинула ножки и греби деньги лопатой? Как бы не так. Всем платить надо, и хозяину, и швейцару, и милиции, а если кому не угодишь, могут и фейс попортить.

- А, Людмила, чего это ты в наши края зачастила? Промышляешь? - Перед столиком остановилась уже знакомая Николаеву белокурая официантка.

- Да нет, что ты, это я, просто, заскочила стакан сока выпить, а то кафе в бассейне только в одиннадцать открывается. - В голосе у девицы появились заискивающие нотки. - Все, Альбина, я допила и ухожу. Меня уже нет. - Она подхватила стоявшую возле стойки сумку и, как ошпаренная, выскочила из бара.

- Терпеть не могу этих недоучившихся пэтэушниц, - сказала официантка, убирая со стола посуду. - Мозгов как у курицы, готовы за бокал шампанского и порцию сосисок любому мужику отдаться. На большее у них ума не хватает.

- На что большее? - спросил журналист.

- Да это я так... Ну, как, видели вчера варьете.

- Я не попал в ресторан.

- Ну, вы как маленький, надо было заранее заказать место или сунуть Феде чирик.

- Я первый раз здесь и не знаю ваших порядков.

- Да порядки везде одни. Если хотите, я могу заказать вам столик, - предложила Альбина, заканчивая складывать на тележку использованную посуду.

- Если вам не трудно, - сказал Сергей, подсчитывая в уме, во сколько ему обойдется это предложение и свои скромные финансовые возможности.

- Кстати, вас можно поздравить?

- С чем?

- Говорят, у вашей машины за ночь колеса выросли.

- Вы хотите сказать, что кто-то почувствовал угрызения совести и решил поставить их на место?

- Что, еще не видели? Сходите, посмотрите.

- Действительно, что я сижу, - журналист допил кофе и встал. - Подобное чудо надо лицезреть своими глазами.

- Ну, а как насчет столика? Заказать вам?

- Обязательно. Я вечером зайду.

Николаев обошел вокруг машины. У его "ласточки" действительно "выросли" за ночь колеса. Директор гостиницы, похоже, был человеком слова и в какой-то степени кудесником, сказал, что колеса завтра будут, и они появились, как по мановению волшебной палочки. Странно это, странно это...

Сергей нагнулся и потрогал покрышку. Он хоть и не очень разбирался в резине, но это явно были не его шины, да и диски у него были ржавые и местами погнутые, а эти сияли свежей краской, как только что с завода. Может, подобным образом ворюги хотели как-то загладить свою вину? Сергей с сожалением подумал, что зря не сфотографировал свою старушку на березовых чурбачках, ведь, если рассказать, никто не поверит. Он открыл машину. На сиденье водителя лежал листок с отпечатанным на ксероксе рекламным текстом "Установка на колеса болтов с секретом - лучшая защита от воров. Болты вы можете приобрести на любой автозаправочной станции или на станциях автосервиса. Цена комплекта 10 рублей".

Шутники чертовы! А, вообще-то, они правы, давно надо было разориться и поставить "секретки" на колеса. Журналист завел машину, сделал круг вокруг гостиницы и направился в сторону рыболовецкого колхоза.

Отдел техники безопасности находился на территории рыбпорта. Сергею пришлось долго плутать между огромных гор уже окаменевшей соли, штабелей старых бочек, ящиков и бухт толстых просмоленных канатов, прежде чем он наткнулся на небольшой домик, на двери которого висела табличка "ОТБ". В отделе находились два человека. В тот момент, когда Николаев вошел, они о чем-то громко спорили между собой и даже не расслышали стука в дверь. Увидев постороннего, оба мужчины тут же замолчали и разошлись в разные стороны.

- Здравствуйте, - Сергей сделал вид, что ничего не заметил, - Мне нужен товарищ Рудзитис.

- Я Рудзитис, - сказал коренастый мужчина в расстегнутой на груди рубашке, из-под которой выглядывала тельняшка, - Новенький? На работу устраиваешься?

- Нет, я журналист и хотел бы с вами поговорить.

При слове "журналист" разгоряченное спором лицо мужчины вдруг застыло и, в буквальном смысле, на глазах, посерело.

- Дело в том, что наша газета хотела бы дать статью о моем коллеге Николае Ирбе. Мы знаем, что незадолго до смерти он беседовал с вами. Может, вы припомните, о чем шла речь, ваши впечатления. Мне приходится по крохам собирать материал о нем.

- У вас есть какой-нибудь документ, подтверждающий, что вы действительно журналист? - Вдруг глухо спросил Рудзитис.

- Конечно, пожалуйста.

Он долго изучал красную книжечку, затем вернул Николаеву и сказал:

- Я не помню, о чем мы с ним говорили. Наверное о технике безопасности лова в... - Стоявший у окна мужчина кашлянул, и Рудзитис мгновенно осекся. - Не помню, не хочу врать.

- Хорошо, - Сергей понял, что в присутствии третьего лица вряд ли можно рассчитывать на получение какой-либо достоверной информации, он вырвал из блокнота листок и написал телефон. - Я остановился в гостинице. Позвоните, если что-нибудь вспомните. Мне это очень важно.

- Не обещаю.

После посещения отдела техники безопасности, Николаев заехал в редакцию, взял там найденный Светой блокнот Ирбе и направился по второму адресу.

На трехэтажном здании была прикреплена табличка "Улица Курортная, 34". Отыскав в висящем в подъезде списке жильцов Фамилию Римкас, Сергей поднялся на второй этаж и позвонил в четвертую квартиру. Дверь открыла женщина лет тридцати пяти.

- Вам кого? - спросила она, кутаясь в длинный махровый халат.

- Мне нужна Тамара Александровна.

- Я Тамара Александровна. Проходите. Извините меня за такой вид, но я на больничном. Присаживайтесь. Вы по какому делу ко мне?

- Дело в том, что я друг и коллега Николая Ирбе. Вы знали его?

- Да, конечно. Я работаю инженером в лаборатории и делала ему кой-какие анализы.

- Вы слышали, что Николай погиб?

- Да, - кивнула женщина. - Я даже присутствовала на похоронах.

- Вы одна из последних, с кем встречался и говорил Николай перед смертью. Мне крайне важно знать, зачем ему нужны были анализы и о чем он еще спрашивал вас? Постарайтесь припомнит все.

- Ну, если это действительно так важно для вас, - Тамара Александровна поудобней устроилась в кресле, - я постараюсь. Дело в том, что я училась с его женой в одном институте и через нее познакомилась с ним. Я знала, что он работает в газете и пишет статьи об экологии. Где-то месяца три назад он пришел к нам в лабораторию и попросил сделать анализы проб воздуха и воды. Наш заведующий, жуткий перестраховщик, позвонил руководству комбината и попросил у них разрешение на проведение этих работ. Начальство, естественно, строго-настрого запретило. Николай тогда обратился ко мне и я в частном порядке, после работы, помогла ему. Второй раз он попросил меня сделать анализы недели за две до смерти.

- Что это были за анализы?

- В первый раз это был общий анализ проб воздуха и воды на содержание различных вредных веществ.

- И что у вас получилось?

- Содержание некоторых вредных элементов и соединений превышало предельно допустимые нормы в несколько раз. Хлора например, почти в двадцать раз, двуокиси азота в пятнадцать. Второй раз он попросил сделать анализ проб воздуха и воды на содержание иприта.

- Иприта? - удивился журналист.

- Да, иприта. Я никогда не делала подобных анализов и мне пришлось перерыть целую кучу книг по гражданской обороне. В воздухе я ничего не нашла, а вот в воде обнаружила следы иприта.

- Он не рассказывал, где брал эти пробы и для чего?

- Нет.

- А вы не вспомните числа, когда он приходил с этими пробами?

- Надо посмотреть. - женщина встала и подошла к висевшему на стене красочному календарю. - Последний раз он был перед майскими праздниками, числа двадцать седьмого апреля, а первый раз, девятнадцатого-двадцатого февраля. Точно, Николай пришел, а мы еще собирали деньги для подарка нашим мужчинам.

- О чем он еще говорил с вами, спрашивал, рассказывал?

- Он интересовался воздействием хлора и иприта на организм человека, но я не специалист в этой области и ничего толком не могла ему сказать.

- А почему он интересовался ипритом? Ведь это боевой отравляющий газ.

- Не знаю. Извините, я что-то очень устала. Больше ничего не помню.

- Это вы, Тамара Александровна, меня извините, - Сергей встал и сунул блокнот в карман, - что я имел наглость вторгнуться в жилище больного человека и устроить ему допрос с пристрастием. Большое вам спасибо и выздоравливайте побыстрей. До свидания... Да, чуть не забыл. Вы не помните, Николай пользовался для записи вашего разговора небольшим диктофоном?

- Нет.

 

 

Прежде чем отправиться по третьему адресу, Николаев перекусил в небольшом кафе, затем прошелся по центру и сделал несколько снимков. Городок был необычайно красив и ухожен. Обилие зелени, цветов, красочной рекламы, сверкающие чистотой тротуары и пешеходные дорожки, все это вызывало приподнятое настроение, которое было сродни ощущению праздника. Хотелось забыть все дела и окунуться в свободно текущий мимо поток отдыхающих. Посидев немного на скамейке и погревшись на солнышке, Сергей тяжело вздохнул и направился к машине. Предстояло еще два визита.

На улице Комсомольской дверь открыла девочка двенадцати лет.

- Здравствуйте, - поздоровалась она.

- Здравствуй. Здесь живут Борисовыми? - спросил Николаев.

- Я сейчас позову бабушку.

В прихожей появилась полная женщина с полотенцем через плечо.

- Добрый день, - сказала она. - Вам кого?

- Я журналист и хотел бы видеть Борисовых.

- Проходите. У нас уже были месяц назад из газеты. Молодой человек к Вячеславу Семеновичу приходил, на магнитофон его записывал.

В книжке Ирбе напротив номера телефона стояли две буквы "В.С.", похоже, что Николаев был на верном пути.

- Да, я тоже к нему.

- Ой, как жалко, - всплеснула руками женщина, - а он только позавчера в море ушел.

- А когда вернется?

- Да, уж теперь не раньше, чем месяцев через пять. В Атлантику пошли. Вот какая незадача. Вы, значит, к нему тоже насчет этих бомб.

У Сергея от удивления чуть не вырвался вопрос "Каких бомб", но он вовремя спохватился и осторожно спросил:

- А, может, вы в курсе?

- Да нет, я на кухне была. Так, краем уха слышала. - Женщина протерла полотенцем стул и пододвинула его Николаеву. - Садитесь, в ногах правды нет. Извините, что у нас тут небольшой беспорядок. Мы с внучкой генеральной уборкой решили заняться, пока все на работе.

- А может, вы все же что-нибудь попытаетесь вспомнить? Дело в том, что тот журналист, который приходил к вам и должен был писать статью, разбился на машине, и все материалы, собранные им, пропали.

- Этот молодой человек умер?

- Да, - кивнул головой журналист. - Теперь мне приходится собирать все заново.

- Такой молодой. Даже не верится...

- Мне тоже. Он был моим другом. И поэтому мне особенно важно завершить эту работу, которую он не успел доделать.

- Я вас понимаю, - женщина вытащила из кармана фартука носовой платок и промокнула выступившие слезы. - У меня самой сын вашего возраста. Даже не знаю, как бы вам помочь. Мой Вячеслав Семенович капитаном ходит от нашего рыболовецкого колхоза. Он все время на СРТ работал, это только три недели назад ему БМРТ дали. Они в начале прошлого месяца вытащили неводом, вместе с рыбой, несколько бомб.

- Наверное, не бомб, на плавучих мин, - поправил ее Сергей. - Они такие круглые, с рожками.

- Не разбираюсь я в названиях. Их тут после войны тьма-тьмущая была. Почитай, года не было, чтоб одно-два судна на этих бомбах не взорвалось. У моей соседки муж, одногодок Вячеслава Семеновича, через десять лет после войны, в пятьдесят пятом погиб.

- Ну, и что было с теми бомбами, которые вытащили с рыбой?

- Не знаю, наверное, привезли на берег. Потом приходил ваш друг и долго расспрашивал о чем-то Вячеслава Семеновича. Мой ему карты показывал и рисовал что-то, а журналист весь разговор на маленький, такой, магнитофон записывал. Не прислушивалась я. Если бы знала, что вам так нужно будет.

- А вы не помните, случайно, откуда Николай свой диктофон вытащил? Из кармана или из дипломата?

