Новая книга Геннадия ГАЦУРА "РУССКИЕ ХРОНИКИ". Детектив нашей жизни.
Купить в магазинах , БИБЛИОГЛОБУС, ,
  
ДетективыФантастикаРассказыЭкологияСтрашилкиПьесаСказкаХоббиШаржиФото

© Геннадий Гацура, 1989.

РУССКИЕ ХРОНИКИ
История развала коммунистической империи конца ХХ века в детективном сериале. Взгляд изнутри, глазами очевидца.

Р.Х. Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7

Глава III.

«КОМОК[1]»
Детектив

 

Ком, комок - кусок какого-либо вещества, обычно мягкого или рыхлого, уплотненный и принявший более или менее округлую форму. Например: комья грязи...

(Словарь русского языка. М., 1982 г.)

 

 

 

 

 

 

 

Ноябрь, 1989 год.

 

Сергей Иванович Курлюков - оценщик антикварного магазина, проснулся в понедельник, 20 ноября 1989 года, как обычно, ровно в восемь, в своей небогато обставленной кооперативной  квартире. Вскочив с постели, он снял со стены эспандер и сделал с десяток упражнений. В свои тридцать шесть лет Сергей Иванович, несмотря на то, что большее время проводил за письменным столом, имел довольно стройную фигуру, и животик не висел у него через ремень, как у многих его сверстников. Приняв душ, Курлюков прошел на кухню,  вытащил из холодильника еще с вечера приготовленные бутерброды с красной рыбой и стакан кефира. Медленно и хорошо пережевывая, он съел завтрак и вымыл за собой посуду. В восемь тридцать семь, предварительно проверив, закрыт ли газ и везде ли выключен свет, Сергей Иванович вышел из квартиры.

  Через час, сделав две пересадки на общественном транспорте, он был на работе. За оставшиеся до открытия магазина двадцать минут оценщик прошелся по торговому залу, внимательно просмотрел полки с бронзой, стеклом и фарфором, особенно задерживая свой взгляд на дорогих вещах, затем отдал пришедшим, но еще сонным, продавцам принятые вчера вечером товары, забрал из сейфа директора квитанции и ровно в десять часов открыл двери приемного пункта.

  Комната мгновенно наполнилась народом.

- Граждане, не спешите, становитесь в очередь, все равно никого без очереди не приму, - громко сказал Курлюков и подумал:

"Стадо баранов, сейчас опять начнут лаяться...".

Действительно, несколько человек в очереди тут же громко заспорили между собой, призывая в свидетели соседей. Среди крикунов особенно выделялась женщина с фиолетовыми волосами.

- Если не прекратите, я не буду принимать, - предупредил Сергей Иванович, но она не унималась, все пытаясь что-то доказать толстопузому очкарику.

"Ну, ладно, я тебе, стерва крашенная, покажу!.."

- Кто первый? Давайте, что у вас?

Сухонькая старушка вытащила из черной хозяйственной сумки небольшую оклеенную желтым бархатом овальную коробку, и, открыв ее, поставила на деревянный барьер, отделяющий стол приемщика от очереди.

- Вот, милок, яичко пасхальное.

Оценщик с трудом оторвал взгляд от царского герба и надписи золотом на внутренней части крышки футляра, и, сделав как можно более непроницаемое лицо, взглянул на бабусю.

- Знаете, - засуетилась она, - яичко открывается, а внутри роза, но она тоже открывается. Я могу показать.

- Не надо, - сглотнув слюну, глухо сказал Курлюков и захлопнул футляр. - Сколько хотите?

"Черт побери, надо же было сегодня, как назло, денег не взять. В кармане, наверное, и полторы сотни не наберется. Придется ехать в обед за деньгами..." - в одно мгновение промелькнуло в голове у Сергея Ивановича.

- Мне, милок, сосед сказал, что за него не меньше ста рублей дадут.

- Вы хотите сто на руки?

- Ну, если можно...

  "А вдруг, это очередная, обэхээсовская?.."

Оценщик внимательно оглядел стоящих за барьером людей. Вроде никто не обращал на его разговор со старушкой внимания. Он взял футляр с яйцом, сунул в стоящую рядом со столом пустую картонную коробку и сказал:

- Хорошо, оценю его в сто десять рублей, но если не продадут, я не виноват, сами будете платить за хранение. Давайте паспорт. - Быстро переписав паспортные данные, Курлюков протянул старушке привязанную к барьеру шелковой веревочкой шариковую ручку. - Подпишитесь здесь и здесь... Эта квитанция вам. Деньги получите через три дня после продажи.

После старушки стояла женщина с помятым желтым лицом и в замусоленном мужском плаще, одетом прямо на комбинацию. Она вытянула из кармана электробритву со шнуром и бросила на прилавок.

- Вот, начальник, на бутылку надо.

- Здесь не скупка, - брезгливо отодвинул бритву приемщик, - а антикварный магазин. Следующий.

- Ах, ты! - заорала женщина. - Еще одноклассник называется! Зажрались тут все!..

Следующим был старичок. Из-под его расстегнутого плаща выглядывал белый пиджак, а из кармана газета "Советская культура". Он положил на барьер аккуратный сверточек, развернул и вынул из него бронзовую рамочку с ангелочком.

"Интеллигент, - усмехнулся про себя Курлюков, - будет доказывать, что рамочка принадлежит императору Павлу, а он его троюродный племянник".

- Сколько хотите?

- Сто двадцать рублей.

- Откуда такая цена? - поинтересовался Сергей Иванович.

- Неделю Месяц назад я взял ее у вас в магазине за эту цену, но она мне не подошла. Вот квитанция.

- К-кы... Давайте паспорт.

- Пожалуйста, младой человек. Да, знаете, - старичок грудью навалился на барьер, - мне, пожилому старому человеку, понравилось то яичко, что передо мной сдала старушка. Оно так напомнило мне о детстве. Я дам двадцать рублей сверху, если вы оставите эту безделушку для меня.

- Что вы себе позволяете? Здесь вам не частная лавочка, а государственное заведение! Ждите пока выставят на продажу и покупайте на общих основаниях со всеми.

- Да, да, конечно, - старик схватил квитанцию и задом попятился к выходу.

"Здорово я его. Ишь, двадцать рублей он мне даст..."

Старик ушел, а Сергей Иванович задвинул на всякий случай картонный ящик с яйцом подальше под стол.

 

 

Возле двери с небольшой табличкой "Прием на комиссию" топталось несколько фигур. Во дворе появилась старуха в красном платке. От группы тут же отделился толстяк в коротенькой кожаной куртке и подошел к ней.

- Что-нибудь сдаете?

- Чего?

- Что-нибудь сдаете в "комок"?

- Куда? - вновь не поняла пожилая женщина.

- Ну, в комиссионный магазин.

- Да.

- Покажите, может, мне понравится, и я сразу куплю. Вам не надо будет стоять в очереди, ждать денег, да еще терять семь процентов.

Они отошли в сторонку, и старуха открыла большую брезентовую сумку. На дне ее лежала красивая стеклянная ваза.

- Сколько думаете?

- Сто пятьдесят рублей,

- Ну, что вы! От силы вам стольник поставят, Если хотите, могу дать.

- Нет, мне надо сто пятьдесят.

- Хорошо, если вы мне не верите, можете сходить оценить, я подожду здесь.

Пожилая женщина скрылась за дверью с табличкой "Прием на комиссию". Толстяк вышел со двора и подошел к телефонной будке.

- Алло, позовите Хелену... А, это ты. Богатая будешь. Слышишь, там, у тебя, бабуся в красном платке с Галле. Скажи ей, что эти вазы плохо уходят, ну, в общем, поставь до ста рублей. С меня, как всегда, причитается... Хорошо, постараюсь для такой красавицы. - Он положил трубку и возвратился к своему посту у двери.

- Что у нее было? - спросил один из "перехватчиков".

- Ваза, похоже, Галле. Сотен на восемь-десять тянет.

- Сколько дал?

- Стольник.

- Почему так много? Не в твоих привычках столько давать.

- Вещь стоящая, я подобную в каталоге "Сотби" видел, на несколько тысяч фунтов стерлингов тянет. Ее спокойно можно спокойно за восемь сотен Генриху сдать. А ты чего не "репунсируешь"? Все таскают?

- Ай, - махнул рукой "перехватчик".

- Да, что ты трясешься, им сейчас надо миллионные дела раскручивать, а не твою сторублевую муру...

- Это точно, - подтолкнул стоящего с кислым лицом парня мужчина в стеганом сером пальто. - Кому суждено утонуть, тот не повесится. Нечего раньше времени паниковать. Отдай лучше мне, пока не поздно, свою горку...

 

 

Только перед самым обедом Сергею Ивановичу удалось вырвать немного свободного времени, чтобы попросить Валечку, продавщицу из отдела бронзы, выписать чек на яйцо и заплатить по нему в кассу. Через несколько минут он уже набирал телефонный номер из ближайшего автомата.

- Александр Кристапович, это Сергей. Мы не могли бы сегодня встретиться после работы... Ну, что вы! Все чисто... Тридцать... Конечно, штук... Примерно то, что вы просили для своего зятя. Даже лучше... Хорошо, я приеду туда. Все.

  До конца рабочего дня оставалось минут двадцать пять, когда к столику Курлюкова вновь подошел старичок.

- Младой человек, вы сказали, что то яичко я могу купить на общих основаниях. Я Я уже столько времени караулю, но его до сих пор еще не выносили.

- Сегодня уже вряд ли, - взглянув на свою "Сейку", раздраженно сказал Сергей Иванович, - можете спокойно идти домой.

"Вот, пристал, дурак старый. Пускай уходит, а завтра я скажу, что сегодня, перед самым закрытием, продали. Двадцать рябчиков он мне даст... Шляются тут всякие..."

Только сейчас он заметил уже давно трезвонящий на столе телефон.

- Антикварный магазин... - Рявкнул Курлюков в трубку, но тут же сменил тон почти на шепот. - Ты, точно, чокнутая. Я тебе сколько раз говорил - не звони мне на работу... Ладно, после восьми. Нет, постой, у меня сегодня деловое свидание. Приезжай  лучше в субботу, на своей тачке, ко мне на дачу... Пока. - Он бросил трубку и повернулся к последней посетительнице. - Что у вас?.. Фарфор? Это туда. У меня только металл.

Отделавшись от пьяненькой женщины с безголовой фигуркой пионера, Курлюков сложил квитанции, запер их в сейф в кабинете директора и, ровно в семь, с сумкой через плечо, вышел из магазина.

 

 

- Сергей, к тебе посетительница.

  Вместе с лейтенантом Соковым в кабинет вошла полная женщина в черном плаще и огромной хозяйственной сумкой, из которой торчали два батона.

- Вы Николаев, - спросила она сидящего за столом молодого человека.

- Да, я.

- Меня направил к вам дежурный.

- Прошу, садитесь, - следователь убрал в стол недописанный листок.

- Моя фамилия Кускова Александра Абрамовна, - посетительница положила перед Николаевым пропуск и паспорт. - Я уже один раз была у вас в милиции, когда восемь месяцев назад меня обокрали. Тогда я перечислила все, что у меня пропало, и солидный мужчина, наверное, ваш начальник, сказал мне, чтобы я походила по комиссионным магазинам, может, где-нибудь увижу свои вещи. Вчера, после работы, я ездила навестить свою больную подругу в центр и на обратном пути зашла в антикварный магазин. И, что вы думаете, сразу же узнала свою лампу, даже попросила ее показать.

- Надеюсь, вы не стали требовать ее назад? - Поинтересовался Сергей.

- Как можно. Мне объяснили, чтобы я ни в коем случае не поднимала шум. Вчера ехать к вам было уже поздно, тем более, что мне к шести на работу...

- Где вы работаете?

- Кассиром на вокзале. И вот, сегодня, сразу же после работы, я бросилась в милицию, и меня направили к вам.

- Вы говорите, лампа. - Николаев постучал ручкой по столу. - А вы не могли ошибиться?

- Что вы, молодой человек. Я отлично помню эту лампу. Она отлита из бронзы в виде цилиндра, а по бокам две головы, держащие в зубах кольца. У нее был очень красивый абажур в виде стеклянного тюльпана, правда, сейчас его нет, вместо него стоит обычный.

Николаев достал из стола чистый лист бумаги, протянул его вместе с ручкой женщине и сказал:

- Напишите все, что вы сказали, и не забудьте указать адрес магазина.

- Ой, а я не знаю, как называется улица.

- Пишите, что знаете, - сказал Николаев и набрал номер телефона начальника следственного отдела.

- Ну, что ж, - выслушал рассказ Сергея майор Гинтарас, - подними дело, ознакомься и займись этой лампой.

- Хорошо, Ян Янович, я сегодня же, после обеда, отправлюсь в магазин. - Сергей положил трубку и повернулся к Сокову. - Ты не видел моей папки?

- Посмотри в гардеробе.

Николаев открыл дверцу и, тут же, взвыв, запрыгал на одной ноге вокруг вывалившегося из шкафа арифмометра.

- Зачем ты сунул сюда этот "феликс"? Выкинь ты его нафиг, он мне чуть все кости не переломал!

- Ты что? Это же "вещдок", - Володя наклонился, поднял счетную машинку и погладил ее по черному лакированному боку.

- Иди к черту, - вцепившись в ботинок, сказал Сергей.

- Точно, все запротоколировано, машинка для печатанья денег. За ней должны придти ребята из военной прокуратуры.

- А они причем здесь?

- Ну как же? Ты не слышал эту историю?

- Если хочешь, можешь рассказать. Но, одного я не могу понять, если у тебя лежит такой аппарат, почему ты все время плачешься, что нет денег? Рассказывай.

- Все просто. Два курсанта решили пошутить, взяли арифмометр, склеили несколько червонцев, засунули в этот аппарат и пошли в ресторан. Когда пришла официантка со счетом, они вытащили из портфеля "феликс", крутанули несколько раз ручкой и из него посыпались червонцы. На официантку это произвело такое сильное впечатление, что она вызвала всех, кроме пожарной охраны. Нашим, они приехали первыми, удалось отстоять у военного патруля этот печатный станок. Пока они дрались между собой, курсанты слиняли. Говорят, начальник одиннадцатого отделения до самого утра крутил ручку арифмометра в разные стороны.

- Поучительная история, - усмехнулся Сергей. - Это надо же быть таким глупцом, чтобы из этой железяки пытаться добиться хоть копеечку. Хотя, знаешь, дай-ка, мне попробовать.

- У меня ничего не вышло, - тяжело вздохнул Соков, отдавая "феликс" Николаеву,- может, у тебя что-нибудь получится.

 

 

  На следующий день старик вновь подошел к Курлюкову.

- Младой человек, когда же выставят на продажу яйцо?

"Вот пристал, как банный лист", - Сергей Иванович сделал вид, что не слышал вопроса.

- Так, когда же его выставят?

- Кого? - наконец, оторвался от заполнения квитанции оценщик.

- То яйцо, в желтом футляре, что вы вчера утром соблагоизволили принять.

- Ничего не знаю. Все, что было принято, еще вчера выставлено, и, если нет в зале, значит, уже продано, Через три дня можете приходить получать деньги. Не мешайте работать.

- Не пытайтесь меня обмануть, младой человек. То что вы знаете, я уже давно забыл. Как ваша фамилия? - Старик достал из паспорта квитанцию на рамочку и на обратной стороне записал фамилию оценщика. - Думаете, я совсем дурак. Это яйцо было сделано в 1895 году Михаилом Перхиным, одним из мастеров фирмы Фаберже, и подарено Николаем II Александре Федоровне. Оно называлось "Бутон розы". Я вас выведу на чистую воду. Милиция выяснит, куда исчезает народное достояние.

Едва старик ушел, Курлюков водрузил на стойке табличку "Перерыв" и как ошпаренный выскочил из магазина. В телефонной будке, как назло, торчала какая-то школьница с портфелем. Дорога была каждая минута, Сергею Ивановичу пришлось постучать несколько раз монетой по единственному, чудом сохранившемуся стеклу, прежде чем она повесила трубку. Дрожащей от нетерпения рукой он набрал номер телефона.

- Александр Кристапович... Да, я. Помните старичка, в белом пиджаке... Ну, он постоянно в "комке" крутится...

Мимо антикварного магазина, надсадно ревя мотором и нещадно чадя, проехал тягач с огромной трехосной машиной на прицепе. Напротив телефонной будки он притормозил.

- Эй, начальник, - высунулась из окошка закопченная голова водителя, - не скажешь, как мне из города выбраться?..

 

 

Ровно в пятнадцать часов дверь распахнулась, и толпа, оттолкнув в сторону продавщицу, ринулась в антикварный магазин. Николаев с Соковым вошли следом, но сразу пробиваться к прилавкам не решились, чувствовали, что им не устоять против обладательниц крупных бюстов и молодых мужчин в коротких курточках.

Наконец, Володя решился и ринулся в образовавшийся просвет между телами, но тут же натолкнулся на энергичную толстуху, с остервенением орудовавшую локтями.

- Почему без очереди? Я с самого утра занимала.

- Девушка, я участник Куликовской битвы, нас на свете единицы остались, - попробовал пошутить Соков.

- Ничего не знаю, удостоверение покаж, а потом лезь, - и хорошо отработанным в многочисленных очередях движением она заехала локтем под ребро Сокову, тому ничего не осталось, как не солоно хлебавши вернуться назад.

- Что, слабо? - улыбнувшись, спросил Сергей.

- Не моя весовая категория, - держась за бок, ответил Володя.

Тем временем временем страсти возле прилавка разгорались. Каждый пытался отхватить кусок "пожирней".

- Несчастная вещь. Все ее прежние хозяева умерли не своей смертью и в тюрьмах.

Украшенная золотыми перстнями женщина с видимым сожалением поставила красивую фарфоровую вазу на прилавок. Молодой человек тут же схватил ее и протянул продавщице.

- Нели, выпиши мне эту вазочку.

- Алексей, вы же сказали, что она приносит несчастье, - удивилась женщина.

- Да, но я не суеверный, тем более, когда речь идет о "бётгеровском порцелане".

Наконец, когда основная масса покупателей схлынула, милиционеры смогли пробиться поближе к прилавку.

- Чего-то, я ее не вижу, - толкнул Сергея Владимир.

- Может, она в другом отделе?

Они обошли весь магазин, но нигде не нашли ничего похожего на описанную гражданкой Кусковой лампу. Толпа покупателей возле отдела бронзы немного поубавилась. Николаев протолкался к прилавку и спросил у молоденькой продавщицы:

- Девушка, у вас была бронзовая керосиновая лампа в виде цилиндра.

- Продана.

- Когда? - переглянувшись с Соковым, спросил он.

- Еще вчера.

- Вы не подскажете, как мне найти вашего директора.

- Вход со двора, там, где принимают мебель.

- Что теперь делать будем? - поинтересовался, выходя из магазина, Володя.

- Подожди меня здесь, а я зайду к местному начальству.

Сергей обошел здание магазина. Во дворе, возле двери с табличкой "Прием на комиссию", крутился толстый мужичок в кожаной куртке.

- Где мебель принимают на комиссию? - спросил следователь.

- Дальше.

Перекрывая подходы к большим двухстворчатым дверям, стояла груженая мебелью двухколесная ручная тележка.

Какой-то старик пытался снять с нее стол, но сделать это было нелегко.

- Молодой человек, не откажете в любезности?

Сергей помог снять и перенести стол и стулья, выполненные в стиле "Буль", в магазин.

"Ничего себе, - подумал он, - я и не предполагал, что такие редкости могли еще сохраниться в частных руках".

Оценщица сидела на столе и болтала по телефону об осенним сапогах и современной моде.

Николаеву было интересно, какую цену поставят на эту мебель, и он решил поприсутствовать при оценке, тем более, что его, похоже, принимали за родственника старика или грузчика.

Молодая женщина, наконец, закончила разговор и потрудилась слезть со стола.

- Береза, - сказал она, обойдя вокруг стола, украшенного ценными породами дерева, черепахой, слоновой костью и бронзой.

- Какая это береза, - сказал старик. - Это, девушка, "Буль". Вы посмотрите...

- А я говорю, береза, просто морилкой покрыта. Да и работа так себе.

- Да вы что! Это очень даже неплохая работа, - заволновался комитент.

- Сто восемьдесят рублей, - прищурив глаз, оценила приемщица и, зевая, отвернулась.

- Что вы сказали? - переспросил вдруг побледневший старичок.

- Сто восемьдесят. Сто шестьдесят семь рублей на руки.

- Девушка, как вам не стыдно. Это восемнадцатый век, французская работа. Вот, посмотрите, - комитент перевернул стул, - надпись "Париж" и клеймо мастера.

Оценщица ткнула пальцем в дырочки на внутренней стороне стула и сказала.

- Жучок. Теперь кто это старье возьмет? Да вы и нам всю мебель в магазине заразите.

- Если вы имеете в виду "шашель", так я его давно вывел раствором нафталина в бензине. Знаете, очень неплохое средство.

- Хорошо. Двести на руки и ни копейки больше.

- Девушка, мне сейчас очень нужны деньги...

- Ха, - ухмыльнулась оценщица комиссионного магазина, - скажите, кому они не нужны.

- Ну, хотя бы шестьсот рублей. Это как раз треть того, что я когда-то заплатил за комплект.

- Может, вы и платили за комплект, а здесь всего четыре стула, ни кресел, ни канапе.

- Девушка...

- Все! Если хотите - сдавайте, не хотите - везите в другой магазин, может, вам там больше дадут.

- Молодой человек, - старик повернулся к стоявшему и наблюдавшему за этой сценой Сергею, - не откажете мне еще в одной любезности, если вам не трудно.

Николаев помог старику погрузить на тележку мебель.

Едва они успели привязать последний стул, как к ним подошел невысокий мужчина восточной наружности в длинном, с закатанными рукавами, кожаном плаще.

- Пр-родавать прривез? - как бы нехотя, спросил он у Сергея, внимательно ощупывая своими хитрыми глазками сложенную на тележку мебель. - И сколько хочишь?

Николаев легонько подтолкнул локтем хозяина комплекта и подмигнул ему.

- Тысячу, - зло сказал старик, пытаясь вытащить запутавшийся между ножек стула конец веревки.

- "Штуку" ни дадут, - авторитетно заявил обладатель кожаного плаща, - а за восимисот могу взять. Если ни вэришь моей цине, можишь зайти в магазин и узнать у товаровед.

- Что ходить по этим негодяям товароведам. Если бы не старухе на похороны нужно было... Столько все дерут. Деньги с собой?

- Конэчно, - засуетился покупатель, вытаскивая огромную пачку сторублевок, завернутых в газету "Труд", и отсчитывая восемь бумажек. - Вот, диржи, ровно восимисот. Только, давай, разгрузим. Я сийчас машину визову.

Сергей второй раз помог выгрузить мебель, а затем, вслед за обладателем длинного плаща, прошел в магазин.

- Салют, - как с хорошей знакомой, поздоровался южанин с оценщицей. - Гдэ у тибя тилифон, надо визвать машину. Знаишь, какую я сийчас мебиль отхватил, почище, чем в Эрмитажи. Читири стула и стол. Красота!

- Это у старика, что ли? - спросила женщина.

- Да.

- Сколько ты ему дал? - в ее глазах появился хищный блеск.

- Пятисот, - занизил на всякий случай стоимость покупки мужчина.

- Ты что! Я ему сказала, что этот комплект стоит от силы двести рублей, и в магазин соседний позвонила, там ему бы вообще сто пятьдесят дали. Никуда он от нас не делся бы, привез назад, как миленький.

- Ага, а мэне би, потом, вставили за пять штук. Да за этот "Бюль" ти могла би старику и полтори поставить, да ище полтори сверху имела. Все жадничаите, наварить побольши хотити, с отца родного готови три шкури содрать...

- Можно подумать, ты лучше! - Только сейчас оценщица заметила Сергея. - Чего надо? Почему без спроса лезешь в служебное помещение?

- Извините, мне нужен директор магазина.

- Всем нужен. Его сейчас нет, вышел.

- А когда он придет?

- Спроси чего-нибудь полегче. Может, он сегодня вообще не объявится, обратись к Зойке. Она дальше сидит, вторая дверь налево.

"Да, - усмехнулся про себя Николаев, - БХСС у нас без работы не останется.

 

 

- Сергей, ты читал сегодняшнюю сводку?

- Нет, не успел.

- Как была фамилия того старика, что приходил вчера жаловаться на соседей?

- Федоров.

- А имя-отчество?

- Александр Андреевич. А что такое?

- На, возьми, почитай. Он в четырнадцать тридцать попал под машину.

Николаев взял протянутую через стол сводку, пробежал по ней глазами, нашел нужную фамилию и задумался.

- Случайное совпадение? - спросил Соков.

- Не знаю. Странно все это.

- А что? Может, расстроился, что ты не принял никаких мер к соседям, не выделил даже милиционера для его охраны, выпил с горя и, вот.

- Хватит шутить! Я пошел и шефу.

Кабинет начальника следственного отдела майора Гинтараса находился в конце коридора. Сергей остановился возле окна и выглянул на улицу. Только что, полчаса назад, светило солнце, а сейчас все небо заволокло тучами и первые снежинки, кружась, падали на красные черепичные крыши.

"Погода меняется, как мое настроение", - подумал Сергей и постучал в дверь кабинета.

- Можно?

Ян Янович оторвался от бумаг и, улыбнувшись, сказал:

- Раз вошел, не выгонять же теперь. Что у тебя? Выкладывай побыстрей.

- Товарищ майор, вчера ко мне пришел гражданин Федоров Александр Андреевич, пятидесяти четырех лет, пенсионер. Жаловался на своих соседей по коммунальной квартире. Он случайно подслушал разговор, в котором они грозились убить его. Старик испугался и прибежал к нам посоветоваться. Хотел подать заявление, но я отговорил, сказал, посмотрим, что будет дальше. В общем, постарался успокоить старилка.

- Правильно сделал. Из ста таких заявлений на соседей только одно отражает реальные факты, а остальные высосаны из пальца. У тебя все?

- Нет. Сегодня в сводке напечатано, что, буквально через полчаса после нашего разговора, он попал под колеса автомобиля... Вот, думаю, случайное это совпадение или... Сами понимаете... А я, как назло, не дал ему написать заявление. Было бы за что зацепиться.

- Да, - покрутил головой Гинтарас, - как это, мы, с гражданином Федоровым, в лужу сели.

- Что теперь делать?

Ян Янович подумал немного и сказал:

- Надо исправлять допущенные ошибки. У тебя много работы?

- Как всегда, да еще эта комиссионка с краденой лампой.

- Что там новенького? - поинтересовался Ян Янович.

- Узнал фамилию и адрес человека, сдавшего лампу. Морозов Валентин Константинович. У нас нигде не числится. Два раза был у него вечером, но не застал дома.

- У соседей надо спросить, где он работает или в данный момент находится.

- Не хотел его спугнуть.

- Хорошо, продолжай, как сочтешь нужным, но Федорова тоже возьми на себя. Познакомься с его соседями по квартире. Не забудь, что у нас на них ничего нет, поэтому, действуй осторожно... Найди милиционера, который был на месте происшествия. Узнай, сеть ли свидетели. Опроси их. Не забудь про водителя, сбившего Федорова. Узнай, что скажут медики. Опять ничего не записываешь? Тренируешь память? Ну-ну. Запомни, самая плохая бумага лучше самой хорошей памяти.

Сергей вышел из кабинета и посмотрел в окно. На небе вновь светило солнце. Он улыбнулся и отправился к себе.

Соков уже куда-то убежал. Поудобней расположившись в кресле, Николаев задумался. Через двадцать минут, набросав на листке план расследования и оставив на столе записку для Володи, он ехал в трамвае к месту жительства погибшего.

Дом тридцать один оказался обычным шестиэтажным доходным домом дореволюционной постройки с темными подъездами и грязными крутыми лестницами. Похоже, здесь можно было найти окурки или обертки от конфет еще довоенных лет, а из ведер для пищевых отходов несло так, что даже зажатый нос не спасал.

Квартира Федорова находилась на пятом этаже. Сергей позвонил несколько раз, затем постучал, но ему никто не открыл. Он подошел к соседней двери и нажал на кнопку звонка, под которой была приклеена пожелтевшая полоска бумаги с фамилий "Рогов". Раздался какой-то шум, затем он стих и послышались осторожные шаги.

- Кто там? - спросил испуганный женский голос.

- Откройте, пожалуйста. Я из милиции.

С минутной задержкой щелкнул замок, и в щели приоткрывшейся двери показалась женщина неопределенного возраста в грязном цветном халате. За ее спиной стоял мужчина. Из квартиры доносился шум голосов пьяной компании и запах дрожжей.

- Что надо? - грубо спросил мужчина. - Документ покаж.

Даже в царившей в коридоре квартиры и на лестничной площадке полутьме было видно, что он пьян. Николаев показал удостоверение и спросил:

- Вы не подскажете, где жильцы из седьмой квартиры?

- А там всего один житель и был, да и тот под машину угодил. Вы, что, не знаете?

- А разве он не в коммунальной квартире жил? - удивился следователь.

- Какой коммунальной? В отдельной, двухкомнатной. Он никого к себе дальше порога не пускал.

- А откуда вы узнали, что он погиб? - спросил Сергей.

- Как откуда? Участковый приходил, родственников искал. Скажи ему.

Женщина согласно закивала головой и подтвердила:

- Точно, приходил участковый. Извините, что не приглашаем, но у нас гости и не убрано. Сами понимаете.

- Ничего, - у меня остался последний вопрос. Где вы были вчера с тринадцати до шестнадцати часов?

- Это зачем вам? - подозрительно спросил мужчина.

- Вы могли быть рядом и видеть, как он попал под машину.

- Думаете, это мы его под мотор сунули? Если хотите знать, мы со вчерашнего утра и на улицу не выходили. Не верите, можете спросить у наших друзей, - мужчина ткнул пальцем туда, откуда доносились пьяные голоса, и заорал, - Андрис, иди сюда!

На пороге появился пьяный парень в клетчатой рубашке и с огромным синяком под глазом.

- Чего?- спросил он и икнул.

- Скажи гражданину милиционеру, где я был вчера днем?

- Да ты из дома вчера не выходил, и баба твоя. Вот, - сказал он и вновь икнул.

- Иди. Свободен. Так, что, гражданин начальник, у нас есть свидетели. Вы нам это дело не шейте.

Дверь захлопнулась. Сергей несколько секунд постоял перед нею, думая о наглости этого пьяницы, его алиби и свидетелях, готовых за бутылку водки заявить, что их сосед папа римский, а в квартире у него приземлялась летающая тарелка. От фантазий на тему прилета космических гостей его оторвал стук двери на первом этаже. Он вздрогнул и начал спускаться вниз.

Навстречу ему поднималась женщина с двумя нагруженными доверху хозяйственными сумками. Она взглянула на Николаева и спросила:

- Вы не из милиции?

- Да, - остановился следователь.

- В восьмую квартиру ходили?

- Да.

- По поводу вчерашней драки?

- Нет, а что такое?

- Когда это безобразие закончится? Куда милиция смотрит? Каждый день Рогов устраивает пьянки и драки, а вы не принимаете к нему никаких мер. Вот, вчера, он со своими дружками так Андриса из третьей квартиры избил, что пришлось вызывать скорую помощь... Сажать его надо со всей компанией! - сказала женщина и начала подниматься по лестнице.