- Этого я не видела. Когда они говорили, магнитофон на столе лежал, а когда ваш друг уходил,. я дверь закрывала, он, кажется, у него в руке был. Больше ничего не помню. Уж больше месяца прошло. Да и магнитофон я запомнила только потому, что он мне в диковинку был. Маленький, серебристый.

- Большое спасибо, - встав, поблагодарил хозяйку Николаев, - вы мне очень помогли.

- Может, чайку со свежей булочкой выпьете?

- Нет, я только что пообедал. До свидания.

 

 

Проспав после бессонной ночи почти до половины четвертого, Арнольд встал, приготовил себе поесть и направился по адресам, которые сообщил ему милиционер. Дом на улице Василевского представлял собой трехэтажный особняк с черепичной крышей. Во дворе было множество капитальных хозяйственных построек, но на всем лежал налет запущенности. Реставратор прошелся несколько раз вдоль забора, стараясь получше рассмотреть дом. Окна в нем были везде закрыты, а на первом этаже даже занавешены плотными шторами. Арнольд перешел на другую сторону улицы и, вытащив из сумки книгу на немецком языке по реставрации мебели, присел на скамейку в небольшом скверике. Это был неплохой наблюдательный пункт. Невысокие кусты и деревца не мешали следить за домом и его: обитателями, а заодно скрывали наблюдателя от посторонних глаз.

Минут через пятьдесят к дому подъехали "Жигули". Арнольд не видел номера, но он мог поспорить, что это была одна из тех машин, на которых к нему приезжали вымогатели. Из ""девятки" вылез молодой человек в черной кожаной куртке и вошел в калитку. Арнольд устроился поудобней и начал наблюдать за окнами. В правом нижнем колыхнулась штора. Минут через пять молодой человек вышел из дома и подошел к машине. Угловое окно распахнулась и из него выглянул мужчина.

- Не забудь заехать в гостиницу к толстяку. Узнай, чего он хочет, - крикнул он водителю "Жигулей".

- Хорошо, я как раз еду в бассейн, а потом заскочу к нему, - ответил тот, садясь за руль.

Машина развернулась. Арнольд успел заметить номер 15-81. Все правильно, это на ней приезжали рэкетиры. Жалко, что не удалось получше рассмотреть лицо водителя. "Жигули," подъехали к перекрестку. Если они повернут направо, то, значит, молодой человек направляется к старому бассейну, если налево, то к новому. Машина свернула налево. Прекрасно, это упрощает дело, там всего одна гостиница.

Реставратор сунул книжку в сумку и, пройдя через сквер, остановил такси.

- К отелю, возле нового бассейна.

В гостинице Арнольд устроился в холле на диванчик возле пальмы и вновь вытащил свою книгу. На этот раз ждать пришлось недолго. Молодой человек в кожаной куртке подошел к окошку администратора и спросил:

- Где Рихнер?

- Он только что прошел в бар.

Минуты через две реставратор захлопнул книжку и заглянул в бар. Молодой человек сидел спиной к двери и беседовал с небольшим лысоватым мужчиной в сером костюме. Бар был пуст, и поэтому незаметно подслушать, о чем у них шел разговор, не представлялось возможным, но и так, на первый раз, информации достаточно. Теперь следовало бы узнать что-нибудь о хозяевах второй машины.

Арнольд вышел из гостиницы и остановил частника.

- Подбрось до улицы Освобождения.

- Какой номер? - спросил водитель.

- Тридцатый.

- Нет, там крюк надо до переезда делать, а дорога вся разбита. Машину новую не хочу гробить.

- Ну, подбрось хотя бы до железной дороги, я там пешком дойду.

- Садись.

 

 

Четвертый телефон принадлежал детскому саду. Он находился на улице Советской, в двух шагах от нового здания городского исполнительного комитета. За зеленым забором, среди разноцветных домиков бегали детишки. Сергей открыл калитку и подошел к одной из молоденьких воспитательниц, наблюдавших за играми своих подопечных.

- Здравствуйте, вы не подскажете, где мне найти Алексееву?

- Она у нас больше не работает. На прошлой неделе уволилась.

- Ушли ее, по собственному желанию, - усмехнулась вторая воспитательница. - Кому-то очень помешала.

- Клава...

- А что, Клавами? Хорошая женщина была. Детишек любила. Больше такой заведующей не найдешь. А вы, случаем, не журналист?

- Нет, - соврал на всякий случай Николаев. - А что такое?

- Да, тут, приходил к ней один. За него ее и уволили. Это...

- Клавка, ну что ты, вечно?.. - перебила свою коллегу первая воспитательница. - Хочешь, чтоб и тебя?.. Молодой человек, вы ее не слушайте. Это она так. А если вам нужна Алексеева, то вы можете зайти к ней домой. Она здесь, рядом, живет. Улица Сенная, дом три, квартира один.

Дома Алексеевой не оказалось. Соседка сказала, что она уехала на несколько дней к родителям и дала её домашний телефон. Сергей сел в машину и поехал в гостиницу. В номере он первым делом принял душ и сменил рубашку, а затем завалился на диван и занялся изучением полученного в редакции блокнота Николая.

Это был обычный блокнот с отрывными листками, какими пользуются журналисты. На обложке стояли инициалы Ирбе - "Н.И.". На первой странице было крупным" размашистым почерком написано, а затем зачеркнуто "Сколько нам осталось". Внизу, в овале, был нарисован тонущий корабль. Слева от него стояло число "19", справа - "44".. На второй странице каллиграфическим почерком было выведено "Кому это выгодно? - Кто на этом греет руки?" Дальше следовал текст: "Как прекрасен наш, утопающий в зелени, курортный городок на берегу янтарного моря. В большинстве своем здесь живут прекрасные и трудолюбивые люди. Живут и не знают, какая опасность нависла над ними...". На этом текст обрывался. Из блокнота было вырвано по крайней мере страниц пять. Далее следовали чистые листы. Кто бы это мог сделать? Николай или те, кто выкрал из стола в редакции все его бумаги?

Сергей закрыл глаза ладонями и откинулся на спичку дивана. Сколько разной и, на первый взгляд, не связанной между собой информации получено за сегодняшний день. Имеет ли, хоть часть ее, какое-нибудь отношение к смерти Ирбе? Почему Рудзитис так побледнел, когда узнал, что я журналист? Да, он здорово испугался, хотя и не похож на человека из робкого десятка. Может он убийца или имеет к этому отношение? Зачем Николаю понадобились анализы проб воздуха и воды? Причем здесь хлор и иприт? Затем эти бомбы или мины? Является ли все это звеньями одной цепи? Столько вопросов к ни одного ответа. Надо копать дальше. Возможно, встреча с Алексеевой поможет решить некоторые из них.

Раздался телефонный звонок. Николаев поднял трубку.

- Да, я слушаю.

Человек на другом конце провода молчал. Слышалось лишь его учащенное дыхание.

- Говорите, я слушаю.

Молчание.

- Ну, как хотите, - сказал Сергей и положил трубку.

Теперь надо было навести кой-какие справки. Он спустился на первый этаж в библиотеку. Большой Советской Энциклопедии Николаев здесь не нашел, но зато на полке со справочной литературой обнаружил, неизвестно как сюда попавший, небольшой карманный справочник, выпущенный издательством "Прометей" в тридцатом году. В разделе на букву "И" было написано: "Иприт, он же горчичный газ, - чрезвычайно сильно действующее средство, употребляемое в целях отравления на войне. Иприт сжигающе действует на кожу, вызывая глубокие язвы и смерть. Называется "королем газов".

 

 

Перейдя железнодорожные пути, Арнольд оказался перед группой довольно жалких на вид построек. Он прошелся по вымощенной булыжником мостовой вдоль заборов. Нигде не было видно никаких табличек с номерами домов.

- Что ты ищешь?

Реставратор оглянулся. Возле открытой калитки стоял худой и длинный старикашка в меховой безрукавке и с палкой в руке.

- Что ты здесь потерял? - спросил он вновь. Голос у него был противный и скрипучий.

- Я ищу дом тридцать четыре.

- Ну, мой дом.

Это было очень некстати. Арнольд хотел немного понаблюдать за домом, прежде чем заявляться сюда. Появление же старика, причем, настроенного не очень любезно, осложняло поставленную задачу. Надо было как-то выкручиваться.

- Вы товарищ Гребельский?

- Да я.

- Дело в том, что мой "Москвич" на стоянке ударила сегодня какая-то машина. Свидетели записали номер, а в ГАИ мне сказали, что она принадлежит вам.

- Что? У меня нет никакой машины и никогда не было. Иди отсюда, а то я сейчас милиционера позову. Он здесь рядом живет, - старикашка захлопнул калитку.

Он явно лгал, говоря о том, что не знает о записанной на его имя машине, но делать было нечего, и Арнольду пришлось ретироваться несолоно хлебавши.

Тем временем старик, пронаблюдав, в какую сторону пойдет непрошеный гость, пролез сквозь дыру в заборе на соседний участок и, бормоча про себя "Ишь, товарища себе нашел", постучал в окно небольшого одноэтажного домика.

Из-за занавески выглянуло чье-то лицо, затем распахнулась дверь, и на пороге появился огромный детина в синей майке.

- В чем дело, дед?

- Тут насчет машины приходили, спрашивали.

- Кто приходил? Когда?

- Мужик. Минуты три назад. Все вынюхивал здесь. Говорил, что вы ударили на стоянке его машину, а вы сегодня и не выезжали.

- Как он выглядел?

- У него шрам на морде, - старик провел желтым скрюченным пальцем по небритой щеке, - вот здесь.

- Куда пошел?

- К переезду.

- Так, понятно. - Детина на мгновение задумался, затем обернулся и крикнул куда-то в глубину дома. - Славка, Дятел! Бросайте все и мигом в машину. А ты, дед, ничего не видел, ничего не слышал. Понял? Иди спать.

Старик закивал головой и направился к дыре в заборе.

 

 

Сергей зашел в бар, взял чашечку кофе и сел на, свое любимое место в нише. Мягкий свет проникал сюда сквозь стекла витража и, отразившись в зеркалах, отбрасывал на черную полированную поверхность стола множество разноцветных бликов. Тихая, ненавязчивая музыка лилась из вмонтированного в стену динамика. Николаев отхлебнул глоток кофе, закрыл глаза и откинулся на мягкую спинку диванчика.

Интересно, какую роль играет в данной истории "король газов"? Может, какой-нибудь засекреченный завод в районе курортного города выпускает, нарушая технологию и правила хранения, боевые отравляющие вещества, а Ирбе узнает об этом, влезает в святая святых нашего военно-оборонительного комплекса и платится за это жизнью? Бред!.. А может, все проще, разгадка во втором названии иприта - "горчичный газ"? Государственное предприятие выпускает горчицу или горчичники и сливает в море неочищенные промышленные отходы, в которых и содержится "король газов". Нет, скорей всего, это тоже бред, и иприт никакого отношения к производству горчицы не имеет. Нужна более исчерпывающая информация.

Журналист достал из кармана блокнот Николая и открыл на первой странице. "Сколько нам осталось". Тонущий корабль и два числа. Что это означает? Ну, хотя бы цифры. Может, год? Или время гибели судна? Девятнадцать часов, сорок четыре минуты. Теперь остается только узнать, а был ли мальчик, то бишь, корабль, и если был, то отчего он затонул? И, самое главное, имеет ли он к моему расследованию какое-нибудь отношение? А если на этом судне, когда оно пошло на дно, находилась “янтарная комната”, и теперь кто-то бережет ее для себя? Нет, это вряд ли, она должна находиться где-то в районе Кенигсберга. Возможно, что мне этот блокнот специально подсунули...

Задумавшись, Сергей не заметил, как к его столику подошла официантка.

- Чем это вы занимаетесь? - исподтишка бросив взгляд на блокнот, спросила она.

- Что? - Николаев поднял голову. - А, это вы, Альбина. Вы что-то спросили?

- Да, я хотела узнать, что вы нашли интересного в своем блокноте? Уже минут десять сидите без движения, уставившись в него и что-то бормочите.

- Ну, это не так много, - усмехнулся журналист и сунул блокнот в карман, - многие известные ученые отдали герменевтике большую часть своей жизни.

- Кому? - переспросила официантка, присаживаясь за столик.

- Герменевтике. Это очень старая наука, которая ищет тайный смысл внутри текста. Еще в древнем мире она занималась изучением священных текстов.

- Вы тоже их изучаете?

- В какой-то мере. Но это все скучно для красивых девушек. Лучше подскажите мне, где я мог бы купить горчичники? А то у нас в городе их нет, и мне родственники сделали заказ.

- Горчичников нет? - изумилась Альбина. - Странно. У нас в любой аптеке лежат. Заходи и покупай.

- А может, у вас и горчичный порошок есть?

- Я только вчера видела в магазине. Навалом.

- Ну и благодать у вас, живете, как буржуи. И горчичники есть, и порошок, и, небось, свой горчичный заводик?

- Да нет, заводика нет. Просто, у нас курорт, люди болеют редко, и поэтому горчичники не пользуются таким спросом, как у вас.

- Наверное, - улыбнулся Сергей. - Ну, а как насчет столика?

- Я заказала. Часам к девяти можете подойти. Раньше там делать нечего.

- А вы составите мне компанию?

- Ну, если вы приглашаете, то почему бы нет. Только мне надо будет заехать переодеться. Не могу же я сидеть с вами в ресторане в том костюме, в каком танцую в варьете.

- А что тут такого? Много одежды только портит фигуру женщины, а отечественная и вообще уродует ее.

- Слава Богу, я уже давно не пользуюсь услугами нашей легкой промышленности. Вы подождите меня у своей машины, я сейчас соберу со столов посуду, и мы съездим ко мне за вечерним платьем.

 

 

Пока реставратор искал дом и разговаривал со стариком, железнодорожники поставили на путях длинный состав. Арнольду не хотелось лезть под вагонами, и он свернул к переезду, тем более, что там скорей можно было поймать машину. Начало темнеть. На другой стороне железнодорожного полотна зажглись фонари. Мимо прошла электричка.

За перестуком вагонных колес реставратор не расслышал шум приближающегося автомобиля, и только в последний момент что-то заставило его оглянуться и отпрянуть в сторону.

Раздался глухой удар. Машина остановилась. Из нее вышли трое мужчин. Один из них склонился над лежащим на обочине телом.

- Готов? - спросил тот, кто был повыше ростом.

- Кто его знает. Может, свет включишь?

- Ты что, спятил? Обыщи его карманы.

- Ключи, какая-то записка. Визитная карточка. Кошелек. Больше ничего нет.

- Кошелек положи на место, остальное забери.

- Что с ним делать будем?

- Тащите на рельсы. Сейчас должна пройти электричка.

Двое подхватили недвижимое тело и потащили к железнодорожному полотну.

 

 

На улицах города уже зажглись фонари, а на крышах и стенах домов реклама. Она сияла и мигала всеми, цветами радуги, отбрасывая на проезжающие машины разноцветные блики и окрашивая лица праздношатающихся отдыхающих то в синий, то в красный, то в зеленый цвета, превращая их в участников огромного костюмированного бала.

- Сейчас направо и через метров сто остановитесь, - сказала сидящая на переднем сиденье Альбина.

Отблески рекламы падали и на ее красивое, филигранно выточенное мастером-природой лицо и, вероятно оттого, она тоже казалась неотъемлемой частью этого маскарада.

Сергей притормозил возле трехэтажного особняка и спросил:

- Здесь?

- Да, - кивнула официантка, открывая дверцу. - Я вас не приглашаю, у меня там, после сегодняшней ночной пирушки небольшой погром.

- Этот весь дом принадлежит вам?

- Он мне достался от покойного мужа.

- А сколько ему было лет?

- Сорок восемь.

- А вам?

- Тогда? Двадцать два. Я снимала комнату и работала в кафе. Потом мы поженились. Он был так добр ко мне.

- Сколько вы прожили вместе?

- О, совсем немного. Пять месяцев. Мне было так одиноко после его смерти.

- А почему он умер?

- Авария. У его машины отлетело переднее колесо, и он врезался в дерево. Говорят, он был навеселе.

- Странно, - пробормотал Николаев, - уж очень большая здесь смертность на дорогах.

- Что вы сказали?

- Это я так, про себя. А кем он работал?

- Вы меня расспрашиваете, словно следователь на допросе.

- Ну, что вы, я просто журналист. А они, как дети, все ужасно любопытные.

- Он работал начальником автосервиса.

- Да, - еще раз бросив взгляд на дом, покачал головой Сергей, - большая шишка в наше время.

- Ну, ладно, - улыбнулась Альбина, - не грустите. Я мигом.

Оставшись один, журналист опустил стекло и закурил. Он не успел докурить сигарету и до половины, как к дому подкатила черная "Волга" и, ослепив его фарами, остановилась буквально в нескольких миллиметрах от переднего бампера "Жигулей". Из нее вышли двое мужчин в кожаных куртках и подошли к машине Сергея. Один из них, распахнув дверцу водителя, грубо спросил:

- Что ты здесь стоишь?

- А что, нельзя? - Николаев стряхнул пепел на дорогу и в упор посмотрел на мужчину. Тот был чуть ниже среднего роста, с глубоко посаженными глазами и выдающимся вперед крупным, раздвоенным подбородком.

- Нельзя.

- Я жду хозяйку. Она сейчас придет, и я уеду. Закройте, пожалуйста, дверцу.

- Какую еще хозяйку?

Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, если бы в калитке не показалась Альбина.

- Донис, прекрати, он ждет меня! - крикнула она.

Мужчина подошел к ней и схватил за руку.

- Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не таскала своих клиентов сюда?

- Ты, что, параноик, опять?.. - Официантка выдернула руку и села в машину. - Поехали.

Сергей дал задний ход и развернулся.

- Что это за тип? Твой любовник? - спросил он.

- Как же, - дернула щекой Альбина. - Придурок один. Сами понимаете, зарплата у официантки небольшая, а одеться по-человечески хочется, вот и приходится сдавать часть дома. А этот дурак возомнил из себя неизвестно что. Ладно, черт с ним... 0 чем вы сейчас пишете? Действительно, о нашей гостинице? - сменила она тему разговора.

- Ну, как бы вам сказать? Дело в том, что редактор дал мне задание подготовить к летнему сезону статью об успехах курортного обслуживания в вашем городе. Вот я и пытаюсь что-нибудь написать в этом духе.

- Обычно вашего брата интересует что-нибудь типа наркотиков, проституток. Тут недавно один писака приезжал из Москвы, все вынюхивал и выспрашивал насчет публичных домов и наркоманов. Дня через три он так всем надоел, что ему местные репу начистили и предупредили, чтоб он больше в городе не появлялся.

- Вы употребили сейчас странное выражение "начистить репу". Что это означает?

- Это берут человека за волосы и проводят несколько раз его лицом по асфальту.

- М-да, - задумчиво произнес Сергей, подруливая поближе к дверям ресторана, - не хотелось бы мне оказаться на месте этого писателя.

- Не ставьте здесь машину, - сказала Альбина. - Это место "забито" местными таксистами. Они могут вам и камеры проколоть. Отъедьте лучше назад.

- Ну и нравы в вашем городе! Машину куда хочешь не поставишь, о наркотиках и домах терпимости лучше и не заикаться. Как вы здесь живете?

- В принципе, не так уж плохо. Только здесь не любят когда кто-нибудь садится не на свой стул или сует нос в чужие дела. Вот и все.

Они подошли к дверям ресторана. Возле них, как и вчера, стояла толпа. Официантка постучала монеткой по стеклу. Швейцар тут же распахнул перед ней двери.

- Прошу. Чего сегодня так рано? - спросил он, улыбаясь, у Альбины и тут же загородил проход Николаеву. - Куда прешь? Табличку не видишь? Мест нет!

- Это со мной, - небрежно бросила .через плечо официантка.

Швейцар с нескрываемым сожалением пропустил журналиста и вновь закрыл дверь на огромный запор.

Гардеробщик бросился навстречу Альбине.

- Нет, нет, - запротестовал Николаев, - я сам. По-моему, для мужчины не может быть ничего более приятного, чем помочь женщине освободиться от пут одежды. Разве я могу отказать себе в таком удовольствии?

Гардеробщик плотоядно захихикал.

Скинув свой длинный белый плащ на руки Сергея, Альбина обернулась к изумленному, почти мгновенным превращением обычной официантки в элегантную даму, журналисту и, улыбнувшись, сказала:

- Вы изволили заметить, что много одежды только уродует женщину, и мне захотелось вам угодить.

- О, прекрасная и ослепительная богиня, считайте, что вам это удалось, - Сергей наклонился и поцеловал ей руку.

В этом, на первый взгляд, простеньком, а на самом деле, вероятно, от Диора платье, подчеркивающем все достоинства женской фигуры, с рассыпавшимися по плечам белокурым волосам, она действительно неплохо выглядела. Николаеву даже стало стыдно за свой потертый пиджак и джинсы. Рядом с такой женщиной надо было находиться как минимум в смокинге.

- Ну, что, идем, - Альбина подхватила его под ручку, и они стали подниматься по лестнице.

На верхней площадке их уже поджидал метрдотель.

- Прошу сюда, - он показал на стоящий невдалеке от сцены сервированный столик. Вам здесь будет удобно. Вы вдвоем?

- Да, - кивнула женщина.

- В таком случае я уберу лишние стулья, чтобы вам никто не мешал. Официант сейчас подойдет.

Сергей взял протянутое меню, раскрыл и передал его Альбине:

- Я здесь в первый раз, поэтому вам и карты в руки.

Пока женщина листала меню, Сергей оглядел зал. Такого роскошного оформления ресторана он еще не встречал, хотя ему, еще по работе в милиции, неоднократно приходилось бывать во многих злачных заведениях.

Зал был выстроен в виде амфитеатра, и столики террасами спускались к сцене, которая одновременно служила и танцевальной площадкой. Сферический потолок ресторана был выложен зеркалами, в которых отражались стоящие на столиках небольшие светильники. На самом верху амфитеатра располагались отдельные ниши-кабинеты, напоминавшие ложи в театрах. Пол был выстлан коврами. Они глушили шаги официантов, которые сновали между столиками по полупустому залу в коротеньких пиджачках и белоснежных рубашках с галстуками-бабочками.

- Все приходят в основном к началу варьете, - словно угадав мысли Николаева, сказала Альбина. - Я уже выбрала. Закажите мне легкую закуску и икорки, только не лососинную, а осетровую. Ну, еще мороженого и чашечку кофе.

- А что вы будете пить?

- До выступления апельсиновый сок, ну, а потом, можно будет шампанского и "КВВК".

- "Коньяк Выдержанный Высшего Качества". Это такая редкость. - Удивился Сергей, - а я думал, что его уже давно не выпускают и не продают.

- Если есть капуста. то здесь можно получить все, что вашей душе угодно.

- А если нет?

- Как и везде. Не вижу денег - не вижу человека. В общем, заказывайте,. я сейчас вернусь. Мне надо за кулисы заглянуть, узнать, что там творится.

Пока Альбина отсутствовала, Николаев успел сделать заказ и даже пройтись по ресторану. Больше всего его поразила огромная надпись красной краской на белой кафельной стене в туалете: "Мафия бессмертна".

- Вот и я. Вы не соскучились? - спросила Альбина. Садясь за столик. - О, алкоголь и закуски уже прибыли. В таком случае наливайте мне в бокал апельсинового сока, а себе шампанского и давайте выпьем за наше знакомство.

Они чокнулись и выпили.

- Ах ты, гнида! - вдруг раздался истошный, а весь зал, крик.

Сергей оглянулся. Через столик от них парень в зеленой рубашке, из-под которой выглядывала тельняшка, держал за лацканы пиджака солидного мужчину в белоснежном костюме.

- Да ты знаешь, сколько я этими руками, там, в Афгане, пока ты моих одноклассниц здесь лапал?.. Да у меня руки по локоть в крови. Это же вы, толстопузые боровы, послали нас туда! Это с вашего благословения мы резали, кололи и убивали!..

- Вы ошибаетесь, я здесь ни при чем, - мужчина тщетно пытался оторвать руки парня от своего пиджака.

- Ах, ни при чем?! - Молодой человек оттолкнул толстяка и замахнулся для удара, но тут рядом с ним выросли два рослых официанта и резко, профессиональным движением, заломили руки буяна за спину.

Мужчина поправил галстук, поставил на место стул и, улыбнувшись, как ни в чем не бывало, двум развалившимся за его столиком девицам, сел.

Молодого человека вывели из зала, инцидент был исчерпан, и зрители вновь вернулись к своим бифштексам.

- Эти придурки все воюют, - раздраженно сказала Альбина.

- Поему придурки? - спросил Николаев.