 

 

Сергей вышел из подъезда. На улице шел снег. Рядом, на соседнем доме, светилась вывеска кафе, похоже, ее сегодня забыли выключить. Николаев огляделся по сторонам. Это место было ему знакомо. Точно, вот подворотня, где его ударили по голове. Мусорники тоже на месте. Боже, сколько времени прошло. Наверное, лет семь. Интересно, признал бы его кто-нибудь из бывших собутыльников? Нет, вряд ли. Сейчас он был в хорошем гэдеэровском костюме, шикарном финском плаще, туфли "Саламандер" начищены так, что в них можно было смотреться. В последнее время, управление торговли, хотя на полках магазинов ничего не было, очень часто стало устраивать дешевые распродажи для сотрудников управления внутренних дел. Не иначе, как заигрывало с милицией. Правда, говорят, для служащих КГБ, те же товары, даже лучшего качества, продают еще дешевле. Интересно, тогда, наверное, партийные и комсомольские бонзы получают вообще все совсем по бросовой , чисто символической, цене. Теперь это называется выездной торговлей.

Сергей зашел в кафе. Очереди не было.

- Кофе и булочку за двенадцать.

- Ну и погода сегодня.

- Да, не подарок, - согласился с буфетчицей Николаев.

Трое парней за соседним столиком курили. Рука Сергея автоматически потянулась в карман, но тут он вспомнил, что уже месяцев шесть, как не курит. Ну и денек выдался! Может, стрельнуть у парней сигаретку? Он допил кофе, и, тут только, подняв голову, заметил табличку на стене "Не курить!". Продавщица с неудовольствием поглядывала на дымящую троицу, но сделать замечание не решалась, посетители были "под мухой". Сергей подошел к прилавку, взял еще один кофе и, повернувшись и парням, сказал:

- Читать не умеете? Здесь ясно написано - "Не курить".

Троица удивленно посмотрела на него.

- Тебе, что, псих, больше других надо? - спросил, затянувшись и выпустив струю дыма в потолок, самый длинный и прыщавый.

- Вы не поняли, что я сказал?

- Ты , чегото раскомандовался? Из милиции, что ли?

- Да, из милиции, - ответил Николаев.

- Так бы и сказал, а то кричит, отдохнуть не дает.

Буфетчица, почувствовав, что у нее есть защитник, заорала:

- А ну, пошли отсюда! Нашли себе место!

Троица поднялась и, не выпуская сигарет изо рта, поплелась к двери.

Сергей сел на свое место и, отхлебывая маленькими глотками кофе, стал обдумывать полученную информацию.

Прежде всего, было неясно, почему Федоров сказал неправду? А если он приходил с другим заявлением, но, в самый последний момент, передумал или его кто-то вспугнул. Такое тоже бывало. Но, кто? Может, тот мужчина, который задел плечом старика, когда он заходил в кабинет?.. Интересно, действительно ли соседи узнали о смерти Федорова от участкового и весь день никуда не отлучались из дома. Еще, эта драка, может, она тоже имеет отношение к вчерашнему происшествию? Придется взять постановление на обыск в квартире покойного, возможно, что там мы найдем ответы, на интересующиеся нас вопросы, если, конечно, этот Федоров не стоит на учете в психдиспансере...

 

 

- Где ты шляешься? - набросился Соков на Николаева, едва тот перешагнул порог кабинета. - Сам написал в записке, что срочно, а я тебя уже час жду. Вот, держи. Это все, что было у старика. Гаишник сказал, что не было ни одного свидетеля наезда. На листке координаты таксиста.

- Да, не густо, - Сергей выложил из целлофанового пакета на стол паспорт, кошелек, носовой платок, ключ и небольшую бутылочку с таблетками. - Собирайся, едем на квартиру Федорова. Оказывается, он жил не в коммунальной квартире, как рассказывал, а в отдельной, двухкомнатной.

- Ничего себе, - покрутил головой Владимир, - а чего же он заливал. Может, он псих?

- Я уже проверил, - сказал Николаев, складывая вещи Федорова назад в пакет, - на учете в "дурдоме" он не состоял. Постой, а где результаты вскрытия?

- Извини, чуть не забыл.

Сергей взял машинописные листки и начал читать вслух:

- "Двадцать первого, одиннадцатого, в девять часов пятнадцать минут, при смешанном освещении в присутствии старшего следователя прокуратуры Круминьша И. А., санитаров морга Гербер М. П. и Сафронова Е. В., судмедэкспертом первой категории Толстых В. И. произведена экспертиза трупа гражданина Федорова Александра Андреевича, тысяча девятьсот тридцать четвертого года рождения. Предварительные сведения... Так, так... Смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы". Все ясно. Ну, что ты сидишь? Поехали.

 

 

- Да, - покрутил головой Соков, входя в квартиру Федорова, - похоже, мы опоздали, кто-то здесь успел похозяйничать.

Вся мебель в квартире была сдвинута с места, ящики выдвинуты. Огромные стеллажи вдоль стен были пусты, на полу вперемешку валялись исписанные листы, постельное белье и книги. На обоях виднелись темные прямоугольники от исчезнувших картин.

- Прошу, проходите и садитесь, - Николаев показал понятым на стоящие у стены два антикварных стула.

- Дверь выдавлена, затем кто-то приладил косяк на место. Кстати, у вашей Кусковой квартира была вскрыта подобным образом, - осмотрев дверь, сказал Сергею эксперт,- но здесь, в отличие от того раза, слишком много отпечатков пальцев...

Несколько раз ослепительно вспыхнула вспышка.

- Что вы можете рассказать о покойном Федорове? - спросил Николаев, повернувшись и понятым. - Есть ли у него знакомые, друзья, враги?

- Что о нем расскажешь? - пожала плечами та самая женщина, которую Сергей встретил на лестнице. - Ничего толком о нем и не знаем, ни плохого, ни хорошего.

- А вы не могли бы подсказать нам, что у него украдено?

- Да он никого к себе не пускал, даже газовщиков. Говорили, что у него есть ценные вещи, картины, но никто ничего не видел.

Сергей поднял большую книгу с золотым обрезом. Она была раскрыта, и на иллюстрированной странице был хорошо виден след мужского ботинка.

- Рамбо, "Живописная Россия", - прочитал на обложке следователь и протянул книгу эксперту. - Костя, вот здесь неплохой отпечаток обуви, годный для идентификации.

 

 

- Итак, гражданин Рогов, - Николаев встал и прошелся по кабинету, - я еще раз спрашиваю, вы заходили в квартиру Федорова.

- Нет. Эти отпечатки пальцев, при нашем развитии техники, можно наштамповать где угодно.

- Кроме пальцев, там есть и отпечатки ваших ботинок. На их подошве были обнаружены частички стекла от разбитой в квартире вашего соседа вазы. Достаточно или еще хотите?

- Ну, ладно, заходил я к старику, но его не убивал.

- Пока об этом никто не говорит. Расскажите все по порядку.

- У-у, - Рогов сжал голову руками. - Поверьте, все получилось случайно. К нам позвонил по телефону какой-то мужчина и сказал, что дверь нашего соседа распахнута настежь. Ну, мы вышли, смотрим, а квартира Федорова и впрямь открыта. Не подумайте ничего такого, но мы просто решили зайти посмотреть, может, старину плохо и ему нужна помощь.

- Кто еще был с вами?

- Гражданин начальник, дайте, пожалуйста, какую-нибудь таблетку от головной боли, а то котелок сейчас лопнет.

"Прошло всего несколько часов с нашей первой встречи, - подумал Николаев, доставая из стола пачку "цитрамона", - а куда испарилась вся наглость этого человека?.."

- Так, кто был с вами, - подождав, пока Рогов запьет таблетку, еще раз спросил следователь.

- Старуха моя, Андрис из третьей, Мишка "длинный". Кажется, еще кто-то, но я не помню... Поддатый был.

- Как фамилии Андриса и Михаила?

- У Андриса - Бенте, а какая у "длинного" я не знаю.

- Что вы делали в квартире Федорова?

- Там кто-то до нас уже побывал. Ну, а мы зашли, посмотрели, ничего особого не брали, так, по мелочам. Да там ничего хорошего и не было, старье одно. Моя старуха взяла большую хрустальную вазу и какой-то горшок для цветов, а я - самовар. Потом его за две бутылки водки толкнул у скупки "луноходу". Его, там, все знают. Он, возле нее и зимой, и летом, в коричневом пальто торчит. Ну, еще так, - Рогов несколько раз дернул головой, - как луноход делает.

- Кто еще что взял?

- Андрис картину какую-то старую.

- За это вы его всей компанией и били?

- Нет. Нам выпить хотелось, а он, зараза, взял и дверь в квартиру к Федорову захлопнул. Говорит, мол, заметут, если мы еще раз туда сунемся. Ну, мы ему слегка и дали. Поверьте мне...

В кабинет влетел Соков.

- Ты долго еще? - спросил он прямо с порога.

- Последний вопрос, - сказал Сергей, - гражданин Рогов, при первой нашей встрече вы сказали, что не выходили из дома, так ли это? Только хорошо подумайте, прежде чем ответить.

- Соврал я, - сосед Федорова уставился на свои поношенные ботинки, - пьяный был. Выходил я в тот день, около двух. Но старика, поверьте мне, не видел. Я купил бутылку и сразу же домой.

- А про гибель Федорова, откуда узнали?

- От участкового. Он приходил, родственников искал.

- А дверь в тот момент цела была?

- Кто его знает, я не следил за ней.

Рогова вывели, Николаев повернулся к Владимиру.

- Ты чего, как ошалелый, влетел? Нашел комитента, сдавшего лампу?

- Еще бы, - усмехнулся Соков, вытаскивая из папки листок, - таких хохмочек ты давно не видел.

- Кстати, знаешь, что слово "хохма", в переводе с древнееврейского, означает мудрость?

- Выходит, я тебя все время мудростями пичкаю? Ничего себе!.. Но, все равно, ты сейчас на стену полезешь. Угадай, что здесь написано? - Владимир помахал перед носом у Сергея листком.

- Ладно, давай, читай и не выкаблучивайся.

- "Товарищ Морозов Валентин Константинович с десятого августа сего года находится в длительной заграничной командировке на Кубе". Подпись и печать. Ну, как?

- Выходит, он не мог сдать эту лампу? Да, неплохая хохмочка... Вообще-то, у меня тоже кое-что есть. Я нашел в паспорте Федорова прикрепленный скрепкой к обложке обрывок квитанции из антикварного магазина. Причем, самое интересное, что чудом сохранившийся ее номер отличается от того, под которым была сдана лампа, всего на два номера. Возможно, они были выписаны в один день.

- А если это не случайное совпадение, - почесал затылок Соков.

- Вот, я тоже так подумал, вдруг здесь есть какая-нибудь связь. Да, на обратной стороне квитанции было что-то написано, на обрывке сохранились только две заглавные буквы "К" и "С". Вероятно, придется идти на поклон к Альбертику, говорят, он гроза комиссионок, глядишь, что-нибудь посоветует.

 

 

Альберта, невысокого черноусого брюнета, одетого с иголочки и по самой последней моде, Николаев поймал уже на лестнице.

- С чего это уголовный розыск заинтересовался сотрудниками БХСС, - спросил "гроза комиссионок", крутя на пальце ключи от машины с брелком-пистолетом.

- Понимаешь, мне требуется твоя консультация, ты не мог бы мне рассказать что-нибудь из специфики работы антикварного магазина.

- Что интересует? Хочешь сдать чего-нибудь на комиссию или наследство получил старинными картинами?

- Тут такое дело,- и Сергей рассказал в двух словах историю с лампой и квитанциями.

- Знаешь, тебе повезло, ты попал на мою любимую мозоль, - Альберт взглянул на свою позолоченую "Сейку". - У меня есть минут пятнадцать, поэтому пошли ко мне, я быстренько обрисую ситуацию, создавшуюся сейчас в "комках"...

- Где? - переспросил Николаев.

- "Комок", на языке спекулянтов, значит - комиссионный магазин, - пояснил Альберт, открывая дверь кабинета. - Прежде всего, оценщики стараются поставить вещь как можно дешевле.

- Постой, что это дает? Не все ли равно им, за какую цену продана вещь?

- В том-то и дело, что цена вещи занижается не для того, чтобы пускать ее в продажу. Они сами или через подставных лиц выкупают ее по дешевке, а затем, уже за большую сумму, продают своим людям.

- А нельзя как-нибудь прижать их?

- Очень тяжело, особенно, если вещь уже продана. Вот, возьмем, например, твое дело. Имеется квитанция, на которой черным по белому написано - лампа керосиновая с абажуром. Сколько может она стоить? От пятнадцати рублей до полутора тысяч, все зависит, из какого материала сделана лампа и ее состояние. Даже стоимость, допустим, стеклянного абажура в виде большого тюльпана, может колебаться от ста пятидесяти до пятисот рублей. Причем, как я уже говорил, большое значение имеет сохранность. Видишь, какой диапазон цен, и это только для керосиновых ламп.

- Да, - почесал затылок Сергей, - и, неужели, никак нельзя проверить?

- А как? Оценщик скажет, что комитент согласился с ценой, в чем и подписался. Ему, видишь ли, хотелось побыстрей продать и получить деньги, а для магазина выгодно, чтобы вещи не простаивали на полках и увеличивался товарооборот. Вот, если бы в антиквариатах делали моментальную фотографию принимаемой на комиссию вещи, а оборотную сторону снимка использовали как квитанцию, тогда можно было говорить, что на фотографии эта ваза выглядит дороже или дешевле. Уменьшится обман комитентов при приемке, и, заодно, вам станет легче отыскивать краденые, а затем проданные через "комок" вещи. Пока же оценщики являются самым узким местом в комиссионных магазинах.

- Что бы ты посоветовал в моем случае?

- Даже не знаю... Впрочем, у тебя есть две квитанции с близкими номерами. В антикварном, обычно, большие очереди. Перепиши всех, сдававших в это время, собери их, может, кто-нибудь вспомнит или опишет портрет нужного тебе комитента.

- А ты не мог бы сходить со мной и помочь немного разобраться с квитанциями?

- Сейчас не могу. Только часа через два. В шестнадцать устроит тебя? Во дворе антикварного магазина?.. Вот и хорошо.

 

 

Без десяти четыре Николаев был уже у антикварного магазина. Во дворе возле дверей с табличкой крутилось несколько парней, одетых ничуть не хуже Альбертика.

- Сдаешь что-нибудь? - кинулся к Сергею один из них.

- Нет.

- А дома есть что-нибудь старенькое?

- Ничего нет. Отстань, понятно? - зло буркнул следователь и отвернулся к вывешенным в окне правилам приема вещей на комиссию.

- Понятно, - кивнул головой юркий молодой человек и замахал рукой входящей во двор женщине.- Лидка, иди сюда! Что-нибудь оторвала?

Невысокого роста блондинка в красных брюках и на высоких каблуках подошла к нему и, махнув рукой, сказала:

- Так, ничего хорошего, вазочку маленькую прикупила. Последние деньги отдала. А ты чего-нибудь "надыбал"?

- Покажи вазочку.

- Да что там показывать? Серебряная вазочка. Восемь рублей за нее отдала. Не знаю, стоило ли?

Лидка вытащила из фирменного пакета, внутрь которого был вставлен обычный, небольшую вазочку.

- Смотри, с эмалью, - сказал молодой человек, прикидывая на руке ее вес. - Граммов на четыреста пятьдесят тянет.

- Сколько хочешь?

- Да я для себя, вообще-то, брала.

- Ну, конечно, для себя.

- Для себя! Последние деньги отдала. Взяла, думала колготки куплю, а тут бабка с вазочкой. Я спросила, сколько хочет, говорит, тридцать. Я поторговалась и последние деньги отдала, что были в кошельке.