- Потому, что только придурков можно убедить убивать людей по прихоти нескольких власть имущих негодяев, сунув им в зубы, как кость, лозунг об интернациональной помощи. И чего они сейчас добиваются? Чтобы их за людей высшего сорта считали, за то, что они там женщин и детей убивали? И еще хотят, чтобы им какие-то льготы дали. А если бы к нам в страну заявились нищие албанцы или кубинцы и начали убивать наших братьев и сестер и при помощи танков учить, как нам надо жить, хотя у самих в стране жрать нечего. Никто их там не ждал, и пусть сейчас, если у ник раньше мозгов не было, сидят в дерьме и не высовываются... А, ладно, - махнула она рукой и сделала глоток апельсинового сока, - черт с ними. Лучше расскажите, чем вы, кроме своей писанины, занимаетесь? Ведь вы, журналисты, знаете наверное много интересного.

- Мы, много интересного? - Сергей задумался.

"Почему мне сразу не пришла на ум эта мысль. Ведь первое, что я должен был сделать, - побывать на месте происшествия. Вполне возможно, там еще остались какие-либо следы, которые могли бы многое рассказать об аварии. Надо завтра же побывать там". - Он вытащил из кармана ручку и записную книжку.

- Что, журналисты все такие, со странностями? То задумаетесь на час, то хватаетесь за ручку и начинаете что-то строчить? - спросила Альбина. - Дайте хоть почитать.

- Ой, извините. Здесь вы все равно ничего не прочтете. У меня очень плохой почерк, - улыбнулся Николаев, пряча записную книжку в карман. - Честное слово, в сегодняшний вечер я больше ни о чем не буду думать, кроме как о вас. И, чтоб подтвердить свои слова, я предлагаю тост...

 

 

"Какой странный звук", - Арнольд приподнялся и вдруг, неожиданно для себя, обнаружил, что лежит поперек железнодорожного полотна. Откуда-то из темноты навстречу ему стремительно приближались два ярких источника света.

"Поезд!" - как молния мелькнуло у него в голове и он рывком, превозмогая боль во всем теле, перевернулся на живот и закрыл голову руками. Едва он это сделал, как над ним загрохотали колеса электрички.

Вдали уже давно исчезли красные огоньки последнего вагона, а он все еще лежал между рельсов, уткнувшись лицом в пахнущую мазутом шпалу, не в силах, от только что пережитого страха, даже приподнять голову, и пытался припомнить, как он сюда попал. Наконец, поняв тщетность своих попыток, последнее, что осталось в памяти, это вылетевшая из темноты машина и удар. Арнольд поднялся и хромая, скрипя зубами от каждого резкого движения, с трудом добрался до ближайшей остановки. Пассажиров в автобусе было мало, да и сидели они на передних сиденьях, поэтому никто не обратил внимания на его куртку с оторванным рукавом и порванные на колене и бедре брюки.

На крыльце, перед входной дверью, Арнольд обшарил все карманы, но не обнаружил ни ключей, ни бумажника, и ему пришлось влезать к себе домой через кухонное окно. Хорошо, что оно оказалось приоткрытым. Перевалившись через подоконник, он не включая свет, добрался до ванной комнаты, достал из аптечки упаковку с баральгином и засунув в рот сразу три таблетки, запил их водой прямо из-под крана. Голова раскалывалась на куски от боли и слегка поташнивало. Скорей всего сотрясение мозга. Арнольд сел прямо на пол и прислонил голову к прохладной, облицованной кафелем стене.

В гостиной зазвонил телефон.

"Пошли все к черту. Меня нет. - Арнольд закрыл глаза и еще сильней прижался лбом к холодным кафельным плиткам.

Неизвестно сколько он так просидел - полчаса или час. Из оцепенения его вывел на этот раз звонок в прихожей. Кто-то непрестанно нажимал на кнопку дверного звонка. Арнольл поднялся, но едва он сделал несколько шагов, как услышал звук поворачиваемого в замке ключа. Входная дверь приоткрылась, и в зеркале, висевшем к коридоре, четко обозначились на фоне лунного света силуэты двух мужчин.

Арнольд щелкнул выключателем и осторожно проскользнул назад в ванную, прикрыв за собой дверь.

- Ничего домик, - раздался глухой мужской голос.

Дверь в ванную приоткрылась, луч фонарика скользнул по белым кафельным плиткам и полке с разноцветными бутылочками из-под шампуня. - Богато живут. Похоже, он еще не появлялся.

- Что там? - донесся, вероятно, из гостиной, голос второго непрошеного гостя.

- Ванна, глубокая. Вот почему так, когда я вижу ванную, мне ужасно хочется в нее насрать? Вероятно, это сказывается недостаток ласки и витаминов в детстве.

- Хватит трепаться. Иди сюда, посмотри, что я нашел.

Дверь захлопнулась. Арнольд, стоявший за ней, с облегчением вздохнул. Надо было что-то предпринимать, но вместе с тем и дураку было понятно, что в таком состоянии, без оружия, едва держась на ногах от головной боли, ему с двумя бандитами не справиться. Пока он, кусая губы, стоял, прислонившись к стене, в ванной и обдумывал свое незавидное положение, незваные гости преспокойно хозяйничали в доме. Это были не самые лучшие минуты в жизни Арнольда.

С улицы донеслись два коротких автомобильных сигнала.

- Сматываемся, - раздался голос одного из бандитов, - давай быстрей.

Хлопнула входная дверь, и в доме наступила тишина.

Выйдя из своего укрытия, Арнольд первым делом закрыл входную дверь на защелку и прикрыл окно на кухне. Затем он обошел комнаты. Внешне никаких явных признаков вторжения не было видно, только некоторые дверцы шкафов были распахнуты и, вероятно в спешке, не до конца задвинуты ящики. Не хватало ста пятидесяти рублей, шкатулки с драгоценностями жены, лежавшей в верхнем ящике буфета, и двух бутылок коньяка.

Реставратор поднялся к себе в кабинет и достал из-под дивана арбалет со стрелами. Зарядив его, он спустился вниз, включил воду и залез в ванную. Надо было основательно обдумать события богатого происшествиями прошедшего дня и привести свои мысли в порядок. Это было непросто с такой головной болью, но прохладный душ мог ему помочь.

Голова потихонечку начала проходить, зато боль в локте, колене и правом бедре возобновилась как бы с новой силой. Здесь было несколько основательных кровоподтеков. Пришлось вылезти из ванны и смазать йодом свои многочисленные царапины и ссадины.

"Очень повезло, что я успел в последний момент заметить машину и сгруппироваться, иначе меня уже не было бы в живых... Не совсем понятно, что они здесь искали?.. Знают ли они, что я остался в живых?.."

И, как бы в ответ на его вопрос, в гостиной раздался телефонный звонок.

 

 

Холодная ладонь легла на лоб.

- Ну как, вам лучше?

Николаев открыл глаза. Перед ним, на краешке кровати сидела Альбина.. Она уже была не в своем шикарном платье, а в джинсах и простеньком свитере с фирменной этикеткой на груди.

- Ну как, вам лучше? - переспросила женщина.

- Не знаю. Ужасно болит голова, - Сергей поморщился.

- Не мудрено. Столько вчера выпить.

Он приподнял одеяло и вдруг обнаружил, что лежит в постели совершенно голый.

- Где я?

- У себя в номере. Вот, выпейте, сразу полегчает.

Николаев понюхал стакан с прозрачной жидкостью.

- Что это?

- Водка.

- Нет, нет. Только не это. Лучше минералки. - Он схватил стоящую на тумбочке открытую бутылку с водой и, тут же, выпив всю ее из горлышка, откинулся на подушку. - Ух, полегчало. Как огонь внутри... Кто меня раздел?

- По-моему, вы сами, - усмехнулась Альбина. - Даже мне пытались помочь. Разорвали мне платье. Чуть не изнасиловали в коридоре...

- Да? - Николаев приподнялся на локте и с удивлением уставился на Альбину. Странно это, странно это... Такого за ним еще не водилось. Всю память о вчерашнем вечере напрочь отбило, а ведь он никогда не мог пожаловаться, что не умеет пить. Не раз ему приходилось самому развозить приятелей по домам на такси после дружеских банкетов.

- Но деретесь вы классно. Так вломили этому толстому индюку, что он половину столов в зале поопрокидывал. Сергей почувствовал, как у него потихонечку начинают подниматься волосы на голове. Да и было от чего, события вчерашнего вечера обрастали все большими подробностями. Ничего себе, варьете сходил посмотреть...

- Что я еще натворил?

- Вы кричали на весь зал, что вашего друга убили, но вы все равно найдете его убийц.

Ну, это уже был бред чистой воды. Чтоб он так прокололся!..

- Что еще?

- Вас мои знакомые ребята пытались успокоить, а вы на них набросились. Феде синяк поставили.

- Феде? Какому Феде? Швейцару? Здоровому такому?

- Да.

Это было, пожалуй, самым интересным и веселым во всей истории. Швейцару, по правде говоря, еще тогда, в дверях, хотелось съездить по роже. Здоровый жлоб. Николаев взглянул на свои кулаки. Кожа на костяшках пальцев была содрана в кровь.

- Хорошо, что рядом оказался директор гостиницы, он быстро всех успокоил и все уладил.

Журналист со стоном вновь опустился на подушку.

- Ничего не помню.

- Да, я хотела спросить, а что это у вас такое, - она показала пальцем на один из шрамов, оставшийся на плече на память от бандитских пуль, - в Афгане были?

- Нет,- Николаев натянул одеяло повыше,- след от чирья, болел в детстве много.

- Понятно. Ну, ладно, я пошла. У меня работа.

- Сколько сейчас времени?

- Около одиннадцати. Ваши часы, - Альбина кивнула, - на тумбочке. Вы их разбили в драке.

- Неужели? - Сергей взял часы и с удивлением уставился на них. Вот это действительно было странным. Дело в том, что часы были фирмы "Ориент". Мало того что они были противоударные, пылевлагозащитные, но и были снабжены особо прочным кристаллическим стеклом. Даже когда во время ремонта машины сорвался двигатель и чуть не раздавил ему руку, на стекле осталась всего лишь небольшая царапина, а здесь циферблат был буквально вбит в корпус. Это какой тогда силы был удар?

Николаев взглянул на запястье левой руки, на котором носил часы, но там не было не только синяка, но и даже царапины. Странно, очень странно... Еще странней было то, что они лежали. на тумбочке, а он не имел привычки снимать их на ночь.

- Во сколько все это произошло?

- А сразу после варьете. Я к вам подошла. Мы выпили. Да, вы по часам можете увидеть, во сколько они остановились. В десять часов десять минут. Ну, ладно, я пошла.

Может, вам что-нибудь принести?

- Нет, нет, ничего не надо. Спасибо.

Она вышла.

Николаев внимательно осмотрел часы. На обратной стороне были хорошо видны свежие царапины. Их явно положили на бетонную плиту или асфальт и ударили чем-то тяжелым.

Сергей зажал в кулаке часы, закрыл глаза и попытался еще раз вспомнить прошедший вечер. Итак, он поставил машину. Федя. Платье Альбины. Столик. Она ушла. "Мафия бессмертна". Бокал шампанского. Она наливает ему коньяк. А дальше провал. Он просыпается у себя в номере, и ему рассказывают истории, которые могут присниться разве что в страшном сне... Да, он еще в ресторане записывал в блокнот о том, что надо осмотреть место аварии.

Сергей вскочил с кровати, натянул трусы, джинсы и залез во внутренний карман лежавшей на столе куртки. Записных книжек не было. Он проверил остальные карманы. Но и там ничего. Ключи от машины есть, бумажник, хоть и пустой, есть, а вот блокнотов нет. Ни его, ни Николая Ирбе. Он обыскал весь номер, но их не нашел. В дипломате, хотя там ничего не пропало, явно кто-то рылся.

В принципе, этого и следовало ожидать. Очень уж странное выпадение памяти у него получилось. Николаеву приходилось слышать, еще по прежней работе в милиции, о кой-каких "хохмочках", применяемых комитетом для развязывания языков и для лучшей обработки своих клиентов, но здесь, надеюсь, он имел дело не с этой всемогущей организацией.

Хотя, продажные ублюдки везде могут быть, и в милиции, и в КГБ, и среди врачей. Интересно, куда они плеснули мне "химии", в коньяк или шампанское?.. Идиот, варьете ему захотелось посмотреть!

Теперь, самое главное, успели ли они уже разобраться в моих записях? Если да, то они могут мне устроить веселую жизнь. Если уже не устроили. Надо попытаться опередить их.

Николаев оделся, умылся и вышел из номера. В холле, на первом этаже, выплыл навстречу ему с одной из своих накладных улыбок, на этот раз снисходительно-отеческой, сам директор гостиницы.

- Здравствуйте, здравствуйте. Здорово вы вчера погуляли. Шведу чуть челюсть не сломали. Правильно, так им, капиталистам.

Сергей смущенно почесал затылок и сказал:

- Ничего не помню.

- Ну, ладно, не оправдывайтесь, с кем не бывает. Творческой личности нужна разрядка. В молодости я тоже был охоч до длинноногих блондинок. Насчет посуды, зеркал и стеклянных дверей я все уладил. Вы еще не собираетесь уезжать?

- Нет, кажется, - задумчиво покачал головой Николаев.

Информация о зеркалах и стеклянных дверях ему была внове.

"Неужели это я все один? Интересно, на сколько я там накрошил?".

- Ну и правильно, - продолжал директор, - отдохните еще. С Федей, насчет синяка, я тоже договорился. Он претензий не имеет. Я давно ему говорил, что он нарвется.

- Станислав Семенович, я очень благодарен вам. Альбина говорила, что вы за меня заступились.

- Ну, что вы, не стоит благодарности. Свои люди, как-нибудь сочтемся. Отдыхайте на здоровье.

Николаев вышел на улицу, несколько раз глубоко вздохнул и огляделся по сторонам. Рядом с бетонной вазой у входа в гостиницу что-то блеснуло. Сергей нагнулся и подобрал несколько маленьких осколков. Даже на первый взгляд было сразу видно, что это остатки часового стекла. Тут же, возле вазы, валялся и ржавый железнодорожный костыль.

"Бред какой-то. Зачем им надо было останавливать мой "Ориент" на двадцати двух часах и десяти минутах? Такое ощущение, что здесь идет игра с дальним прицелом, и меня ожидает очередной сюрприз".

Сев в машину, Николаев не мог отказать себе в удовольствии проехать мимо входа в ресторан и полюбоваться на заколоченную фанерой одну из створок дверей.

 

 

На повороте с нового шоссе на старое он притормозил возле стоящего у обочины велосипедиста.

- Не подскажете, где тут три недели назад произошла авария с "Москвичом"?

Мужчина внимательно посмотрел на журналиста и, показав рукой, сказал:

- Это вам нужно еще метров девятьсот проехать вперед. На левой стороне.

Возле свеже покрашенного столбика Сергей остановился. На обочине дороги еще сохранились следы протекторов, вероятно, крана или грузовика. Николаев спустился с насыпи. Тополь с содранной корой был аккуратно подкрашен той же краской, что и столбик. На земле блестели осколки стекла. Николаев на взгляд определил расстояние между сбитым столбиком и деревом. Метров двадцать. Скорость у него была не меньше ста. Никакого поворота нет. Во-первых, почему он гнал ночью по этой дороге с такой скоростью. Это совсем не в его манере. Во-вторых, что заставило его вдруг так круто свернуть? Встречная машина? Пьяница-велосипедист? Может, тот самый, которого я спрашивал о месте аварии? Странно, на прямом участке дороги человек вдруг крутит баранку вправо, сбивает столбик и врезается в дерево. Как по заказу.

В траве блеснули осколки зеркальца. Журналист нагнулся и вздрогнул от неожиданности. Рядом с разбитым пластмассовым корпусом зеркала лежал наполовину вдавленный в землю диктофон в черном кожаном футляре. Сергей поднял его и носовыми платком стер грязь. Корпус был поврежден, вероятно, кто-то наступил на него, но кассета на месте. Клавиши "запись" и "воспроизведение" нажаты. Значит, пока его не раздавили ногой, он работал и записывал.

Что ж, это неплохо. Николаев нажал на кнопку "Стоп", и она свободно провалилась и осталась в этом положении. Попытки вытащить кассету ни к каким результатам не привели. Механизм выброса не работал. Надо было нести в мастерскую.

Сергей сунул диктофон в карман, выбрался на дорогу и прошел по ней немного вперед. Тормозной след, он еще был виден на асфальте, начинался в метрах десяти от свежеокрашенного столбика. Николаев вернулся назад. В метрах пятнадцати от места происшествия тоже был тормозной след. Судя по ширине колеи - "Волги". Что она здесь делала? Водитель увидел попавшую в аварию машину и притормозил? Решил помочь? Или наоборот? Ведь куда-то исчез дипломат Ирбе с рукописями. Неплохо бы осмотреть "Москвич", но сначала надо узнать, что записано на пленке у Николая.

Сергей припарковался на стоянке возле небольшой мастерской по ремонту радиоаппаратуры и еще раз, сняв кожаный футляр, протер диктофон. Три недели в земле не прошли для него бесследно, металлический корпус в некоторых местах слегка окислился, кой-какие надписи исчезли.

- Извините, вы не можете починить мне диктофон. А то во время дружеского пикника кто-то умудрился наступить на него ногой.

Приемщик покрутил в руке диктофон и буркнул:

- Старье. У нас нет к импортной технике запасных частей.

- А к этим? - Николаев показал на несколько зарубежных магнитофонов, стоящих на полке.

  - У вас чисто механические повреждения; Мы этим не занимаемся.

- Что же мне с ним делать? Посоветуйте, пожалуйста.

- Выкиньте на помойку или поезжайте в Москву. Возможно, там есть специализированные мастерские.

Сергей сел в машину, закурил и задумался.

"Что делать? Вот незадача. А если, - он залез в задний карман джинсов и вытащил визитную карточку, - обратиться к этому парню, реставратору. Он же хвастался, что может починить любой сложный механизм. Эх, была не была. На безрыбье и рак рыба".

 

На улице хлопнула дверца машины. Арнольд осторожно выглянул из-за занавески. Журналист, а которым он познакомился в кафе, закрывал дверцу "Жигулей". Через минуту в прихожей раздался звонок. Реставратор прикрыл лежащий на столе арбалет скатертью и пошел открывать дверь.

- Здравствуйте, - улыбнулся журналист. - Вот, не прошло и два дня, как пришлось прибегнуть к вашим услугам.

- Проходите, - Арнольд впустил Николаева и, выглянув за дверь, посмотрел по сторонам.

- Ждете кого-нибудь?

- Да, обещали зайти на днях одни старые знакомые.

- Я не помешал?

- Нет, что вы. Проходите в мастерскую, берите стул, садитесь и рассказывайте, какие проблемы привели вас ко мне. Что-нибудь надумали отреставрировать?

- Скорее отремонтировать, - Сергей вытащил из кармана диктофон, - ни в одной мастерской не берут, говорят, механические повреждения.

- Дело в том, что я не занимаюсь ремонтом радиоаппаратуры.

- Мне очень важно прослушать эту пленку, а я даже кассету не могу достать.

Реставратор осмотрел со всех сторон диктофон и сказал:

- Хорошо, я вскрою его и посмотрю, чем могу вам помочь. - Минут через пять он повернулся к Николаеву. - Сломан рычаг и ось, но кассета не повреждена.

- А он больше не будет работать?

- Почему? Надо выточить ось, заменить рычаг, и будет работать как миленький. Это же не отечественная техника. Правда, проблема с корпусом. Нового не достанешь, а этот в трех местах треснул. Придется повозиться.

- Сколько времени займет ремонт?

- Ну, часа четыре, но дело в том, что я вчера слегка повредил руку, а здесь нужна работа. Боюсь, раньше чем дня через три я не смогу заняться этим делом.

- Три дня, - воскликнул Сергей.

- Но если вы хотите только прослушать кассету, вы можете воспользоваться моим магнитофоном.

- Точно, как я сразу не подумал, - обрадовался Николаев. - Если вас, конечно, не затруднит.

- Нет проблем, - реставратор вышел из мастерской и возвратился с небольшим двухкассетником. - Тут, вчера, меня парочка непрошеных гостей посетила. Кто-то спугнул их, и магнитофон они не взяли.

- Это тоже они, - поинтересовался журналист, показывая на ссадину на подбородке реставратора.

- Скоты! Орден "Красной звезды" унесли. Только сегодня обнаружил. Этого я им... - Арнольд оборвал фразу и отвернулся к окну. Шрам на его щеке налился кровью.

- За Афган?

- Нет, на границе служил. Пакистанской.

- Шрам тоже оттуда?

- За него и получил.

- М-да, - Сергей вставил кассету в магнитофон и нажал на кнопку обратной перемотки. - А знаешь, кто украл?

- Догадываюсь. Ничего. Я до них еще доберусь.

- Веселенький у вас городок.

- Это ты точно подметил. Дерьма в последнее время тут много развелось.

- Что они от тебя хотели? - Николаев тоже перешел на "ты". Он еще в кафе заметил, было в этом реставраторе, что сразу подкупало и располагало к нему.

- Чтобы платил им.

- А почему не обратился в милицию?

- Что им милиция. Они ее с потрохами купили.

Сергей включил магнитофон на воспроизведение.

- Может, мне выйти?

- Да нет, можешь оставаться. Правда, я и сам не знаю, что там записано.

В динамиках что-то щелкнуло и вдруг раздался голос Николая Ирбе:

- Что вы теперь, ознакомившись с этими документами, скажете?

- Во-первых, где вы их достали? - Собеседником его был мужчина с хорошо поставленным голосом, по которому чувствовалось, что он принадлежит к классу власть имущих. - Не хотите говорить? Что ж, ваше право. И, во-вторых, это все не более чем бумага, и ничего вы доказать не можете.

- А фотографии снарядов?

- Фальшивка.

- А выписка из вахтенного журнала?

- Сегодня он есть, а завтра нет. - Голос мужчины звучал спокойно и даже лениво, как будто он говорил о чем-то обыденном, наскучившем ему. - Все, на кого вы здесь ссылаетесь, завтра скажут, что ничего не знают и ничего не видели. Но, даже, допустим, все это правда. Вы представляете, во сколько обойдутся государству эти работы? Придется закрыть курорт для туристов. А, значит, страна и город только на этом потеряет миллионы долларов.

- Здоровье и жизнь людей дороже.

- Ну-ну.

- Я опубликую все документы.

- Вряд ли найдется хоть один редактор напечатающий этот бред.

- Это мы посмотрим.

- Ваше право, попытайтесь.

- До свидания, - попрощался Николай Ирбе.

Хлопнула дверь, и чей-то голос, вероятно, принадлежавший не участвовавшему в предыдущем разговоре мужчине, спросил:

- Что будешь делать? Он тебе основательно может подгадить.

- Мои парни не спускают с него глаз.

- Кстати, о твоих парнях. Сегодня они стреляют по нашему приказу, а завтра мы сами можем стать жертвами этих бешеных псов. Надо, пока не поздно, прикрыть им кислород... Время твоих ребят в кожаных куртках прошло. Они помогли кое-кого запугать, кое-кого убрать и взять, наконец, власть в свои руки. В общем, мавр сделал свое дело. Мы больше не можем позволить себе защищать твоих бандитов. Пресса, телевидение слишком яро взялись за мафию. Создалось определенное общественное мнение, мы уже не в силах на него повлиять. Цеховикам, контрабандистам и людям наркобизнеса шум не нужен. Они хотят жить и работать спокойно. Это и в наших интересах, потому, что именно с них мы имеем основной доход. Да и мы сами должны работать тоньше. Как говорит босс всех боссов, - надо перестраиваться.

- Опять перестраиваться?

- А ты как думал? Деньги отмыты в кооперативах и запущены в оборот. Предприятия выкуплены, механизм сбора налога с чиновников отлажен. Мы не должны теперь привлекать к себе внимания, а твои молодчики ведут себя очень нагло, раскатывают на ворованных машинах, стреляют, как будто это дикий запад и они здесь хозяева. Думаешь, я не знаю, что происходит у тебя в городе? Пора приструнить их и навести в городе порядок. За ослушание - смерть. Тихая, как в добрые сталинские времена. Человек исчез, и все, никаких вестей. Бетона, карьеров и свежевырытых могилок на кладбищах на всех хватит. Не забудь заняться теми, на ком висят мокрухи. Зачем нам лишние свидетели? Настала эра компьютеров и белых воротничков. Да, еще, с кооперативами, индивидуалами и прочими проявлениями демократии тоже надо кончать. Там, наверху, уже протаскивается подходящий закон.

- А как же наши кооператив и эс-пэ?

- Наших это не коснется. Хотя, в принципе, они нам больше уже не нужны. Речь будет идти...

Раздался стук, вероятно, входной двери, затем голос Ирбе:

- Извините, дипломат взял, а сумку оставил... Еще раз до свидания.

В магнитофоне что-то щелкнуло. Николаев нажал на кнопку "Стоп " и задумался.

- Кто это разговаривал? - прервал молчание Арнольд.

- Последний - журналист Николай Ирбе. Остальных не знаю. Похоже, он влез в осиное гнездо.