- Последние деньги? Да ты только что, в кассе комка, получила две с половиной штуки... Ну и сволочь ты, Лидка, бабке не могла тридцатку дать.

- Кто сволочь?.. Это ты, сволочь, стоишь здесь, скупаешь все подряд за копейки. И деньги чужие считаешь!

- За какие копейки? Я, хоть, половину цены даю, а ты по пятнадцать рублей каминные часы у бабок покупаешь и в комок их ставишь по две восемьсот.

- Это не мои часы были, я для человека одного покупала, и деньги не мои, я их отдать должна.

- Федя твой, по-пьяне, похвастался, как ты за бутылку бальзама и трояк у бабки эти часы выцыганила. Она, наверное, еще до сих пор ждет обещанное тобой мумие.

- Да, ну и что, тебе завидно?

- Катилась бы ты отсюда.

- Сам катись.

К Лидке подошел мужичок в сером стеганом пальто. Он взял ее под ручку и отвел в сторону.

- Сколько хочешь за вазочку?

- Не знаю, я для себя хотела оставить.

- Это я уже слышал. Пятьсот рублей устроит?

- Ты что! Вот, у Сашки, примерно такая была, так он по десятке хотел.

- Саша отдал мне ее по три с половиной за грамм.

- Врешь ты все. Он говорил, что отдал по семь рублей.

Перекупщик вытянул руку и на калькуляторе, вмонтированном в электронные часы, что-то быстро подсчитал.

- Посмотри. Четыреста пятьдесят грамм на три пятьдесят, получается тысяча пятьсот семьдесят пять. Все равно сейчас ты никому дороже не отдашь.

- Почему не отдам? Отдам... Да и граммов здесь больше.

- Может, и меньше.

- Я пойду, взвешу.

- Хорошо, но после этого я смогу дать только полторы.

- Никуда не денешься, - я меньше чем по семь не отдам, - сказала Лидка и, крутя облаченным в красные штаны задом, ушла взвешивать свою добычу.

Мужичок улыбнулся ей вслед и подошел к молодому человеку.

- Чего ты на нее так взъелся? Не дала?

- Наоборот, это я не взял. Гнусная баба. Как ты думаешь, сколько ей лет?

- Никогда не задавал себе таких вопросов. Если мне женщина нравится, причем здесь года?

- И Лидка нравится?

- Боится продешевить.

- Советую тебе с ней не связываться, а то она до конца жизни будет ходить и всем говорить, что ты ее наколол. Купил за полторы, а продал за две штуки.

- Она сама купила за восемь рублей, а хочет продать за две с половиной.

- Так, ты знаешь, сколько ей лет?

- Ты уже спрашивал.

- За пятьдесят, и, большую половину, своей сознательной жизни она скупает у шоферюг ворованную с мясокомбината вырезку и перепродает. Ты у нее дома был? Не был. У нее вся комната завешана иконами. Она сама хвастается, что покупала их по рублю, а продает по несколько тысяч. Понял?

- Ну и что? Тебе завидно?

- Да, ну тебя... Эй, постойте! - юркий молодой человек бросился наперерез мужчине, несущему что-то завернутое в тряпку. - Покажите, пожалуйста. Может, я сразу куплю, не надо будет ставить на "комис" и терять семь процентов.

- С вами свяжешься, потеряешь намного больше, - бросил через плечо мужчина и локтем открыл дверь.

- Ты уже здесь? Наблюдаешь за жизнью местных перекупщиков?

- Арестовать бы их всех, - повернулся к Альберту Николаев.

- Если и задержишь кого-нибудь из них, что толку? Обычно, у тех, кто здесь стоит и торгуется, от силы трояк в кошельке, да и тот мелочью, а где-то рядом сидит в машине или кафе напарник с деньгами. Мало быть, что я спрашивал и деньги предлагал, скажет, шутил. Вот, так-то. У нас работенка почище, чем у вас, попробуй их взять с поличным. Даже, если всех переловишь и пересажаешь, завтра здесь новые будут.

Сергей и Альберт вошли в магазин. Навстречу им попалась та самая оценщица мебели, что вчера принимала у старика мебель. Увидев следователя БХСС, она жеманно улыбнулась ему:.

- 3дравствуйте, Альберт Артурович, зачастили вы к нам.

- Служба, Галина Феоктистовна, служба. Директор у себя?

- Где ему, бедному, быть. Все работает и работает. В этом году даже в отпуске не был.

Следователь БХСС постучал в дверь с табличкой "Заведующий" и вошел в кабинет.

- Здравствуйте, Альберт Артурович, - широко раскинув руки, встал навстречу представителям милиции пожилой мужчина. - Что за дело привело вас к нам? Провинились в чем или опять кто-нибудь жалобу накатал?

- Нет, пока все тихо. Мы хотели бы посмотреть кой-какие квитанции, если вы разрешите, конечно.

- О чем речь, но, если не ошибаюсь, ваш коллега уже смотрел у нас квитанции, но он говорил, что из уголовного розыска, а не из БХСС.

- Да, так и есть. Меня попросили немного помочь, а то они совсем запутались в этих бумагах.

- Что-нибудь не так? - насторожился директор.

- Я же сказал, по нашей линии пока ничего нет. Они ищут ворованные каминные часы.

- Слава Богу, - тяжело вздохнул директор, а то я думал, опять на нас жалоба. Вы посмотрите, кто у меня сидит приемщиками - молодежь.

- Ну, не скажите, - улыбнулся Альберт, - не такая уж это молодежь.

- А, что они видели, что они знают? Отсюда случаются и ошибки, то завысят цену, то перестрахуются. Ну, оставят они, иногда, для постоянного клиента какую-нибудь безделушку, которую тот давно ищет. Не выгонять же их за эти три рубля или шоколадку на улицу, да и кто пойдет на такие оклады? Продавщицы, к примеру. Девочки молодые, одеться, обуться модно хочется. Сами понимаете, дрянное пальтишко на четыре-пять сотен тянет, сапожки - двести. От этих цен дурно становится. Жить-то как-то и молодежи надо, у них наших, - заведующий похлопал себя по животу, - жировых запасов еще нет...

- Это, точно.

- Я видел, как вы неодобрительно изучали этих негодяев, это позорное пятно на груди нашего магазина, - перекупщиков.

- Да, не очень приглядно...

- Я, тут, для вас, - директор протянул Альберту листок, - на всякий случай, списочек подготовил и всех их, поименно, сюда вставил. Здесь и фамилии их, и адреса, и, даже, номера паспортов. Сами понимаете, они сюда тоже сдают. Вот, молодежь, оценщики и продавцы, значит, самостоятельно переписали их всех и принесли мне...

- Ну, вот, - сказал Альберт, когда они вышли из антиквариата, - теперь тебе осталось вызвать всех стоявших в очереди людей и выяснить, кто же сдавал ворованную лампу. Да, кстати, ты можешь зайти завтра после обеда ко мне, я буду беседовать с одним из здешних перекупщиков. Познакомишься с этим типом людей. Попадаются довольно интересные экземпляры. Можешь подготовить для него парочку вопросов.

- Ладно, зайду. - Николаев взглянул на часы. - О, уже половина шестого. Я обещал сегодня пораньше позвонить Ольге.

 

 

В половине седьмого Николаев встретился на своем обычном месте, возле Академии художеств, с Ольгой. Высокая, красивая, она, как всегда, была неотразима в своей коротенькой курточке и обтягивающих ее стройные ноги джинсах.

- Что ты сегодня такой грустный? - спросила девушка.

- С чего веселиться? Дело такое досталось, голову впору сломать.

- Если бы ты знал три закона Чизхолма, то всегда был готов к неприятностям и ничего не ломал.

- Что за законы?

- Слушай первый: Все, что может испортиться, - портится. Следствие из него: Все, что не может испортиться, портится тоже. Закон второй: Когда дела идут хорошо, что-то должно испортиться в самом ближайшем будущем. Следствие первое: Когда дела идут хуже некуда, в самом ближайшем будущем они пойдут еще хуже. Следствие второе: Если вам кажется, что ситуация улучшается, значит, вы чего-то не заметили. Закон третий: Любую цель люди понимают иначе, чем человек ее указавший. Следствие первое: Если ясность вашего объяснения исключает ложное толкование, все равно кто-то поймет вас неправильно, то есть превратно. Следствие второе: Если вы уверены, что ваш поступок встретит всеобщее одобрение, кому-то он обязательно не понравится... Они смешные, но я им, в кое-чем, доверяю.

- Нечто подобное я уже где-то слышал, правда, под другой фамилией.

- Ну, вот, вечно ему не угодишь. Фамилия ему не понравилась.

Сергей с Ольгой еще на прошлой неделе договорились, что сходят сегодня на "Плюмбума". Они сели в трамвай и протолкались к передней двери.

Зажегся красный огонек светофора, и трамвай остановился у перекрестка. Женщина с авоськами, не обращая на запрещающий свет и сигналящие автомобили, перебежала дорогу.

- Вот, так всегда бывает, вначале мы теряем часы на стояние в очередях, а затем пытаемся наверстать секунды у светофоров, - сказала Ольга. - Это здесь, ты говорил, такси сбило человека? - спросила Ольга.

- Да, - кивнул Николаев, не сводя глаз на со стоящего на перекрестке старичка. Зажегся желтый, затем зеленый свет, и трамвай тронулся с места. Дедуля посмотрел зачем-то на трамвай, затем направо и, постукивая тросточкой, пошел через дорогу.

Проехав метров триста, трамвай остановился напротив стадиона.

- Сходим, - толкнул Ольгу Сергей.

- Мы собирались в кино. Что ты опять придумал?

- Пошли. Сейчас узнаешь.

Они, молча, пешком вернулись назад на предыдущую остановку. Сергей был очень серьезен, брови нахмурены, поэтому Ольга даже не пыталась расспрашивать его. Она знала, что если можно будет, он сам все расскажет.

Они сели в первый же подъехавший трамвай, и опять Николаев пробился вперед, к дверце вагоновожатой. Трамвай подъехал к светофору и остановился. На переходе в этот раз никого не было. Николаев взглянул на вагоновожатую, с равнодушным видом смотревшую на красный огонь светофора, и, сдвинув на затылок шапку, о чем-то задумался.

На остановке он постучал в дверь вагоновожатой и, показав удостоверение, спросил:

- Вам часто время приходится останавливаться, когда подъезжаете к перекрестку?

- Почти каждый раз. Движение трамваев на этом участке очень оживленное, а автоматический переключатель светофора наше начальство сделать не хочет...

- А вы, случаем, не знаете, кто-нибудь из ваших вагоновожатых не был свидетелем того, как на этом перекрестке таксист сбил старичка?

- Ну, как же не знать, - женщина закрыла двери и тронула ручку, - Клавка Мошкова как раз стояла, когда он под него бросился.

- Бросился?

Николаев, наверное, очень сильно изумился, потому, что вагоновожатая, взглянув на него, поправилась:

- Ну, я точно не знаю, сами у нее спросите. Она завтра на первом маршруте работает...

 

 

В четверг Курлюков встал рано. Первым делом, хотя было довольно темно, он обошел свой дачный участок, постоял, оглядываясь по сторонам, у посаженного вчера кустика смородины, затем принес охапку листвы, присыпал ею свежераскопанную землю и, зачем-то, вымыл у колодца лопату.

Взглянув на часы, он заспешил. Надо было успеть добраться до дома, переодеться во что-нибудь попроще, поставить машину на стоянку и еще не опоздать на работу.

Оценщик вывел из-под навеса "Жигули" и закрыл ворота. Взглянув в последний раз на высокий, опутанный колючей проволокой забор, Сергей Иванович медленно выехал по разбитой грузовиками дороге на шоссе. Отсюда, от дачного поселка до города, было всего двадцать минут езды на машине.

Курлюков достал из отделения для перчаток пачку "Мальборо", которую держал для особо почетных пассажиров, и щелкнул зажигалкой. Он, вообще-то, не курил, но сегодня это была уже третья сигарета.

"Им хорошо, убрали старика, а мне, что теперь делать?"

Он приоткрыл окошко и стряхнул пепел. Пальцы у него слегка подрагивали. Не помогла даже таблетка "Тазепама".

"Может, плюнуть на все и смыться куда-нибудь подальше? Да, куда, скоро зима..."

Сергей Иванович поежился, застегнул до конца молнию на куртке и включил отопитель.

"Бог ты мой, быстрей бы все это кончилось. Когда, наконец, можно будет выбраться из этого дерьма... Скорей бы смыться за бугор, но денег еще мало. Кому я там, без денег нужен?"

Он вспомнил толстенькую пачку долларов, только что закопанную в огороде, и на душе у него стало теплей.

"С ними меня везде примут. Узнать бы, где мой шеф деньги держит и грабануть. Вот у кого "зелени" куры не клюют. А, лучше, пришить его, чтобы потом..."

Полотно дороги вдруг слегка покачнулось. Курлюков от неожиданности нажал на тормоз. Водитель шедшая сзади машины подал сигнал и замигал фарами.

"Что это со мной? Заболеваю, кажется, простуду на даче подхватил. - Он выбросил сигарету, закрыл окно и слегка прибавил скорости. - Приеду, сразу же к Веронике, в поликлинику. Отдохну на бюллетене несколько дней, а там, глядишь, пронесет...""

Кроны деревьев вдруг начали вытягиваться вверх и закрывать небо. Огромные щупальца, извиваясь, потянулись из окружающих дорогу зарослей. Шоссе начало крениться. Оценщик вцепился обеими руками в баранку, стараясь удержать сползающую к обочине машину.

  Огромный мохнатый зверь, намного превосходящий по размерам "Жигули", вылез из-под заднего сиденья, закрыл покрытыми длинной черной шерстью лапами уши Курлюкову и, сопя, начал с причмокиванием лизать ему затылок. Холодный пот заструился у Сергея Ивановича по позвоночнику, и страх, похожий на липкую паутину, начал опутывать его члены. Шоссе тем временем кренилось все сильней и сильней, пока, наконец, полотно дороги не встало вертикально. Мохнатая лапа закрыла Курлюкову глаза, он крутанул баранку, и машина на всей скорости, сбивал белые столбики, рухнула под откос к огромным, в два обхвата, деревьям.

 

 

Утром Николаев первым делом направился в трамвайно-троллейбусное управление.

- Здравствуйте, вы Клавдия Мошкова? - спросил он у стоявшей рядом с трамваем полной женщины.

- Да, - она медленно и настороженно кивнула головой, - а что такое?

- Вы были свидетелем наезда на перекрестке улиц Суворова и Яуна?

- Ну, была. А вы, что, из ГАИ?

- Вспомните, пожалуйста, поточней, как это произошло.

- Ну, что я могла видеть со своего места? Красный горел. Я стояла на Суворова, таксист ехал по улице Яуна, и, вдруг, прямо ему под колеса, бросился этот старик.

- Прямо так и бросился?

- Да, из-за моего трамвая, вот так, с протянутыми руками. Потом зеленый свет зажегся, и я поехала дальше.

- А еще кто мог видеть все это?

- Любка. Я все время ее там высаживаю, на перекрестке. Я понимаю, что не положено, но трамвай все равно стоит, и ей оттуда ближе идти с полными сетками до дома.

- А где ее можно найти?

- А что ее искать? Вот она, сама идет. Люб! Иди сюда!

Молодая женщина в ватнике, поверх которого был натянут оранжевый жилет, подошла к ним.

- Ну, Клавка, какого ты себе хахаля подцепила.

- Из милиции он, - насупилась Мошкова, - насчет того старика, на перекрестке. Хочет спросить, что ты видела.

- Да, что я могла видеть? - Люба залезла в карман ватника, вытащила пачку "Примы" и закурила. - Я у дверей стояла. Только, когда выходила, с каким-то психом столкнулась, он мне чуть все яйца не побил.