- Ирбе, этот тот, который работал у нас в газете и разбился на машине?

- Да. Он был моим другом. Ты, случаем, не слышал в городе никаких разговоров о снарядах или бомбах?

- Нет. А при чем здесь они?

- Пока не знаю, - пожал плечами Сергей и вновь нажал клавишу воспроизведения.

В динамиках несколько раз щелкнуло, затем послышался гул мотора и сквозь него голос, возбужденный голос Николая:

- На этот раз они взялись за меня всерьез. Может, они догадались, что я их записал. Догоняют. У них милицейская "Волга". Как же, так я им и остановился. Им нужны документы. Не думал, что они меня будут ждать на этой дороге. Хотя, они меня сюда сами и загнали. О, черт!..

Раздался удар, еще удар. Что-то затрещало, вновь удар, затем стон и тишина. Только через минуту, все это время Николаев вцепившись руками в стол, напряженно вслушивался в шелест пленки, пытаясь уловить хоть какой-либо звук, послышались чьи-то шаги и голоса:

- Принеси монтировку.

- Зачем?

- Быстро!

Что-то зашуршало, затем послышался шум проехавшей машины.

- Вот, черт, носит кого-то в такую погоду. Бей по голове.

  Раздался глухой удар.

- Еще разок. Ишь, писака, Юлиан Сименон выискался. Не таких обламывали. Хватит, поехали.

- А дипломат?

- Все...

Что-то хрустнуло и тут же женский голос спросил:

- А с капустой попробуете?

Николаев нажал на клавишу "Стоп".

- Похоже, именно в этот момент один из убийц и наступил на диктофон.

- Я уже слышал один из этих голосов. Тот, который говорил о писаках.

- Да? - Сергей с интересом взглянул на реставратора. - Может, ты его и видел?

- Видел. Он приезжал в один дом, за которым я следил. Затем он поехал в гостиницу возле нового бассейна и встречался с каким-то человеком.

- Я живу в этой гостинице. С кем он встречался?

- С каким-то Рехером.

- Может, с Рихнером?

- Да, точно, - кивнул Арнольд, - парень назвал эту фамилию. Они встретились в баре. С ними сидела еще за столиком блондинка. Я ее несколько раз видел в городе.

Николаев почесал задумчиво небритый подбородок и спросил, после небольшой паузы:

- Этот мужчина был в черной куртке, невысокий?

- Да.

- И на черной "Волге"?

- Нет, он был на "Жигулях". Тех самых, на которых приезжали ко мне рэкетиры. Потом он заявился ко мне домой ночью. Поэтому я так хорошо запомнил его голос.

- Мне он тоже показался знакомым. Этого парня зовут Донис. Одного мы уже знаем. Город небольшой и, похоже, все дела здесь крутятся вокруг какой-то определенной группы людей. Что будем делать?

- Там, - кивнул на магнитофон Арнольд, - был записан еще какой-то разговор.

Сергей перемотал немного назад и включил воспроизведение. Вновь что-то хрустнуло и женский голос спросил:

- А с капустой попробуете?

- Нет, спасибо, я уже сыт, - это был голос Ирбе.

- Иди, мать, дай нам с человеком поговорить. Ну, так вот, немцы эту баржу перед самым освобождением затопили, в сорок четвертом. Для них это было как на пороховой бочке сидеть. Не дай бог, снаряд или бомба попадет. - Мужчина закашлял. - Вот, как только сигареты сменю, сразу кашель начинается.

- А поднять ее не пробовали? - спросил Ирбе.

- Сразу после войны говорили об этом, но потом все разговоры прекратились. Мол, потом, не до этого. А в один прекрасный день приехали, забрали документы, взяли со всех подписки о неразглашении и объявили любые разговоры на эту тему вредительскими. Времечко-то какое было. Тут все ясно. Зачем первым секретарям, которые знают, что через полгодика отсюда на повышение пойдут, лишняя головная боль, а на тех, кто здесь живет, им наплевать было.

- Долго они еще могут пролежать?

- Не думаю. Упустили время. Корпус баржи сгнил. Пятьдесят лет почти прошло. Все песком засыпано. В любой момент может...

Магнитофон щелкнул. Кончилась пленка. Николаев перевернул кассету, но вторая сторона была чистой. Он сунул пленку в карман и посмотрел на часы.

- Ого! Половина шестого. У тебя есть телефон? Мне надо срочно позвонить в редакцию.

- В гостиной, - показал на дверь Арнольд. - Может, кофе хочешь?

- Давай, не откажусь. А то у меня сегодня голова какая-то чумная, после вчерашнего похода в варьете.

Реставратор направился на кухню, ставить чайник, а Николаев, устроившись в кресле в гостиной, набрал по междугородней телефон редакции.

- Вас слушают, - раздался в трубке голос главного редактора.

- Эдмундас Каземирович, это Николаев. Я обнаружил доказательства убийства Ирбе.

- Какие доказательства? Немедленно возвращайся. Тут на тебя "телега" пришла сегодня утром. О дебоше в ресторане. Уже звонили из райкома партии, требовали твоего немедленного увольнения.

- Ничего себе. Быстро же они работают. Но я действительно нашел доказательства...

- Я больше не хочу с тобой ни о чем говорить. Приезжай немедленно. Все, до свидания. - В трубке послышались короткие гудки.

- Ну, дозвонился? - Спросил появившийся в дверях с двумя чашками кофе Арнольд.

- Дозвонился на свою голову.

- Неприятные новости?

- Похоже на то, - Сергей положил трубку, встал и прошелся несколько раз взад и вперед по гостиной. - Противник опережает меня, по крайней мере, на ход. Надо что-то предпринимать.

- Выпей кофе, может, в голове прояснится что-нибудь.

- Да, да, конечно. - Журналист схватил чашку и, обжигаясь, начал маленькими глотками пить кофе, продолжая мерить шагами комнату. - От кого, от кого, но от своего главного я этого не ожидал. Хотя, у меня есть еще один телефон.

Николаев поставил чашку и набрал еще один номер.

- Редактор "Независимой газеты" Владимир Соловьев слушает, - раздался в трубке приятный мужской баритон.

- Володя, привет. Это Николаев тебя беспокоит.

- А, Сергей. Только сегодня о тебе говорили.

- С кем это интересно?

- Звонили. Похоже, ты кому-то из властвующих на хвост наступил.

- Ну и что тебе говорили?

- Да, так, намекнули, что в стране дефицит с бумагой и типографской краской.

- Ты хочешь сказать...

- Да, если я возьму у тебя хоть строчку и напечатаю, мою газету прикроют. Не забудь, она печатается в типографии кашей всеми любимой и замечательной партии. Других у нас нет.

- Вот и вся демократия, - усмехнулся Сергей.

- Какая, к чертовой матери, демократия? Да у нас ее никогда не было и не будет. Перестань себя обманывать и других. Ладно, пока.

- Пока, - попрощался Николаев и положил трубку.

- Опять неудача? - поинтересовался реставратор.

Николаев молча кивнул.

- Тебе надо уносить отсюда ноги. Мне вчера чудом повезло и я не погиб под колесами электрички. А если они узнают об этой пленке, живым тебе из нашего города не выбраться.

- От кого они могут узнать? От тебя?

- Нет, не от меня, - Арнольд допил свой кофе и поставил пустую чашку на столик. - Просто, мне пришло в голову, что они в свой ночной визит могли оставить здесь "жучок".

- Что ж ты мне раньше не сказал?

- Я сам только сейчас об этом подумал.

- Да, кстати, во сколько произошло твое происшествие?

- Электричка проходит в десять ноль восемь. Там как раз часовой перерыв.

- А за сколько можно проехать оттуда до моей гостиницы?

Арнольд подумал, слегка пожал плечами и ответил:

- Ну, минут за пятнадцать.

- Теперь все становится на свои места. Вот, значит, для чего они спровоцировали драку со мной и разбили часы, для того, чтобы у твоих убийц было твердое алиби. Сразу видно, работают специалисты своего дела. Похоже, мне действительно надо выбираться отсюда. - Николаев подошел к окну и выглянул из-за занавески на улицу. - Стоит моя "ласточка". Одна надежда на нее.

- Если хочешь, я могу помочь тебе выбраться на трассу, а там оживленное движение, и они вряд ли посмеют тебя тронуть.

- По старому шоссе?

- Нет, через санаторий ЦК профсоюзов. Они отдельную подъездную дорогу построили для своих боссов и их гостей, прямо к аэропорту. На ее строительство они, пожалуй, больше народных денежек угрохали, чем на свой санаторий. - Арнольд откинул прикрывающую арбалет скатерть и сунул его в большую спортивную сумку.

- А это еще что такое? - поинтересовался журналист.

- Так, на всякий случай. - Реставратор перекинул сумку через плечо. - Поехали.

 

 

Немного покрутившись по прибрежным улочкам, они подъехали к огромным воротам.

- Вот зараза, - выругался Арнольд, - закрыты. Ну-ка, сверни налево, там есть еще одни.

Они проехали с километр вдоль высокого каменного забора и остановились у других ворот, поменьше. Реставратор выскочил из машины и подергал кованные створки, но и на них висел огромный замок.

- Проклятье, - сказал Арнольд, возвратившись, - и здесь закрыто. Очень странно.

- Может объехать можно? Или по пляжу?

- Нет, тут не объедешь. Странно, почему их закрыли. Что ж, придется ехать через центр.

- Похоже, за нами хвост, - Сергей кивнул на зеркальце заднего обзора, - голубые "Жигули". Попытаемся оторваться?

- Вряд ли это удастся сделать на твоей старушке.

- Это не старушка, а "ласточка".

- Хорошо - "ласточке". Тут по-умному надо. Притормози возле хозяйственного.

Машина преследователей остановилась в метрах десяти от них.

- Не оглядывайся, - сказал реставратор, - выходи из машины и иди за мной.

В магазине Арнольд купил аэрозольный баллончик с нитрокраской.

- Смотри, какой колер.

- Зачем она тебе?

- Сейчас увидишь.

Через подсобное помещение они вышли во двор и обошли вокруг магазина.

- Айн момент, - реставратор выглянул из-за угла на улицу. - Никого нет. Они ищут нас внутри. Бегом к машине, заводи движок.

И он направился к "Жигулям" преследователей. Покрыть их лобовое стекло слоем ярко-красной краски было для специалиста-реставратора, делом нескольких секунд. Откинув в сторону пустой баллончик, Арнольд сел в машину.

- Ну, как тебе нравится? - спросил он у Сергея. - "Красное на голубом".

- По-моему, на Западе ты без работы не остался бы. У тебя призвание к монументальной росписи машин. Такое чувство цвета, гармонии.

- Ты прав. А что мы стоим? Поехали. Вот, кстати, и наши друзья. Ты думаешь, им тоже понравится?

- Несомненно, - улыбнулся Николаев, глядя в зеркальце, как два бандита пытаются оттереть от краски лобовое стекло.

Один из парней, поняв бесполезность своих усилий, откинул в сторону испачканную краской газету и вытащил радиопередатчик.

- Они оторвались от нас. Идут в вашу сторону. Мы попытаемся их догнать.

Парень толкнул своего напарника и показал на вылезающего из кабины огромного грузовика шофера. Бандит подскочил к нему и, протянув руку, сказал:

- Ключи.

- Ты что... - Водитель не успел договорить, как два резких удара обрушились на него, и он упал, обливаясь кровью на асфальт.

Продавщица мороженого закричала. Грузовик развернулся прямо на тротуаре и, подмяв под себя лоток с мороженым, а заодно и визжащую от ужаса женщину, бросился за машиной Николаева.

 

 

Они уже выбрались за город, когда увидели впереди стоящую поперек дороги милицейскую "Волгу" и несколько человек в черных куртках возле нее.

Сергей резко крутанул руль, и "жигуленок", выскочив на старую, всю в выбоинах, дорогу, чуть не врезался в зад колесному трактору, медленно переползавшему через железнодорожный переезд.

- Вот черт! - нажимая на тормоз, ругнулся Николаев. - Что он тащится.

Вплотную в хвост к ним пристроился, неизвестно откуда появившийся, огромный "Урал" и засигналил. Трактор вдруг остановился, и из него выскочил тракторист. Сергею второй раз пришлось нажать на тормоз, чтобы не врезаться.

- Он, что, спятил, останавливаться на переезде, - возмущенно сказал журналист и чуть не прикусил язык, так как в этот момент наседавший сзади грузовик ударил "жигуленок" и загнал его под самые колеса трактора, но и это еще было не все, сидевшие в кабине "Урала, " два парня вдруг тоже выскочили и бросились в разные стороны.

- Поезд! - закричал Арнольд, показывая на приближающийся состав. - Беги!

Сергей рванул дворцу, но ее от удара грузовика заклинило. Он дернул еще раз, и ручка, обломившись, осталась у него в руке.

- Беги! - вновь закричал Арнольд и, перегнувшись через сиденье, схватил сидящего в оцепенении Николаева за воротник пиджака и буквально выдернул его через свою дверцу из машины.

Едва они отбежали на достаточное расстояние и рухнули в какие-то заросли, раздался взрыв и жуткий, раздирающий барабанные перепонки, скрип тормозов локомотива. Сергей приподнялся. Метров на пятьдесят вдоль полотна были вперемежку раскиданы горящие обломки трактора и его "жигуленка".

- Ложись, - зашипел на него Арнольд и прижал к земле. - Пускай они думают, что мы погибли.

- Моя "ласточка", - застонал, уткнувшись в траву, Сергей.

- Я понимаю тебя, - потряс его за плечо реставратор, мне тоже жалко машины, но, я думаю, было бы крайне неразумно дать им сейчас, под шумок, нас прикончить. Давай отходить к деревьям.

Пригибаясь, они добежали до небольшой рощицы.

- Тут мы в относительной безопасности, - сказал Арнольд, садясь на пенек. - Ну и денек выдался. Второй раз за сутки меня пытаются засунуть под поезд.

- Значит, не зря говорят, что кому суждено утонуть, тот не повесится, - сказал Николаев, опускаясь на соседний пень.

- Это точно. А ты чего не вылезал?

- Дверь заклинило, - Николаев разжал кулак и показал обломок ручки. - Все, что у меня осталось от "ласточки". А ты, смотрю, свою сумку не бросил.

- Ну, не только сумку. Ты, вообще, в рубашке родился. Точнее, в кожаном пиджаке. От любого другого пиджака у меня, на память о тебе, только один воротник бы остался.

- Чуть не порвал...

- Ну-ну, ты мне еще счет выставь. Кассету хоть не потерял?

Сергей похлопал себя по карману пиджака.

- Здесь, родимая.

От переезда донеслось завывание сирен "скорой помощи" и пожарных машин.

- Минут через пять, - Арнольд взглянул на часы, в сгустившихся сумерках стрелок было почти не видно, - они точно будут знать, что мы остались живы, и на нас начнется большая охота. Я предлагаю сделать ответный ход. Конем.

- Что ты имеешь в виду? Разъясни, а то у меня котелок сегодня не совсем варит.

- Я предлагаю нанести ответный удар в логово зверя, благо оно находится недалеко отсюда, разворошить их муравейник и, пока они будут заняты зализыванием своих раны, мы постараемся выбраться за пределы города.

- Кто будет зализывать раны? Мы? - спросил, улыбаясь, Сергей. - Как мы это сделаем, безоружные?

- А это что? - Реставратор вытащил из сумки арбалет. - В умелых руках он опасней "калашникова".

- Но у меня нет оружия.

- Возможно, оно нам и не понадобится.

Минут через пятнадцать, пройдя параллельно железной дороге километра полтора, они вышли к какому-то высокому забору.

- Где мы находимся? - озираясь по сторонам, поинтересовался Николаев.

- Мы вышли к задним дворам улицы Освобождения. По-моему, у них здесь основная база. Не зря же им так захотелось прикончить меня, после моего визита сюда.

- Что мы будем делать?

- Я и сам пока не знаю, - сказал Арнольд, выламывая из забора с помощью какого-то приспособления в арбалете доску. - Вначале проведем разведку, а потом по обстоятельствам. Отходим этой же дорогой.

Вокруг совсем стемнело. Они по очереди нырнули в образовавшийся в заборе лаз и, стараясь как можно меньше шуметь, продрались сквозь заросли кустарника до задней, глухой стены сарая.

- Ты остаешься здесь. Если заметишь что-нибудь, бросишь камешек на крышу сарая, - шепотом сказал Арнольд и скрылся за углом сарая.

Сергей отошел в сторону, встал за дерево и начал следить за двором и домом. Окна его были закрыты ставнями, и только по узким полоскам света, пробивающимся между ними, можно было понять, что там кто-то есть.

В глубине двора белел капитальный кирпичный гараж на две машины. Он выглядел довольно странно в этом захламленном, заросшем кустарником и сорняками дворе, рядом с полуразвалившимся домом. Небольшое окошко гаража было освещено.

Николаев осторожно, стараясь не наступить на сухую ветку, останавливаясь и прислушиваясь на каждом шагу, подобрался к белой стене гаража и попытался заглянуть в окошко, но ему это не удалось, оно было расположено слишком высоко.

Сергей подобрал валявшийся недалеко деревянный ящик, приставил его к стенке и вновь повторил свою попытку. Одна из досок, не выдержав веса Николаева, вдруг треснула, и он провалился внутрь ящика, ободрав себе до крови ногу. Сидя на земле, Сергей с трудом высвободил ее из "капкана" и хотел было встать, но тут сильный удар обрушился на его голову, и он второй раз в течение минуты провалился, на сей раз в темноту.

Очнулся журналист в освещенной комнате, привязанным к стулу. Перед ним стоял, заглядывая в глаза, какой-то худой небритый старикашка в меховой безрукавке и с клюкой в руке. Николаев сразу почему-то понял, что именно ею его и огрели по голове.

Старик повернулся к сидящему в кресле мужчине в черной кожаной куртке и сказал:

- Очнулся. Я его сразу заметил. Еще возле забора.

Мужчина встал и приблизился к Николаеву. Это был тот самый Донис, с которым журналист столкнулся возле дома Альбины.

- Ну, очухался? - Мужчина повернулся к старикашке и, вытащив из кармана несколько мятых десяток, не глядя сунул ему в руку. - Можешь идти.

- Там второй еще должен быть. Он в другую сторону пошел, - сказал старикашка, пряча деньги.

- Дятел! - крикнул Донис.

Дверь в соседнюю комнату распахнулась, и на пороге появился парень в грязном белом халате.

- Что такое?

- Старик говорит, что там еще один должен быть. Займись им.

Парень стащил халат, скомкал его и бросил на кресло, затем вытащил из-за пояса пистолет и щелкнул затвором.

- Постарайся без лишнего шума.

- Попробую, - усмехнулся парень и толкнул старика. - Пошли, Чингачгук.

Они вышли.

- Смотрю, тут у вас целая лаборатория, - Николаев кивнул на приоткрытую дверь в соседнюю комнату, которая была буквально заставлена какими-то большими бутылями, колбами и ретортами со змеевиками.

- Да, но боюсь, тебе уже некому будет об этом рассказать. Ты же у нас вроде как покойником числишься, пришелец с того света. По сводкам нашей милиции, ты сгорел вместе со своей машиной еще час назад во время аварии на железнодорожном переезде. Так что никто не хватится тебя. Да и кому ты нужен, пьяница и дебошир. Зря ты сюда влез и начал под нас копать. Хотя, - мужчина взял со стола кассету и постучал по ней пальцем, - есть от тебя и польза. Так ты понял, за что пришили твоего кореша?

- Понял, - Сергей пошевелил связанными за спиной руками.

- Что ты понял, писака?! - вдруг резко повысил голос Донис. - Думаешь, мы его из-за этой затопленной немецкой баржи с ипритными снарядами кокнули?

- Конечно, нет, - усмехнулся Николаев. - Не из-за баржи. Но если бы о ней начали писать, то курорт пришлось бы закрыть, и весь ваш хорошо налаженный бизнес, - он кивнул на открытую дверь лаборатории, - с наркотиками, тоже.

- Если бы только с наркотиками, - мафиози сощурил глаза и в упор посмотрел на журналиста. - А ты, догадливый, гнида. Ну, ничего, твой приятель тоже от нас никуда не уйдет, - он взял телефонную трубку и набрал номер. - Хромоножка, привет, Донис. Кто у тебя сегодня на кладбище дежурит?.. Да, так, парочку клиентов к двум часам подвезем, пусть могилку организует... Договорились.

Сергей дернулся на стуле, пытаясь освободиться от стягивающих его веревок.

Донис положил трубку и, сев в кресло, сказал:

- Бесполезно, можешь не рыпаться, ты уже труп.

- А это, как сказать, - вдруг неожиданно раздался голос Арнольда.

Донис и Николаев одновременно повернули головы.

Реставратор стоял в дверях с нацеленным на бандита арбалетом.

- Без глупостей.

Донис не внял совету и попытался схватить лежащий на столе пистолет, но Арнольд был настороже, и стрела, взвизгнув, пробила плечо бандита и, в буквальном смысле, пригвоздила его к креслу.

Реставратор щелкнул затвором арбалета, и новая стрела, выскочив из магазина, встала на место.

- Я же предупреждал, - Арнольд, держа под прицелом Дониса, подошел к столу, отшвырнул пистолет в угол комнаты и развязал Николаева.

Бандит рванулся, пытаясь вырвать торчащую из плеча стрелу, но тут же застонал от боли.

- Ублюдки! - закричал он. - Все равно вы трупы!

- Потише, - сказал Арнольд, - а то еще одну заработаешь, в живот.

- Там тебя пошли искать. Старик нас видел. - Николаев поднял выпавшую из руки Дониса кассету и сунул ее во внутренний карман куртки.

- Я знаю. Одного я пришпилил в сарае к стене, а другого вырубил прикладом. У них под сеном целый арсенал и два новеньких "Мерседеса". Я им там все бензинчиком окропил и электроплитку включил. Так что надо уходить, а то сейчас как начнет громыхать.

- Скоты! Не жить вам! До седьмого колена всех вырежем!

Арнольд подошел к бандиту и направил арбалет ему в голову.

- Где золотые кольца жены и орден, что вы взяли у меня дома? Считаю до трех. Раз, два...

- В сейфе.

Реставратор распахнул дверцу стоящего в углу большого сейфа. Он был весь забит пачками денег.

- Неплохо живете. Где?

- Внизу, в картонной коробке.

Арнольд вытащил коробку, заглянул внутрь и выгреб из нее все в карман, затем повернулся к Николаеву и сказал:

- Принеси из коридора канистру с бензином.

- Что вы хотите делать? - спросил Донис.

- Думаешь, после того, как ты нас чуть к праотцам не отправил на переезде, а потом пригрозил разделаться с нашими семьями, мы тебя в живых оставим?

- Я же пошутил! - заорал бандит. - Скоты!

Арнольд размахнулся и ударил его прикладом по голове.

- Ты, действительно, собираешься здесь все сжечь? - поинтересовался Сергей.

- А ты хочешь, чтобы они продолжали хозяйничать в городе и травить людей наркотиками? Даже если дело дойдет до суда, они все равно откупятся и выйдут сухими из воды, с таким количеством денег, - реставратор кивнул на сейф. - Если ты не желаешь в этом участвовать, то я сам это сделаю. Я не желаю остаток своей жизни трястись от страха, что однажды этот негодяй выйдет на свободу и убьет мою жену или сына. Выходи на улицу.

Минуты через две Арнольд тоже выскочил из дома и отшвырнул в сторону пустую канистру. В сарае что-то взорвалось, и двор осветился взметнувшимися к небу языками пламени. Журналист с реставратором автоматически пригнулись.

- Ну, сейчас начнется, - усмехнулся Арнольд, - там у них только гранат несколько ящиков.

Автомобильные фары вдруг осветили забор и крышу дома. Взвизгнули тормоза, и возле калитки остановилась милицейская "Волга".

Арнольд толкнул Сергея в кусты и сам прыгнул за ним.

Из машины выскочило несколько человек.

- Общак спасайте! - крикнул кто-то из них, и бандиты, распахнув калитку, кинулись мимо лежащих в кустах наших героев в дом.

- В машину, - шепнул Николаеву реставратор.

Едва они подбежали к "Волге", как в доме что-то рвануло, и из окон и дверей вырвалось пламя.

Арнольд сел за руль, Сергей прыгнул на соседнее сиденье. Машина взревела мотором и, развернувшись на небольшом пятачке перед домом, рванула к переезду. И вовремя. Раздался сильный взрыв, над улицей Освобождения вдруг поднялся к звездному небу огромный огненный гриб и осколки забарабанили по крыше удаляющейся на всей скорости "Волги".

Только отъехав от города километров десять, молодые люди взглянули друг на друга и улыбнулись.

- Как ни странно, но твой безумный план удался, и мы выбрались из города и даже остались целы, - сказал Николаев.

- Он нам удался именно потому, что был достаточно безумным.