- Как он выглядел? - сразу внутренне собрался Сергей.

  - Вы его можете описать?

- А шут его знает, как выглядел. Что я его, в женихи выбирала? В желтой куртке был одет.

- А не было ли поблизости еще кого-нибудь?

- Там, невдалеке, старик стоял. Он сразу же бросился к сбитому, но тот уже был мертв. Старик сказал, что надо сообщить семье о случившемся и начал по карманам искать документы погибшего.

- Он нашел их?

- Да, паспорт. А потом, как из-под земли, собралась огромная толпа народа, милиционер появился. Ну, что я, думаю, буду таскаться свидетелем с двумя сумками, и пошла домой. Да и дочка должна была уже из школы прийти.

- А, этот старик, тоже ушел? - спросил Николаев, зажав дипломат между ног и что-то записывая в блокнот.

- Да, какой он старик. Так, лет пятидесяти. Он документ покойного отдал милиционеру и тоже ушел. Ему как раз со мной по пути было.

- По пути?.. А кто из вас шел впереди?

- Я, кажется. Увидела его уже в магазине, когда за молоком зашла и встретилась с соседкой. Он рядом с нами крутился, крупу выбирал. Наверное, рис искал, а его уже, почитай, как вторую неделю нет.

- А потом, возле своего дома, вы его не заметили?

- Да, что мне, больше делать нечего, как за ним смотреть? - пробурчала Люба.

- Что ж, спасибо. Правда, у меня есть еще одна маленькая просьба. Вы не могли бы дать свои координаты, вдруг потребуется что-нибудь уточнить.

- Пожалуйста, Пилович Любовь Феоктистовна. Улица Суворова, дом десять, квартира восемнадцать. Можете и просто так заходить, в гости. Я не замужем.

 

 

- Где ты был? Шеф тебя искал. Скоро соберутся все комитенты, а тебя все нет и нет, - едва Николаев переступил порог кабинета, кинулся ему навстречу Соков.

- В трамвайно-троллейбусном парке.

- Что ты там искал?

- Как ты думаешь, человек бросается под автомобиль с протянутыми руками или нет?

- Не знаю, никогда не пробовал, - почесал затылок Володя, - а зачем тебе это?

- Ну-ка, - Сергей взял его за плечи и повернул к себе спиной. - Да ты расслабься. Вот так.

От резкого толчка в спину Володя подался вперед и, вытянув вперед руки, сделал несколько шагов.

- Ты чего, - в негодовании обернулся он к Николаеву, - а если бы я упал и убился?

- Успокойся, дорогой. Это был всего лишь следственный эксперимент. Теперь я на сто процентов уверен, что кто-то помог попасть Федорову под машину. Не зря он протянул руки, когда шагнул под машину. Это, кстати, совпадает и с показаниями таксиста.

 

 

- Итак, вспомните, кто за кем стоял, и станьте в той же последовательности, - обратился к комитентам Николаев.

Пока собравшиеся в красном уголке отделения милиции люди пытались вспомнить, кто за кем стоял, Сергей отвел Сокова в сторонку и шепнул:

- Пролезь вперед, вместо того, с Кубы, посмотрим, заметят ли они подмену.

Едва Володя встал впереди бабки, как она сразу же на него набросилась:

- Ты куда? Я первая стояла. Передо мной никого больше не было.

- Как это не было? - удивился Николаев. - У меня, по списку, первая квитанция была выдана не вам, а мужчине.

- Правильно, - встряла в разговор женщина с фиолетовыми волосами. - Первой стояла эта старушка, затем какая-то молодая женщина с электробритвой, но у нее не приняли... Затем старичок с рамкой, но его тоже здесь нет. Он еще спрашивал что-то у оценщика, а тот на него накричал... А впереди никого не было. И, вообще, этот наглый оценщик не хотел у меня принимать, пока я не сообщила, чья я...

- Так все было? - Перебив ее, обратился Николаев к очереди.

- Да, да, - закивали все головами.

- Может, кто-нибудь заметил что-нибудь необычное. Может, кто слышал, что спрашивал отсутствующий старичок у оценщика?

- Я слышала, - сказала худенькая женщина в очках. - Я стояла за этим старичком и все слышала. Он просил, чтобы оценщик оставил ему яйцо в желтом бархатном футляре и предложил за это двадцать рублей.

- Ну, а оценщик?

- Он ответил старику, что это государственный магазин, а не частная лавочка.

- Это ваше было яйцо, - спросил Николаев у стоящей впереди старушки.

- Да, какое там, - махнула она сухонькой, почти прозрачной рукой, - Оно, милок...

- Постойте, - прервал ее следователь и повернулся к все еще стоявшим друг за другом свидетелями. - Вы свободны. Спасибо, что помогли нам.

Едва, дверь за последним свидетелем закрылась, Сергей вновь повернулся к старушке.

- Вы сказали, что яйцо не ваше, так чье оно?

- Мать моя, милок, в восемнадцатом годе возвращалась из гошпиталя, она санитаркой работала, ну и, как раз, на ее глазах, перед самым домом, мы тогда еще в Питере жили, бандиты напали на мужчину. Патруль подоспел, а они врассыпную, мужчина, которого грабили, тоже бросился бежать. Подстрелили его матросики. Иностранцем каким-то оказался. Утром, милок, пошла мая мать свою сумочку искать, она ее от страха, когда драку увидела, за забор сунула, чтобы не отобрали, и нашла эту коробку с яйцом. Вот, с тех пор, она у нас была.

- Вы не знаете, продано оно или нет?

- Продали, милок. Сказали, в тот же день продали, а, вот, деньги, говорят, только завтра дадут.

- А как оно выглядело? Вы не могли бы, поподробней, описать его?

- Коробочка, милок, такая, желтенькая, внутри яичко, в нем розочка, а уже в ней, клеточка с птичкой.

- А надписи там какой-нибудь не было?

- Да я, милок, так не рассматривала, мож, и было что, да я запамятовала.

- Что ж, спасибо вам. Возможно, еще разок придется вас побеспокоить, а, пока, до свидания.

- Я думаю, надо немедленно арестовывать оценщика, - сказал Соков, едва старушка вышла из красного уголка. - Тут даже ежу понятно, что этот Курлюков здесь главарь. Он организовал преступную группу, которая грабила квартиры с антиквариатом, а, затем, выставляла награбленное под чужими фамилиями в комиссионном магазине. Вполне возможно, если покопаться в квитанциях, мы найдем еще целую кучу таких ламп и прочих ворованных вещей... Что ты намерен делать?

Николаев посмотрел на часы.

- Сначала я схожу к Альбертику, он обещал показать мне перекупщика, отирающегося возле "комка".

- Возле чего? - переспросил Володя.

- Комиссионного магазина. Вдруг этот спекулянт знает что-нибудь об оценщике. А, затем, попрошу совета у более информированных в этой области товарищей.

 

 

- Здравствуй. Извини, что опоздал.

- Привет. Ничего, садись, - кивнул Николаеву Альберт и вновь повернулся к молодому человеку в серой куртке с множеством карманов и американским флажком на рукаве. - Продолжай, что замолчал?

Обладатель накладных карманов дернул головой и скривил рот в иронической улыбке.

- Мозги можете дурачкам пудрить. Припугнете их, пообещаете, что отпустите, а как только сознаются во всем, - бабах! и засадите на пяток лет.

- Никто тебя не собирается запугивать, а тем более обещать.

- Альберт Артурович, вы же не хуже меня знаете, - перепродажа товара только в том случае образует преступление, если уже в момент покупки преследует цель наживы. Если же я, допустим, как в этом случае, купил себе вазочку для личных нужд, например, поставить свежие цветы, чтоб не завяли, а затем, ввиду того, что в ней отпала необходимость, продал ее, пусть даже по более высокой цене, то я, просто-напросто, совершил правомерную гражданско-правовую сделку.

- Все бы было бы так, если бы ты, действительно, покупал для себя, и речь шла только об одной вазочке, - сказал с грустью в голосе Альберт. - Ладно, оставим этот разговор. Тут пришел мой коллега, он хочет задать тебе парочку вопросов.

- Давайте, задавайте, - пожал плечами молодой человек. - Мы, теперь, люди подневольные. Надеюсь, вы не забудете зачесть это, как помощь следствию.

- Что вы можете рассказать об оценщике антикварного магазина Курлюкове Сергее Ивановиче? - спросил Сергей.

- Ты смотри, - удивился перекупщик. - У него и имя-отчество есть, а то мы его, просто, промеж собой, "куркулем" звали. Он, зараза, имел "жигуль" и двухэтажную дачу за городом, а сам все шлангом прикидывался и в заплатанных брючках в общественном транспорте ездил.

- Откуда у него машина и дача? Чем он занимается?

- О, пустой номер у меня спрашивать. Этот типчик с нами дела не имел. Если с Хеленой, приемщицей из стекла-фарфора, можно было работать, то он, наверняка, имел где-то там такую крышу, - спекулянт ткнул пальцем в потолок, - на более высоком уровне. Кто мы такие? Шестерки. Подумаешь, за месячишко, если повезет, сотен пять сделаешь. А там людишки крутые, если им десять штук не светит, то они и пальцем не пошевелят.

- А, может, вы, случайно, знаете, на кого мог работать Курлюков?

Спекулянт, посмотрев на Николаева, криво улыбнулся.

- Не знаю я ничего... Уж лучше я сам петельку на шею надену. У них весь магазин такой, все, как на подбор. Деньги на квартиру нужны, а, иначе, я бы туда и близко не сунулся. От греха подальше. Не зря же они ""куркуля" убрали, почувствовав, что вы им заинтересовались.

- Что вы сказали?

- А вы не знаете? Ну, умора! Он с дачи ехал и разбился на своем "жигуленке".

- Вы считаете, что это...

- Ничего не считаю, - вдруг прервал Сергея молодой человек. - И, вообще, отвяжитесь от меня. Я вам все сказал, больше ничего не знаю.

- Александров, выйдите за дверь и успокойтесь. Прошу никуда не отлучаться, вы мне еще понадобитесь, - Альбертик встал и открыл окно. - После каждого разговора с подобными людьми мне хочется полностью сменить воздух в кабинете. Да, кстати, ты здорово побледнел, когда узнал о смерти оценщика.

- Знаешь, я к тебе насчет него и пришел. Можно позвонить?

- В чем дело? Пожалуйста.

Прижав плечом трубку к уху, Сергей набрал номер.

- Ян Янович, это Николаев, разрешите к вам зайти?

 

 

Прежде всего, Сергей рассказал шефу о том, как прошел следственный эксперимент с очередью.

- Выходит, к этому делу имеет отношение оценщик? - спросил майор.

- Да, похоже на то. Жаль, что мы уже никогда не сможем его об этом спросить.

- Как это?

- Кто-то позаботился о том, чтобы он больше не утруждал себя разговорами с представителями милиции. Перекупщик, которого допрашивал Альберт, сказал, что Курлюков разбился сегодня на своей машине, возвращаясь с дачи. Спекулянт высказал предположение, что оценщик работал на кого-то, и его убрали.

- Что, мы, опять, все новости последними узнаем? - покачал головой Гинтарас.

- Он разбился сегодня, и поэтому происшествия не было в утренней сводке.

- Ладно, не оправдывайся, у меня тоже кое-что есть по этому делу. - Начальник положил перед Николаевым вскрытый конверт. - Анонимное письмо на Курлюкова. Здесь есть и про машину, и про дачу, а вот, о том, что он на кого-то работал, нет ни строчки.

Раздался телефонный звонок. Майор поднял трубку.

- Да... Да... Хорошо, я скажу ему, - он прикрыл микрофон рукой. - Дежурный сообщил, что на даче Курлюкова был пожар. Похоже на умело организованный поджог. Эксперты уже выехали. Не хочешь и ты туда съездить?

- Там и без меня специалистов достаточно. Я думаю, сейчас куда важней заняться утренней аварией.

 

 

- Знаешь, что оценщик из комиссионного магазина разбился на машине? - спросил Соков, едва Николаев переступил порог кабинета.

- Да, уже слышал.

- Тут передали для тебя вторую часть квитанции Федорова, - Володя показал на стол.

Сергей открыл папку.

- Да, похоже, это она, но надо, на всякий случай, проверить, - он вытащил из сейфа найденный в паспорте Федорова обрывок квитанции и совместил два кусочка. - Совпадают. Где нашли?

- В боковом кармане сумки Курлюкова, лежавшей в багажнике. Интересно, для чего ему надо было хранить такую улику? Может, жадность подвела, хотел сто рублей получить за проданную рамочку Федорова?

- Не знаю, не знаю. - Сергей перевернул обрывки квитанции. - Смотри, теперь мы можем прочитать, что было написано на обратной стороне...

- Что ты замолчал? Что там написано?

- "Курлюков Сергей Иванович".

- Выходит, это он или по его поручению сунули Федорова под машину?

- Не нравится все мне это... Володя, сделай доброе дело, смотайся к гаишникам, выясни у них все насчет аварии, может, свидетели какие есть. Попроси экспертов, чтобы они еще разок, повнимательней осмотрели машину.

 

 

Капитан БМРТ[2] Владислав Семенович Юркус хлопнул вахтенного штурмана по плечу. - Не забудь, завтра отход.

- Да, дадут мне забыть об этом, - проворчал второй штурман, поправляя повязку на рукаве.

Капитан слегка усмехнулся и, насвистывая какую-то веселую мелодию, спустился к себе в каюту. Умывшись, он переодел рубашку. Одна из запонок упала на пол. Юркус нагнулся и пошарил под диваном.

- Куда она закатилась? - чертыхнувшись, он засунул руку подальше и, вдруг, наткнувшись на что-то, вытащил из-под дивана небольшой пакет. С удивлением уставившись на него, капитан развязал бечевку. Из пакета выскользнул тяжелый сверточек. Ударившись об пол, он разорвался и, вдруг, обернулся десятками сверкающих золотых кружочков, со звоном рассыпавшихся по всей каюте.

Буквально через несколько секунд, в течение которых Юркус простоял в оцепенении, раздался стук. Вздрогнув, капитан сунул пакет назад, под диван, и приоткрыл дверь.

В коридоре стояла молодая женщина в маленьком белом фартучке.

- Владислав Семенович, разрешите, я приберу у вас в каюте?

- Нет, нет. Сегодня у меня ничего не надо убирать.

- Но завтра отход, и я...

- Я же сказал, не надо. Я сам все приберу.

Женщина дернула плечом и удалилась, покачивал бедрами. Капитан, облегченно вздохнув, закрыл каюту на ключ и бросился подбирать рассыпавшиеся по каюте золотые монеты. Собрав их, он вытащил из встроенного шкафа сумку с надписью "Монтана" и запихнул туда найденный под диваном пакет. Закрыв каюту, Владислав Семенович подергал на всякий случай за ручку и спустился по трапу на берег.

 

 

- Итак, вы говорите, что он вел себя на дороге довольно странно, - Николаев прошелся по кабинету, а затем вновь повернулся к свидетелю. - Чем это можно было бы объяснить?

- Было такое ощущение, что он здорово набрался, прежде чем сесть за руль. Я чуть не врезался в него, когда он вдруг ни с того, ни с чего вдруг затормозил. Я посигналил и пошел на обгон, но не тут-то было, он держался разметочной полосы и не давал себя обогнать, а затем и вообще заметался по дороге.

- Значит, вы считаете, что он был пьян?

- Кто его знает, - развел руками мужчина, - но нормальный человек такие пируэты не стал бы выписывать.

На столе зазвонил телефон. Сергей взял трубку.

- Николаев... Что показало вскрытие?.. В крови большое количество гормонов надпочечника, многочисленные повреждения мелких капилляров лобных долей мозга... Что из этого следует?.. Ясненько. - Он прикрыл ладонью микрофон и повернулся к Сокову. - Эксперт звонит. Они только что закончили... Сколько, ты говоришь?.. Двадцать миллиграмм. Ну-ка, еще разок скажи название лекарства... Записал. Спасибо. До свидания.