- Да, кстати, где твой арбалет? Он нам здорово помог. Если бы не он, я уже лежал на кладбище в свежевырытой могилке.

- О, черт, - хлопнул себя по лбу Арнольд, - я же его в доме оставил.

- Может, вернемся?

- По-моему, не имеет смысла, судя по силе взрыва, сейчас на этом месте огромный котлован.

- Что ж, они сами виноваты, не надо было покупать так много боеприпасов.

- Твоя "ласточка", точнее, ее душа, должна быть довольна, мы отомстили за нее. Миллиона на два этих мафиози наказали.

- Каких два, - покачал головой журналист, - там только в сейфе миллиона два было.

- Да, плюс еще валюта, плюс лаборатория с наркотиками и два новеньких "Мерседеса".

- Вот "мерседесов" с "бенцами" жалко.

- Что ж ты раньше не сказал, я бы тебе один вывел из сарая.

- Это было бы неплохо. И сидел бы я сейчас с "бенцем" в обнимку на заднем сиденье, а за рулем прекрасная блондинка Мерседес. Красота! - закрыв, глаза, мечтательно произнес Сергей.

- Да, кстати, это тебе, - Арнольд, держа руль левой рукой, начал вытаскивать из карманов пачки с деньгами и бросать их на колени Николаеву.

- Что это?

- Как что? Деньги. Они же тебе ""ласточку" угробили, где ты теперь возьмешь машину, знаешь, какие сейчас цены, ну вот я и взял у них сто тысяч, купишь себе новую на рынке.

Сергей сложил пачки сторублевок стопкою и сказал:

- Представляешь, однажды мне предложили взятку в полмиллиона. Я тогда еще работал следователем в милиции. Это в пять раз больше, чем здесь. Вот такая стопка. И я отказался. А деньги, раньше, не чета этой туалетной бумаге были.

- За что тебе такую взятку давали? - поинтересовался Арнольд.

- А я и сам не знаю. Мужику от силы пятнадцать суток грозило, за драку в ресторане.

- Может, проверка на вшивость или подставить хотели?

- Да, вполне возможно, я как раз одно дело раскручивал, там могли и два миллиона предложить. Понимаешь, не лежит у меня душа к чужим деньгам, даже, если они плохо лежат.

- Что тогда с ними делать будем?

- Знаешь, мне много приходится ездить, и я часто вижу бредущих вдоль дороги стариков и старушек. Особенно часто их встречаешь по утрам. Куда они бредут со своими котомками, неизвестно, а мимо проносятся бронированные "Чайки", шикарные "Вольво", "Мерседесы" и черные "Волги". И сидят в них толстые и лысые ублюдки, доведшие страну до ручки и нищеты.

- Это мы с тобой, что ли?

- Ну, иногда и мы... Так вот, я думаю, если хоть десяток бумажек попадет в руки этих стариков, то не зря мы с тобой потрудились.

- Ты уж, тогда, по одной выкидывай, чтоб на всех хватило.

- Хорошо, - Николаев с хрустом разорвал банковскую упаковку и выкинул в окно первую сторублевку. - Раз, сто метров, еще одна...

- Нашел себе занятие, - улыбнулся реставратор.

- Ты не гони так, а то я не успеваю считать.

- Ладно тебе. Ты, кстати, кассету не потерял?

- Нет, в кармане. Мы еще за смерть Николая не отплатили тем двум мафиози, чей разговор он записал на пленку. Это же они ему смертный приговор подписали. Ты смотри, одна пачка уже закончилась, - Сергей распечатал следующую.

- Экономь, тебе на всю дорогу не хватит.

- Больше надо было брать. Ишь, пожадничал мне на "Мерседес".

- Да, кстати, как ты думаешь этих двух мафиози вычислить?

- Нам, самое главное, кассету довезти. А там дело техники. Тут замешаны наркотики, валюта, оружие, значит следствие будет вести комитет госбезопасности.

- Ну и что? Они будут вызывать всех, начиная с первого секретаря и кончая заведующим баней, и сличать их голоса? - спросил Арнольд.

- Зачем, я же говорил, что здесь дело техники. Конечно, об этом никто не распространяется, но существует специальная картотека голосов. Ведь человеческий голос так же индивидуален, как отпечатки пальцев. Если человек хоть раз говорил по телефону, то его голос занесен в картотеку. Причем, не имеет значения, изменяешь ты голос или говоришь под другой фамилией, вычислительная машина тут же распознает его и заносит в картотеку. И достаточно ввести в компьютер хотя бы одно слово, как по нему через пару минут можно узнать не только имя человека и адрес, но и все, что он когда-либо говорил.

- Ты шутишь?

- Не совсем.

- Ах, вот почему, так быстро вычисляют любителей сообщить о бомбах в самолетах. А я думал, что комитет это делает по номерам телефонов.

- Не один ты так думал. Хочешь анекдот?..

 

 

Николаев просунул колову в кабинет и спросил:

- Можно, Эдмундас Каземирович?

- Что ж, заходи.

Сергей сел в кресло напротив стола редактора.

- Ну, что, герой, все еще таскают?

- Да, - махнул рукой Николаев,- так.

- Ну, что ты добился своим расследованием?

- Как, что, - Сергей достал из кармана пачку сигарет и закурил,- вы же слышали сколько бандитов полегло. Чего только за ними не числилось.

- А что толку лично для тебя? Только неприятности на свою голову. С работы уволили, мне выговор влепили. Бандиты на каждом углу начали перестрелки устраивать.

Редактор был прав, Николаев и его новый приятель Арнольд Криевс, сами того не подозревая, стали косвенными виновниками давно уже назревавшей войны мафиозных кланов, прокатившейся по Прибалтике, отголоски которой и сейчас были слышны не только в Союзе, но и за рубежом. Дело в том, что во время пожара сгорели не только "общак" и лаборатория, но и два набитых наркотиками "Мерседеса", принадлежащих итальянцам со шведскими паспортами, живших в той же гостинице, что и Николаев. В тайниках этих машин, по самым скромным подсчетам, было обнаружено “органами” почти на пятьдесят миллионов долларов чистейшего героина. А когда речь идет о таких деньгах, мафия шутить не любит. В общем, уже через несколько часов, никого из тех "боссов", кто подписал приговор Николаю Ирбе, не было в живых.

- Ну, о чем задумался? - спросил редактор.

- Да, вот, думаю, куда пристроиться? Сунулся в пару мест, но везде отказали.

- Что же ты хотел? Я сам на грани увольнения. Да, приходил твой дружок и коллега Круминьш.

- Никогда он не был мне дружком. И работал он в прокуратуре.

- Он сейчас большой начальник, хочет подмять под себя нашу редакцию, занять помещение и разместить здесь какую-то политическую партию. Еще поговариваю, что директора антикварного выпускают. Уезжать тебе отсюда надо. У меня есть приятель, капитан дальнего плавания, он хочет свою мать из Москвы поближе к себе перевезти, пока еще политическая ситуация позволяет. Он с удовольствием обменяется на твою халупу здесь. Даже доплатит машиной. Она у него хоть и старенькая, но бегает ничего. Да и родственники, ты говорил, у тебя в Москве есть. Съезди посмотри. Правда там комната в коммуналке, но это Москва. Далеко. А у родителей тебя найдут. И приятеля твоего.

- Да не было никакого приятеля, - Сергей пододвинул к себе пепельницу и с силой потушил в ней сигарету.

- Так ты хочешь сказать, что все это ты натворил один?

- Да я вообще здесь не причем. Бандиты привезли меня туда и засунули в какую-то комнату. Потом приехали еще люди, начали пить, кричать, стрелять из арбалета и пистолетов. Кто-то кого-то подстрелил. Начался пожар и я сбежал. Больше ничего не знаю.

- Хорошо, а как ты оказался в милицейской “Волге”?

- Стояла машина, они стреляли, я сел и уехал.

- Не считай меня за идиота. С тобой был еще кто-то. Говорят, вы привезли какую-то магнитофонную пленку, тебя схватили, а второй ушел.

- Ну, что мне делать, если даже вы не верите. Вы же слышали, был пожар, я сел в машину и уехал, меня остановили на въезде в город. Да, подсел ко мне какой-то мужик, голосовал дороге. Никакой пленки не было. Да, как моя статья, по поводу иприта?

- Ты же слышал, в редакцию залезли какие-то ворюги...

- Конечно, я все понимаю, - кивнул Николаев. Он столько времени потратил на работу в архивах, чтобы до конца раскопать эту историю об иприте в Балтийском море. Это было не так то просто найти в архивах немецкие документы относящиеся к октябрю 1944 года. Все напрасно, никому до этого нет дела.

- Сергей, неужели ты думаешь?

- Тогда зачем вы расспрашиваете о втором человеке?

- Сергей, тебе надо уезжать из города. У меня тоже есть, - редактор сделал паузу и очень выразительно пробежал глазами по стенам, - принципы.

Николаев понял это так: есть дети и внуки, а, возможно, и подслушивающая аппаратура в кабинете.

Сергей встал и, тяжело вздохнув, сказал:

- Ну, ладно, я пошел.

- Зайди в бугалтерию, я выписал тебе премиальные, за первый квартал. И чтобы месяца два я ноги твоей здесь не видел. Позвони мне домой, если надумаешь насчет обмена.

 

 

Николаев вышел на улицу и оглянулся на огромное новое здание редакции. Да неплохо такое захватить. Правда здесь кроме редакции и типографии размещались и другие организации, но что стоит в это смутное время выкинуть на улицу библиотеку и парочку детских художественных студий. Нет ничего удививительного, если лет через пять эти беспризорные детишки, которых приручит и возьмет в свой “кружок” какой-нибудь воровской пахан, прережут глотки семьям нынешних сторонников теории первоначального криминального капитала.

Сергей поднял голову. Окна редакции находились на втором этаже. За темными полированными стеклами ничего нельзя было разглядеть, но Николаев мог поспорить, что главный редактор стоял сейчас у окна, поэтому он махнул ему на прощание рукой и свернул на небольшую, вымощенную булыжником дорожку, ведщую к троллейбусной остановке.

Шагая по ней, он размышлял об этой истории, в которую, благодаря своему своему дурацкому и правдолюбивому характеру попал. Интересно, с какой стати вдруг Эдмундас Казимирович заинтересовался пропавшей пленкой и его приятелем? Обычное любопытство или его тоже сумели прижать?

Дело в том, что на въезде в город милицейскую “Волгу”, в которой ехали Николаев и реставратор, уже ждали, но какое-то чутье заставило их остановиться буквально в километре от засады и разделиться. Сергей сел за руль, а Арнольд, взяв пленку, вышел на автобусной остановке. Они договорились, на всякий случай, о месте встречи, но все произошло не так как они рассчитывали. Николаев, когда его остановили и, вытащив из машины, бросили на землю, видел в окне проезжавшего мимо автобуса лицо реставратора. Сергея, даже не дав сказать слово в защиту, сильно избили и бросили в кутузку. Дежурный сообщил, что за ним должны приехать из курортного городка, где он украл милицейскую машину. Хорошо, что Арнольд Кревс догадался связаться с редакцией и рискнул позвонить в комитет госбезопасности.

Редактор и “комитетчики” прибыли почти одновременно, когда Николаева уже сажали в прибывший за ним “газик”, и в буквальном смысле отбили у разъяренных милиционеров, которым не понравилось, что кто-то лезет в их дела. Сергей только тогда понял, что был на волосок от смерти. Его долго допрашивали, но больше для проформы, похоже, что гэбэшники были лучше осведомлены о происшедших событиях, чем пытались это показать. О Арнольде Кревсе не было сказано ни слова, а Николаев, памятуя о семье реставратора, не стал вмешивать его в эту историю. Дело спустили на тормозах, никого не посадили. Действительно, кого сажать, если все виновники погибли.

Что касается баржи с ипритными снарядами, то она так и осталась ржаветь на дне Балтийского моря, и каждый день промедления может закончиться трагедией для курорта и всего побережья. Как всегда в таких случаях напрашивался старый риторический вопрос консула Кассия Лонгина Равиллы, на который еще ссылался Цицерон - “CUI PRODEST?[1]”. И второй, логично вытекающий из первого: а может, прав тот человек, написавший в туалете: "Мафия бессмертна"?

Посмотрим, время все расставит по местам…

 


[1] Кому выгодно? (Латинск.)

Конец 4 главы.

© Геннадий Гацура,1990.

Р.Х. Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7
Детективы Фантастика Рассказы Экология Страшилки Пьеса Сказка Хобби Шаржи Фото

Вверх

© G. Gatsura

Rambler's Top100 Rambler's Top100