Николаев бросил трубку и вновь заходил по кабинету.

- Может, я больше не нужен? - поднялся свидетель.

- Да, да, - повернулся к нему Сергей, - вы можете идти.

- Что там? - спросил Соков.

- Кто-то залил Курлюкову в отопитель кузова вот это лекарство, - Николаев протянул Сокову листок с названием препарата. - Под действием температуры оно начинает интенсивно испаряться. Едва оценщик включил обогреватель, как оно попало в кабину "жигулей" "Жигулей" и вызвало у него сильнейшие галлюцинации. В результате - авария.

- Ловко придумано.

- Володя, будь другом, возьми листок с названием и смотайся в психиатрическую больницу. Это лекарство может быть только там. Постарайся узнать, каким образом оно могло попасть к преступникам.

- Пятый час, уже поздно...

- Ничего, ты парень пробивной, девушки тебя любят.

- Какие девушки, там одни амбалы...

- Николаев, срочно зайдите ко мне! - раздался из селектора голос майора Гинтараса.

Сергей с Владимиром переглянулись. Вероятно, случилось нечто необычное, потому, что Ян Янович только в исключительных случаях пользовался селекторной связью.

- Ну, я пошел, - махнул Соков, - а то мне еще какой-нибудь работенки подкинут. Пока.

 

 

В кабинете у начальника сидел майор из комитета государственной безопасности и еще какой-то мужчина в кожаном пиджаке.

- Проходи, садись. Посмотри, какой я тебе подарок приготовил, - сказал Гинтарас Николаеву и показал на стоящий на столе оклеенный желтым бархатом футляр.

Сергей взял его в руки и открыл. Внутри лежало небольшое, сантиметров семь-восемь в высоту, яйцо. Оно было украшено эмалью, золотыми накладками и драгоценными камнями.

- Откуда это у вас? - спросил удивленный следователь, сводя глаз с чуда ювелирного искусства.

- Открывай дальше, что остановился?

Николаев нажал на небольшой, слегка выступающий камушек, и яйцо разломилось надвое. Внутри лежал несравнимый ни с чем по красоте розовый бутон.

- Это же, то самое яйцо, что Федоров пытался купить у оценщика! - воскликнул Сергей. - Какая прекрасная работа! Кокошник, пятьдесят шестая проба. Смотрите, здесь есть даже клеймо мастера - "М.П." Так это же изделие фирмы Карла Фаберже, клеймо самого Михаила Перхина. Похоже, это одно из тех яиц, изготовленных для императорской семьи. Бутон розы как настоящий. Ян Янович, откуда это у вас?

- Вот, - майор кивнул на сидящего у окна мужчину в кожаном пиджаке, - благодаря бдительности капитана БМРТ Юркуса Владислава Семеновича. Он обнаружил его у себя в каюте, под диваном. На яйце обнаружены три годных для идентификации отпечатка пальцев.

- До сих пор трясет от злости, - нахмурился капитан, - если бы я не уронил запонку, то завтра, при таможенном досмотре, на меня могло пасть подозрение в провозе контрабанды.

- Владислав Семенович, тот, кто это сделал, ни в коем случае этого не хотел. Он рассчитывал, что таможенники не полезут в вашей каюте под диван. Может, у вас есть кто-нибудь на подозрении?

- Нет, никого. Почти со всеми мы уже не один раз были в рейсе, и все они зарекомендовали себя с хорошей стороны.

- Сколько человек у вас в экипаже?

- Девяносто три человека.

- Неужели, вы обо всех можете так сказать?

- Видите ли, море - не берег, на судне все, как на ладони, сразу видно, кто "сачок", а на кого можно положиться.

- Вы сказали, что у вас завтра отход.

- Да, после обеда.

- Похоже, придется отложить его, - задумчиво покачал головой Гинтарас. - Мы не успеем, даже при помощи коллег из КГБ, за оставшиеся неполные сутки обнаружить среди девяноста человек хозяина этого яйца.

- Ян Янович, возможно, нам и не придется задерживать выход рыбаков. Я кое-что придумал, но, для этого, - Сергей повернулся к капитану судна, - требуется ваше согласие, Владислав Семенович.

И Николаев изложил свой план поимки. Представитель КГБ занял роль наблюдателя, похоже, он не хотел брать ответственность на себя. Ему было легче выждать, чем это кончится, и, в случае неудачи, свалить всю вину на МВД и прокуратуру. Формально все условности были соблюдены, дело начала милиция, но, пару лет назад, КГБ, без всяких разговоров, забрало бы это дело себе. Похоже, они пытаются, хотя бы сделать вид, что тоже играют в демократию.

Когда совещание закончилось, подполковник из КГБ подошел к Николаеву, отвел его в сторонку и, подмигнув, спросил:

- Что, больше никого не хоронишь?

Сергей сделал вид, что не понял, но он отлично знал, что кэгэбэшник, просто так, о его двухлетней давности “грешке" напоминать не стал бы.

- Да, ладно, - майор госбезопасности покровительственно похлопал Николаева по плечу, - это я, так, к слову. Кто старое помянет, тому глаз вон. Не хочешь к нам перейти работать?

- Не справлюсь, - неопределенно пожал плечами Сергей. Сразу же отказывать сотруднику КГБ мог только самоубийца.

- Государственную квартиру сразу бы получил. Звездочку на погоны. Потом бы мог уйти, если не понравится.

"Как же, уйдешь от вас, только вперед ногами", - подумал Николаев, а вслух сказал:

- Не знаю, как-то не думал об этом.

- Ну, время у тебя еще есть. Чего-то давно я тебя в нашем кафе не видел.

- Я, там, всего один раз был.

- Да, точно, с Соковым, - улыбнулся кэгэбэшник. - Так, ты, зашел бы, как-нибудь, поговорили...

- Даже не знаю... Какая вам от меня польза? Да я и не член партии.

- Ничего, не робей, заходи, - вновь похлопал Николаева по плечу майор и, кивнув Гинтарасу, вышел из кабинета.

Сергей тоже направился к дверям.

- Николаев, останьтесь, - нахмурив брови, сказал начальник отдела.

Сергей подошел к столу Гинтараса. Тот еще сильней нахмурил брови и спросил сурово, без всяких околичностей:

- "Стучишь"?

- Ян Янович, вы отлично знаете, что они, со своими агентами, на людях, тем более на глазах у начальства, не разговаривают. Предлагал перейти к ним. Наверное, думал, что после того, как все увидят, что он со мной запанибратски разговаривает, от меня, как от огня, шарахаться будут. Сам запрошусь к ним.

- Да, - задумчиво произнес Гинтарас, - такие... Как, там, твой Соков любит говорить?

- "Хохмочки"?

- Во-во... Они любят устраивать. Сам чуть не купился. Хотел, уже было, "веселую" жизнь тебе устроить.

  - Вы отлично знаете мою биографию. Я и по молодости этим делом не баловался, что ж, теперь, на старости лет, жопу кому-нибудь лизать?

- Ну-ну, в старики записался, - взгляд майора потеплел. - Небось, квартиру сразу предлагал?

- Предлагал.

- Да, многие на этот крючок клюют... После всяких блатных, ты у нас первый на получение квартиры, стоишь, но на верху, - майор развел руками, - тебя все время из списка вычеркивают. Похоже, ты кому-то по партийной линии здорово насолил. А, может, это, как раз, нашего разлюбезного майора работа.

- Ян Янович, я никогда не лез в политику.

- Тут, иногда, и лезть не надо. Все ходите, с Соковым, политические анекдоты рассказываете. Из-за вас до пенсии с работы выкинут. Глаза бы мои вас, юмористов чертовых, не видели. Иди, работай.

 

 

- Ну, что вы там, как сонные мухи, возитесь. Поторапливайтесь, завтра отход, а у нас и половины продуктов не загружено. Так вы до трех часов ночи будете копаться, - крикнул с мостика второй штурман матросам, разгружающим на пирсе при свете прожекторов электропогрузчик.

- Куда спешить? Все равно завтра какую-нибудь недоделку обнаружат и опять отложат отход на пару дней, - посмеиваясь, ответил ему водитель погрузчика, положив ноги на руль. - Что, в первый раз?

Откуда-то из темноты, к трапу БМРТ, шатающейся походкой подошел "бич".

- Это "Комсомолец"? - спросил он слегка заплетающимся языком.

- "Комсомолец", "Комсомолец"! - загоготали матросы. - Где это ты успел так набраться? Как тебя через проходную пропустили?

- Им сейчас не до меня. Вашего кэпа замели с целой сумкой икон и крестов.

Матросы побросали работу и сгрудились вокруг пьяненького "бича".

- Ну и дела творятся! Неужто, правда? - удивился один.

- Не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся, - усмехнулся другой.

- Ты не врешь? - тряхнул пьяного боцман.

- Да, чтоб вам провалиться на этом месте. Все в натуре. Ребята, дайте пятерочку, послезавтра отдам.

- У нас завтра отход.

- Тем более, - зачем орлам деньги?

- Пошел бы ты... Постановлений о борьбе с пьянством не читаешь?

- Читаю, читаю, чего пристали? Уж, пятерки пожалели... Ну, ничего, говорят, у вашего кэпа и в каюте кое-что припрятано было. Вот, заявятся к вам утром таможенники и устроят шмон. Они уж вам покажут! - "Бич" дернул рукой и поплелся к другому судну.

Возле трапа, привлеченные громким разговором, собралось несколько человек, в том числе буфетчица, которая выделялась среди всех своим белым фартучком.

- Что случилось? - крикнула она сверху бросившим разгружать электропогрузчик матросам.

- Да, говорят, кэпа замели с "досками" и крестами. Утром обыск будет в его каюте.

- А я-то думаю, чего он меня сегодня к себе убирать не пустил.

 

 

 

- Сколько? - спросил Соков.

Николаев, стоявший с карманной рацией возле открытого иллюминатора, посмотрел на светящийся циферблат часов и, так же, шепотом, ответил:

- Три часа.

- Что он копается?

Откуда-то доносился скрип землечерпалки.

Радиопередатчик пискнул, и из него раздался голос:

- Возвращается. Подходит и осторожно стучит в дверь. Дергает за ручку. Черт! Опять уходит... Нет, идет назад. Достает что-то из-за пазухи. Открывает дверь, входит. Сергей сложил антенну, сунул передатчик в карман и сказал дежурящему у дверей Володе:

- Пора.

Они осторожно, на цыпочках, вышли в коридор и направились к каюте капитана. У дверей уже стояли два человека. Один из них прижал указательный палец к губам.

В конце коридора вдруг распахнулась дверь, и в прямоугольнике света появилась женщина в белом передничке.

- Что вы здесь делаете? Кто вы такие? - громко спросила она.

Николаев приложил палец к губам, но было уже поздно, ручка двери капитанской каюты дернулась, и раздался щелчок. Соков налег на дверь.

- Закрыл на защелку. Придется выбивать.

Сергей переложил пистолет в другую руку и повернул ручку двери. Володя с силой ударил по ней ногой. Распахнувшись, она ударилась об резиновый упор и чуть было вновь не захлопнулась. Соков толкнул ее рукой и первый ворвался в каюту капитана, но там уже никого не было. Недолго думая, Володя бросился к раскрытому иллюминатору, выскочил на палубу и тут же наткнулся на лежащего ничком человека.

- У него нож, - прохрипел раненый, - на бак побежал.

Николаев вытащил антенну радиопередатчика, высунул ее в иллюминатор и передал:

- Всем, всем! Я первый. "Грузите апельсины бочках".

- С вами не соскучишься, - майор Гинтарас вошел в каюту. Сегодня он, как и все, участвующие в операции был в гражданской одежде. - Упустили?

- Никуда он не денется, - махнул Сергей, и, как бы в подтверждение его слов, вокруг разом вспыхнули прожектора, осветив судно и пирс.

Ослепленный преступник споткнулся и упал, но тут же, вскочив, бросился к правому борту. Выбравшись через иллюминатор на палубу, Сергей успел заметить, как темная фигура вспорхнула ласточкой и почти без брызг вошла в холодную ноябрьскую воду.

- Второй, я первый. Пациент перешел к водным процедурам, - скороговоркой выпалил в микрофон следователь.

Из темноты вынырнул мощный катер. Его прожектора заскользили по воде. В пятне света мелькнула голова плывущего. Прожектора пересеклись на ней. Над водой на мгновение мелькнули белые кроссовки.

- Ну, что там? - спросил майор. Из иллюминатора ему не было видно, что творится у носа судна.

- Нырнул. А, вот он, с другой стороны катера появился. - Сергей нажал кнопку на корпусе передатчика. - Второй, я первый. Он с левого борта, в десяти метрах от вас.

Но едва прожектор поймал голову беглеца, как она вновь исчезла под водой.

- Уйдет в темноте, - стукнул по раме иллюминатора Гинтарас, - или утонет. Вода как лед.

На катере забегали.

- Что они там делают?

- Сам не пойму, - всматриваясь в темноту, сказал Николаев.

Через несколько минут все было закончено. Закутанного в сеть преступника вытащили из катера на берег, и молоденький милиционер, приложив руку к фуражке, шагнул навстречу Гинтарасу.

- Товарищ майор, преступник задержан.

- Вижу. Эка вы его!

- Мы вчера вечером сеть у браконьеров конфисковали, сдать еще не успели. До армии я рыбаком был, ну вот, решил посмотреть, не разучился ли рыбу ловить.

- Поменьше бы такой рыбешки в наших водах водилось...

 

 

- Рассказывай.

Соков пристроился за столом напротив Николаева и вытащил из внутреннего кармана пиджака листок бумаги.

- Вчера, как ты знаешь, я в больнице уже никого не застал. Сегодня узнал, что утечка лекарства в клинике, даже в таких небольших количествах, исключена. Поэтому я направился на аптечный склад и выяснил, что во время последнего ремонта, который делали два нанятых по совместительству рабочих, было обнаружено исчезновение несколько упаковок пантокрина - спиртового экстракта из рогов оленя. Я подумал, кроме него, они могли прихватить и то лекарство, что залили оценщику в отопитель, и, на всякий случай, смотался в отдел кадров за их фамилиями. Вот, держи.

Сергей взял протянутый через стол листок, молча прочитал, затем достал из лежащей перед ним папки какой-то список и ткнул в него пальцем.

- Все правильно, Афанасьев А.Р. и Рекстиньш А.К. Оба работают в антикварном магазине. Круг замкнулся.

- Как допрос Константинова прошел?

- Знаешь, еще ночью этот любитель морских процедур показался мне подозрительно знакомым, и, вот, сегодня, на допросе, я вспомнил, где его видел. Теперь я точно знаю, почему Федоров соврал мне насчет соседей, он просто испугался встречи с Константиновым.

- Какой встречи и где?

- Придя в милицию, чтобы рассказать о делишках Курлюкова, Федоров столкнулся здесь, в наших дверях, с моряком и сразу же смекнул, что за ним устроили слежку, и, если он проговорится, то его рано или поздно убьют, и пошел на попятную. Помнишь, как он громко говорил?

- Да, - утвердительно кивнул Володя, - старик орал, как сумасшедший. Я подумал, что он глухой.

- Я тоже так подумал. Опросив соседей, я выяснил, что он никогда не жаловался на слух. Кричал он для того, чтобы оставшийся за дверью Константинов, мог его услышать. Федоров даже пытался оставить дверь приоткрытой, когда вошел в кабинет, но ты ее закрыл.

- Хочешь сказать, что это я, прикрыв дверь, подписал ему смертный приговор?

- Нет, конечно, - усмехнулся Николаев, - в любом случае его убрали бы, что б не рисковать.

- А сколько могло стоить это яичко там, за границей?

- Видишь ли, - Сергей почесал затылок, - "яйцо" не просто ювелирное изделие. Во-первых, работа Михаила Перхина, одного из лучших ювелиров фирмы Карла Фаберже. Во-вторых, принадлежало Александре Федоровне. В общем, за императорское яичко преступники могли отхватить у зарубежного антиквара или коллекционера не менее ста тысяч в конвертируемой валюте, которую у нас тоже можно было бы выгодно продать, а это уже тысяч четыреста на наши деньги.

- А как бы они перевезли сюда сто тысяч, опять под диваном в капитанской каюте?

- А их не перевозить не надо, просто уезжающий из страны человек, оставляет здесь свои накопления в рублях или в недвижимости, а там, за границей, получает, естественно, в пересчете на черный курс, доллары или марки. Сейчас, когда многие сваливают за бугор, это довольно выгодный бизнес.

- Да, - тяжело вздохнул Соков, - за такие деньги, они, пожалуй, кого угодно убили бы.

- И еще убьют, если мы их не остановим. - Николаев захлопнул дипломат и встал, - Ты мне нужен, надо бы смотаться в одно место.

- Может, не я тебе нужен, а моя машина?

- Успокойся, вы оба.

- Куда? - спросил Соков, когда они заняли места в "Форде".

- В трамвайно-троллейбусный парк.

 

 

Пилович Сергей нашел в цеху.

- Где же все ваши мужчины? - поинтересовался следователь, помогая ей поставить на стенд тяжелый электродвигатель.

Она улыбнулась и протянула Сергею ветошь.

- Вытрите руки. Где же им быть после получки? Отсиживаются по своим углам, боятся на глаза начальству попасть. У нас теперь с этим делом строго. У вас разве не так?

- Нет, почему же, у нас, как везде. Любовь Феоктистовна, я хотел бы вам показать несколько фотографий. Может, вы признаете кого-нибудь из них? - следователь вытащил из конверта несколько фотографий и, как фокусник, веером разложил на дипломате. - Вот, посмотрите.

- Вот этот, - Пилович взяла одну из фотографий, - похож на солидного мужчину, стоявшего на тротуаре невдалеке. Правда, он здесь моложе.

- А человека, с которым вы столкнулись, выходя из трамвая, нет? - спросил Николаев.

- Нет. Он был такой сморщенный, и нос на боку.

- А говорили, что не запомнили его.

- Так вот, только это и помню, что нос на боку, - начала оправдываться женщина.

Сергей вытащил из дипломата еще один конверт.

- Любовь Феоктистовна, посмотрите тогда вот здесь.

- Да вот же он, - ткнула она пальцем в фотографию. - Я в руках держала две сетки, а он меня чуть с ног не сбил.

- Большое спасибо. До свидания.

- Не за что. Заходите в гости.

Николаев помахал ей в ответ рукой.

- Серега, пока ты ходил, тут ко мне пристал какой-то псих и стал требовать, чтобы я продал ему свой "Форд".

- Ну и что ты ему сказал?

- Что он так же похож на коллекционера старинных автомобилей, как я на Рокфеллера.

- Я недавно разговаривал с одним старичком, так он сказал, что в последнее время особенного много развелось скупщиков и перекупщиков. На одного коллекционера приходится человек по десять спекулянтов. Представляешь, во сколько раз может возрасти стоимость какого-нибудь раритета, пока он их всех пройдет и каждый на ней "наварит"?

- Да, антиквары ворочают большими деньгами, - усмехнулся Владимир.

- Не все. Мне приходилось иметь дело со многими настоящими коллекционерами, и все они живут довольно скромно. Если и появляются у них деньги, то тратят их не на модные шмотки, а на пополнение своих коллекций, которые, кстати, потом переходят в наши музеи.

- Ладно, пускай живут, - согласился Соков, заводя машину. - Куда теперь?

- К шефу. Постарайся не отлучаться никуда далеко. Похоже, нам сегодня предстоит последняя и самая важная часть нашего дела - арест главных действующих лиц.

 

 

Николаев постучал и открыл дверь. Заведующий магазином стоял в пальто и шапке, перебирая какие-то бумаги. Увидев милиционера, он тут же захлопнул лежащий на столе большой черный «дипломат» и спросил:

- Чем обязан?

- Гражданин Гребельский, мы по вашу душу, - Сергей вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул и положил на «дипломат» заведующего, - вот постановление на арест.

Гребельский было дернулся к дверям, но Соков положил ему на плечо руку и посоветовал:

- Лучше не надо.

Николаев показал на селектор.

- Вызовите сюда ваших помощников Афанасьева и Рекстыньша.

Заведующий снял свои фирменные очки, в упор, сквозь щелочки глаз, посмотрел на следователя и нажал кнопку на панели селектора.

- Афанасьев, Рекстыньш, тут вас тут друзья из милиции ждут не...

Николаев выключил селектор и спросил:

- Зачем вы это сделали?

Со двора послышался выстрел, и звон разбитого стекла, затем громыхнуло еще три раза подряд. Сергей кивнул Володе. Тот выскочил в коридор и через минуту вернулся.

- Один готов, второго взяли живым.

Следователь вынул из кармана наручники, надел их на заведующего и подтолкнул его к двери.

- Идемте. Володя, осмотри здесь все и опечатай. Не забудь прихватить дипломат.

 

 

Раздался стук в дверь и в кабинет, в сопровождении милиционера, вошел заведующий антикварным магазином.

- Здравствуйте гражданин Гребельский, - сказал Сергей и показал на стул, - садитесь. Со вчерашнего дня я успел побеседовать со всеми сотрудниками антикварного магазина и у меня, естественно, появилось к вам несколько вопросов.

- Сразу же хочу заявить, что ни в чем не виноват, - заведующий закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула. Держался он сегодня намного свободней, чем вчера. - Мало ли чего могут наплести обо мне мои недоброжелатели.

- Да, да, конечно. Начнем с самого сначала. Когда вы впервые познакомились с Курлюковым?

- Что вы хотите сказать словом "познакомились"? У нас с ним никогда не было приятельских отношений, только чисто деловые, относящиеся к работе вверенного мне магазина. Впервые я увидел его, когда он десять лет назад пришел устраиваться на работу. Год он проработал продавцом, а затем, после смерти старого приемщика, я перевел его в оценщики.

- Тогда он и начал работать на вас или раньше?

- Я уже вам сказал, что ни в чем не виноват. Возможно, Курлюков за моей спиной и занимался чем-нибудь непотребным, но я об этом не знал. Правда, я недавно получил на него анонимное письмо, но не придал ему значения, мало ли кто и что пишет. Кстати, оно лежит у меня в письменном столе.

- Мы не только нашли его, но и получили идентичное послание.

- Вот, видите.

- Кстати, мы обнаружили в вашем дипломате еще одно, правда, не отправленное письмо, в котором некий доброжелатель ругает милицию и прокуратуру по поводу затянувшегося следствия по совершенно ясному делу Курлюкова.

- Такое письмо, и у меня в портфеле? - несказанно, по крайней мере, внешне, удивился заведующий магазином. - Подсунули, как пить дать, подсунули. Явно, кому-то не терпится упечь меня в тюрьму. Умоляю, ради бога, не дайте опорочить мое честное имя. Посмотрите мою трудовую книжку, в ней одни благодарности. Мой магазин уже в течение пятнадцати лет занимает первые места в соцсоревновании. Именно благодаря этому наш торг держит переходящее красное знамя.

- Да, да, хорошо. А когда вы познакомились с Афанасьевым и Рекстыньшем?

- Опять вы за свое. Ну, пришли люди, устроились и работают. Думаете, каждому грузчику в душу залезешь. Попробуйте на восемьдесят рублей найти человека перетаскивать дубовые буфеты и шкафы. Тут не до выбора, любого возьмешь.

- Значит, до того, как они устроились в магазин, вы их не знали?

- Конечно, - заведующий вновь расслабленно откинулся на спинку стула.

- Вы не подскажете, где вы были в прошлый вторник с четырнадцати до пятнадцати?

- Как где? Дома. У нас в это время обед в магазине.

- А кое-кто утверждает, что видел вас на пересечении улиц Яуна и Суворова.

- Ах, да, - дотронулся до лба Гребельский, - извините, совсем забыл! Я случайно оказался там, после того, как какой-то старик попал под машину.

- Вы знали его?

- Откуда?

- Вы, кажется, открывали его паспорт.

- Да, хотел сообщить о происшествии его родственникам. Потом приехала милиция, и я ушел. В тот момент я был в таком состоянии! Эта кровь на асфальте... Ужас какой-то...

- Вы знаете человека, толкнувшего Федорова под такси?

- Я же говорю, что подошел уже тогда, когда начала собираться толпа. Люди говорили, он сам шагнул под машину.

- Вы не видели поблизости никого из знакомых?

- Знаете, - заведующий магазином нахмурился и на переносице появилось несколько поперечных складок, - мне кажется, там, невдалеке, мелькнула желтая куртка Курлюкова... Хотя, что ему в этом районе делать...

Николаев вытащил из сейфа и поставил на стол футляр с яйцом.

- Что вы можете сказать по поводу вот этой вещи?

- Первый раз вижу, - развел руками заведующий.

- Странно, - с улыбкой посмотрел на него следователь, - гражданин Константинов, пытавшийся вывести за границу сей, имеющий огромную историческую ценность предмет, сообщил нам, что получил его от вас.

- Мой зять знал, что я был против его женитьбы на моей дочери, и теперь мстит за это.

- Странно, на корпусе яйца и на бутоне обнаружены ваши отпечатки пальцев. Как вы можете объяснить это?

- Не знаю, но я ни в чем не виноват.

- Ну-ну.

- Я еще раз говорю, что стал жертвой какой-то ошибки. Клянусь памятью своей матери, но я ни в чем не виноват.

- Вижу, вы не хотите последовать благоразумному совету и все рассказать, в таком случае слушайте меня. Во Вторник, двадцать четвертого числа, Курлюков позвонил и сообщил вам, что Федоров знает об этом яйце и грозится обратиться в милицию. Кстати, дабы никто не заподозрил, что между вами могут существовать какие-либо преступные связи, вы запретили оценщику заходить в свой кабинет, а так так-как его телефон был соединен параллельно с бухгалтерией, ему приходилось звонить вам из телефона-автомата.

- Боже мой, какая ложь!

- Одна из продавщиц отдела посуды поделилась со мной своими наблюдениями. Как только Курлюков заходил в телефонную будку, которую было видно из ее окна, и набирал номер, в вашем кабинете раздавался звонок телефона.

- Это лишь случайное совпадение, - сказал заведующий.

- После звонка Курлюкова вы послали своего зятя проследить за Федоровым. Константинов довел его до милиции, толкнул его в дверях моего кабинета, а затем позвонил и сообщил вам обо всем, что видел и слышал. Вы, гражданин Гребельский, приняли решение убрать старика. Взяв своего помощника Рекстыньша, некогда проходившего с вами по одному делу, вы заставили его надеть желтую куртку Курлюкова, которую он обычно оставлял в раздевалке на вешалке. Вы догадывались, что рано или поздно милиция может выйти на комиссионный магазин, и поэтому, решили сами подставить нам оценщика, а затем, убрать его.

- Скажите, - постучал себя по груди Гребельский, - ну зачем мне надо было его убивать?

- Во-первых, вы испугались зачастившей к вам в магазин милиции. Во-вторых, оценщик мог проболтаться о том, кто заставляет его ставить по чужим паспортным данным скупленные у Афанасьева и Рекстшньша, и не только у них, ворованные антикварные вещи. Мы проверили на выбор квитанции и составили небольшой список вещей, сданных по чужим паспортам. Он, естественно, неполный.

- Я никакого отношения к этому не имею, - заведующий отодвинул лист со списком. - Возможно, этим занимался Курлюков, не зря же на него написали анонимку.

- Вот заключение экспертизы. На всех квитанциях из этого списка обнаружены отпечатки ваших пальцев.

- Было бы очень странно, если бы вы их не обнаружили. Я заведующий магазином, и мне приходится проверять своих работников, в той числе и правильность ведения ими документации.

- Почему тогда они были обнаружены только на этих квитанциях, и ни одного на соседних?.. А потому, что Курлюков выписывал их и отдавал вам. Затем, после реализации вещей, вы получали по этим квитанциям деньги.

- Никогда, ничего подобного в моем магазине не было!

- Не было, говорите? Что ж, пойдем дальше. Выбрав удобный момент, Рекстыньш толкнул Федорова под машину и бросился бежать. Вы подошли к старику, вытащили паспорт и разорвали лежащую в паспорте квитанцию. Одну часть ее вы оставили в паспорте, приколов, на всякий случай, скрепкой, дабы она не потерялась, а вторую, при помощи все того же Рекстыньша, подсунули в сумку оценщика. Думали, милиция найдет в сумке Курлюкова часть квитанции, принадлежавшей Федорову, подошьет ее в папку и закроет дело в связи с гибелью убийцы.

- Ничего не знаю, - покрутил головой заведующий. - Я не имею ко всему этому никакого отношения.

- Кстати, на квитанции вы, со своим помощником, тоже оставили отпечатки пальцев. Перестарались и с анонимным письмом. Думали, мы не догадаемся, для чего нам были даны два обрывка квитанции, и решили подстраховаться. Затем, поджог дачи... Похоже, вы давно замышляли убийство Курлюкова. Кстати, Афанасьев сообщил нам, что именно вы посоветовали устроиться им по совместительству на аптечный склад.

- Это ложь.

- У Афанасьева сохранился листок с названием лекарства. Хотите ознакомиться с заключением графологической экспертизы?

- Возможно, это случайное совпадение. Вам еще будет стыдно, молодой человек, за то, что возводили на меня, старого и заслуженного человека, напраслину.

- Ночью, на даче оценщика, Афанасьев и Рекстыньш залили по вашему приказу в отопитель "Жигулей" украденное на аптечном складе лекарство, а, затем, когда Курлюков уехал, ограбили и подожгли дачу. Сколько следов! Не меньшая глупость была сделана вами, когда, не дождавшись положенных трех дней после продажи, вы взяли деньги за ворованную лампу...

- Не брал я никаких денег.

Николаев повернулся к сидящему за соседним столом Сокову.

- Володя, пригласи сюда гражданку Катову, а вы, гражданин Гребельский, пересядьте пока в уголок.

- Вы можете сами, раньше трех дней, выдать кому-либо деньги за проданную вещь? - спросил Сергей у севшей напротив него женщины.

- Нет, только по распоряжению директора.

- А сотрудникам магазина?

- Даже им. Для этого комитент должен заполнить специальный бланк-заявление и только при наличии положительной резолюции, я выдаю ему деньги.

- А вы не припомните, в последние три дня вы выдавали кому-нибудь из комитентов деньги раньше срока.

- Нет.

- А по этой квитанции, на керосиновую лампу? Пятьсот тридцать рублей? Здесь ваша подпись.

- Дело в том, что деньги и квитанции хранятся у заведующего в сейфе и иногда он сам берет деньги для своих знакомых, чтобы не утруждать их хождениями по магазинам. Я сейчас припоминаю, что во вторник, сразу же после продажи этой лампы, заведующий взял деньги и, когда давал подписывать мне квитанции, сказал, что его приятель купил новую машину и очень нуждается в деньгах..

- Вы можете идти, - кивнул Николаев кассирше, затем обратился к заведующему. - Что теперь скажетесь

- Гнусная клевета.

- Гражданин Гребельский, вы мне казались более умным человеком. Суд учел бы ваше...

- Оставьте свои советы при себе. В цивилизованных странах на допросы приглашаются адвокаты подозреваемых, а здесь, незнакомым с юриспруденцией людям, самим приходится правдами и неправдами защищать себя... Куда нам устоять против вас, искушенных во всех тонкостях юридических вопросов...

- Ну, вам-то нечего сетовать, в вашем деле все ясно, как день.

- Впереди суд. Не все же такие дураки, как вы, готовые топить уважаемых людей.

- "Уважаемые люди"? - Николаев даже подался вперед. - Если не ошибаюсь, так называют себя за границей мафиози?

- Не знаю я никаких мафиози. Просто, кроме вас, есть кое-кто повыше, кому могут не понравиться ваши логические упражнения. Так вы можете дойти и до того, что начнете обвинять и кое-кого из вышестоящих товарищей. Вы, хоть, знаете, кто у меня родственники и кто друзья?

- Боюсь, дружить они с вами больше не будут, узнав о ваших проделках и о том, что вы пытались во время следствия козырять их именами. - Сергей закрыл папку с делом.

- Я бы на вашем месте подумал над моим вчерашним предложением и еще раз, внимательно, прочитал анонимное письмо на Курлюкова. В противном случае, боюсь, вы никогда не подниметесь выше старшего лейтенанта, и, вполне возможно, вам вообще придется подыскивать новое место работы.

- Александр Кристапович, сейчас время гласности и перестройки, а ваше время, "уважаемых людей", прошло, - сказал Николаев, нажимая кнопку звонка.

- Рано вы нас списываете со счетов. Мы еще поборемся, молодой человек.

- О каком это предложении он говорил? - спросил Соков, когда за заведующим закрылась дверь.

- Вчера, когда я выводил его из магазина, он предложил мне самому назвать сумму взятки.

- Почему ты никому не сказал об этом? - с удивлением посмотрел на следователя Владимир.

- Как бы я доказал? Мы были один на один.

- Не думаешь, что с его связями, он может выбраться сухим из воды?

- Я сделал все, что мог, остальное, увы, зависит не от меня.

- Да, ну и "комок" нам достался, - покачал головой Соков.

- Не комок, а, скорей всего, лишь кончик огромного запутанного клубка, который стоило, хотя бы из любопытства, размотать до конца.

- Ишь, чего захотел, - усмехнулся Володя, - пошли лучше кофе пить. Хряпнем по чашечке, и все пройдет. Исчезнет грязь, выглянет солнце, вновь заполощут на свежем ветру кумачовые стяги и девушки будут глядеть на нас влюбленными глазами.

- Я, вообще-то, пессимист и давно не верю в подобные небылицы. Хотя, с кем черт не шутит, попробуем еще разок, может, в этот раз, что-нибудь получится. Пошли пить кофе.

В этот момент дверь кабинета открылась и в кабинет влетела запыхавшаяся секретарша начальника милиции.

- До вас не дозвониться. Николаев, шеф срочно требует тебя на ковер.

Сергей и Володя переглянулись.

- Ну вот, дождались, сейчас мне устроят головомойку, - тяжело вздохнул Николаев. - Преступность в стране с каждым годом растет, уголовники борзеют, а наше начальство все больше превращается в либералов.

- Я тебя подожду, - сказал Соков, кладя снятую телефонную трубку на место.

 

 

- Серега, проснись.

Николаев отодрал голову от уютной такой столешницы и, прищурив один глаз, - второй почему-то не открывался, - посмотрел на нависшего над ним Сокова.

- Прекрати качаться, у меня голова кружится.

- Ты, чо? - Владимир вновь потряс Сергея за плечо. - Просыпайся, я, тут, Крумишьша встретил. Он приглашает к нам... Нет, нас, к себе за стол. У него такие девочки, закачаешься!

- Пока я вижу, что качаешься ты, - Николаев вновь уронил голову на руки и закрыл глаза.

- Просыпайся, - обессилевший Соков сел на соседний стул, - я точно говорю, что у него есть двое... Нет, может, даже, четверо блондинок. - Он нагнулся и заорал на весь зал, прямо в ухо Сергею: - Блондинок!..

- Блондинок? - Николаев встрепенулся, взял со стола рюмку с водкой и залпом ее выпил, - почему ты нас не представил?

- Хватит пить. Что ты завелся?

- Пить легче чем есть. Нам все равно спирт или пулемет, лишь бы с ног валило. И вообще, ты зачем здесь поставлен, рюмки за мной считать?

- Все, пошли, - рывком, слегка покачиваясь, поднялся Володя. - Рота подъем! Боевая тревога! По местам стоять, с якоря сниматься! Боцмана и судового электрика на бак!

- Ты чего орешь, - Сергей вцепился мертвой хваткой в соковское плечо, - я уже стою.

- Запевай! - скомандовал Володя.

- Вихри враждебные веют над нами, злобные силы нас грозно гнетут!.. - начал было Николаев, но Соков грубо перебил его:

- Чего поешь, сволочь! Перед кем стоишь? Во фронт! Ружьями и саблями на караул!

- Чего вы копаетесь? - спросил вдруг возникший, как из под земли Круминьш. - Пошли за наш стол. Девочки уже заждались. Настоящие красавицы!

- У нас никогда не было некрасивых женщин, было мало водки.

 

 

 

Следущее пробуждение Николаева было уже в объятьях блондинки.

- Ты прекрасно танцуешь, - шепнула она ему на ухо.

Николаев прекратил передвигать ногами и, продрав глаза, огляделся по сторонам.

- Где мы?

- У меня, на даче?

- Мы же только что были в “ночнике”.

- Они только до четырех утра работают. Уже закрылись.

- Сколько сейчас времени? - Сергей оттолкнул женщину и, с трудом сохранив равновесие, подошел к огромным напольным часам. - Черт, ничего не вижу, но часы хорошие, скорей всего вторая половина восемнадцатого века. Механизм хоть и английский, но корпус выполнен одним из французских придворных чернодеревщиков... Боже, как трещит котелок! - Он схватился за голову и опустился на ковер. - Но, если вы отодвинете их от стены, то, в верхней части, скорей всего обнаружите инициалы... Черт, что с моей головой. Сколько сейчас времени?

- Семь, - блондинка положила Сергею на голову свою прохладную ладошку, - ты сегодня ночью был выше всяких похвал.

- Бред какой-то, - пробурчал Николаев и уронил голову себе на грудь.

 

 

- Ты будешь вставать, или нет?

- Нет, отстань.

- Вставай, пошли пить шампанское.

- Отстань с меня, "с меня довольно, иначе я сойду с ума".

- Серега, шампанское "новосветское".

- Больше в рот, грамма не возьму.

- Я тебя понимаю. Меньше тоже. Но, дело в том, что шампанское, прямо из холодильника, со льдом.

- Наливай, - Николаев приподнялся со своего ложа и протянул в пространство руку.

- Уже готово, сэр.

Огромный, холодный бокал лег прямо ему в ладонь. Сергей, не открывая глаз, двумя жадными глотками выпил его. На дне зазвенели кубики льда. Он вновь вытянул руку, но уже с пустым бокалом, и сказал:

- Еще.

- Да будет жизнь твоя полная, как эта полная чаша.

По руке Николаева потекли струи прохладного напитка. Он выпил еще и, наконец, открыл глаза.

Лежал он в центре залы, поперек какой-то широкой и низкой кушетки. Ноги его были прикрыты шкурой белого медведя. То, что упиралось Николаеву в бок и мешало спать, было головой этого страшилища.

Сергей откинул ее и сел.

- Сколько времени?

Соков посмотрел на часы и сказал:

- Семь часов.

- Так рано... Какого черта...

- Вечера, - как истинный изувер добавил Володя.

- Все шутишь, - встал со своего ложа Сергей. - Если бы ты не догадался купить шампанского, то, черта с два, поднял меня такую рань.

Тут его взгляд упал на батарею пустых бутылок. Даже, если бы следователи в милиции зарабатывали на порядок выше, они вряд ли смогли купить с получки такое количество бутылок "новосветского" шампанского. Даже, пустых.

- Серега, а кто такой Вакулов?

- Не понял? - Удивленно посмотрел на своего приятеля Николаев.

- Вы, вчера, с Ириной, взахлеб вспоминали своего приятеля. Она еще говорила, что достаточно ему появиться в какой-либо стране, как через две недели начинается переворот. Вы здорово ржали по этому поводу.

- Володь, отстань, я даже не помню эту бабу.

- Это же твоя однокурсница.

- Не помню. Отчепись от меня. Где эта сволочь, с кем мы вчера пили?

- Круминьш?

- Да.

- Он с нами не поехал, бабы его не взяли, сказали, что им мужиков достаточно.

- А где Ирина?

- Так ты все-таки помнишь. Уехала со своей подружкой, просила, чтобы мы обязательно подождали их. Я тут нашел прекрасное место, где, самое то, пить шампанское...

Они поднялись по лестнице и оказались в большой комнате, где вместо одной стены было огромное, с пола до потолка окно. Напротив него стоял столик на колесиках с напитками, а рядом несколько кресел.

Володька развалился в одном из них и сказал:

- Не знал, что ты знаком с такими дамами, тем более, не мог представить, что буду просто так сидеть с бокалом шампанского на цэковской даче. Фантастика! И, шикарные бабы!

- Володя, у тебя есть еще в жизни еще что-либо, вызывающее большую или такую же страсть, как женщины?

- Только деньги.

- А, как же, старинные автомобили?

- Знаешь, - Володька перебросил ногу через ногу и мечтательно уставился в окно, - именно для удовлетворения этой страсти мне и нужны деньги. Большие деньги.

- Знаешь, за что я люблю и не люблю свою службу? - Николаев отхлебнул из своего бокала. - Здесь, за несколько лет, можно узнать о людях столько и такое, о чем в обычной жизни никогда и не догадался бы.

- Это камушек в мой огород?

- Не обязательно. Да и не камушек это, а булыжник.

- Серега, - Соков взял с пола бутылку шампанского и долил себе еще, - ты неисправимый идеалист. Знаешь, о чем мечтает, чуть ли не каждый второй милиционер или кэгэбэшник? Знаешь?

- Ну...

- Они мечтают схватить какого-нибудь жирного лоха за задницу и свалить из милиции с миллионом рябчиков.

- Да кому они сейчас нужны. Долларами надо брать и если сваливать, так уж, за бугор.

- Не смейся, ты знаешь, что Соловьев ушел из прокуратуры? Говорят, взял какого-то миллионщика за рога и, пока не выдоил его, и, тот, пулю себе в лоб не пустил, не слез. Теперь он может отдыхать... Вот бы мне такой попался.

- Что же его, свои, спокойно отпустили?

- Свидетелей не осталось. Да, он и сам, не придурок светиться. Всех старых милицейских и прокурорских дружков повыкидывал из дома. Справку по здоровью получил. Кооператив открыл. Все путем, не подкопаешься.

Дверь распахнулась и на пороге появилась хозяйка дачи.

- Ну, что, мальчики, загрустили? Володя выйди, тебя ждет твоя дама, приехал один очень большой человек и хочет поговорить с Сергеем.

Соков, прихватив бутылку, вышел из комнаты.

- Что за человек хочет со мной поговорить?

- Очень влиятельный, из ЦК партии республики. Только не руби сразу с плеча, выслушай его сначала.

- Хорошо, - пожал плечами Николаев, - тащи его сюда.

- Я уже здесь, - из-за спины Ирины вышел низенький, плотного сложения человек в больших роговых очках с затемненными стеклами. - Будем знакомы, меня зовут Александр Федорович.

Говорил он с заметным прибалтийским акцентом, что никак не вязалось с его именем-отчеством.

- Как меня зовут, вы, похоже, знаете - пожал протянутую руку Сергей. - Извините, что не встаю.

- Ничего, я вас понимаю, - сказал Александр Федорович и сел в кресло, в котором только что сидел Соков. - Сергей Анатольевич, не буду тянуть кота за хвост, у меня есть к вам деловое предложение.

- Если вас не затруднит, - повернулся в кресле, чтобы лучше видеть собеседника, Сергей, - вы не подскажите, как вы узнали, что я здесь.

- Ну, это дело техники, тем более, у нас есть с вами общие знакомые. Дело в том, что группа очень высокопоставленных товарищей хотела, чтобы вы прекратили дело о комиссионном магазине. По-моему, вам об этом дал понять и ваш непосредственный начальник.

- Да, там, два убийства, не считая ограблений. Как вы себе это представляете? - криво усмехнулся Николаев.

- Сергей Анатольевич, если не ошибаюсь, вам сделали неплохое предложение по поводу работы. Почему бы не принять его? Естественно, вы можете назначить себе вознаграждение, компенсацию за моральный ущерб. Речь, в данном случае, может идти об очень значительной сумме. Остальное за нами.

- А, если, я не соглашусь?

- Скажу, что не понимаю вас. Преступность в стране растет с катастрофической прогрессией. Зачем держаться за место, где каждый день можно пасть жертвой бандитской пули, если вам предлагают более безопасное и высокооплачиваемое место. Плюс, - квартира. Только это, в вашем возрасте, должно было бы перевесить и заставить принять положительное решение.

- Извините, - Сергей встал, - мне неприятен этот разговор. Разрешите откланяться.

- Что ж, - благосклонно улыбнувшись, развел руками Александр Федорович, - насильно мил не будешь.

Николаев успел заметить, как за темными стеклами очков, зло блеснули прищуренные глазки.

"Да пошел ты!.." - Подумал про себя Сергей и, резко повернувшись, вышел из комнаты.

 

 

- Зря ты с ними так, - сказал Соков, расплачиваясь с водителем.

Николаев молча открыл дверцу и вышел из такси. Не смотря на позднее время, возле памятника Ленина, напротив интуристовской гостиницы, стояло несколько десятков демонстрантов и, размахивая плакатами и национальными флагами, скандировали:

- Окупанты вон отсюда! Езжайте к себе домой!

Несколько милиционеров безучастно взирали на демонстрацию. Их начальство играло в демократию. Поговаривали, что Горбачев должен был получить нобелевскую премию, поэтому, всякие преследования диссидентов официально были запрещены. По правде говоря, у первого в мире социалистического государства рабочих и крестьян, за более чем семидесятилетнюю историю существования, и без этого было наработано достаточное количество всевозможных способов воздействия на инакомыслящих.

- Что ты думаешь по этому поводу? - кивнув на пикетчиков, поинтересовался Соков у Николаева.

- Что мне думать? Я, хоть и представляю русскоязычную часть населения, но здесь родился, знаю латышский и со всеми хочу жить в мире. Более того, я подписал какое-то воззвание к возвращению старого флага.

- Думаешь, интеллигент хренов, пересидеть это смутное время?

- Мечтаю. И не желаю больше об этом говорить. Мне, простому человеку, все равно при ком жить, при коммунистах или капиталистах. Легче мне от этого не будет. Ни те, ни другие со мной ничем не поделятся. Все эти политические лозунги, раскачивающие и разваливающие страну, могут принести дивиденды только кучке рвущихся к власти людей и мафии.

Слегка покачивающей походкой они уже почти пересекли освещенный одиночными фонарями парк, как им навстречу, из-за кустов, шагнула темная фигура.

- Эй, ребята, прикурить не найдется? - спросил человек и, тут же, в его руке, вспыхнул огонек.

"Зачем ему, - мелькнуло в еще затуманенной винными парами голове Сергея, - у него самого есть зажигалка."

- Беги! - Володя, в падении, толкнул стоящего столбом приятеля, но было уже поздно, вспыхнул еще один огонек и что-то очень сильно ударило Сергея в плечо.

"Больно же," - подумал Николаев и тут же провалился в темноту.

 

 

Это было странное ощущение. Длинный черный туннель, затем свет и тут он увидел с высоты птичьего полета как внизу копошатся какие-то люди, подъехало несколько машин с мигалками на крышах. Удивительно было другое. Ведь только что была ночь, а то, что происходило там, на земле, происходило при ярком освещении, он видел каждую деталь, буквально каждую песчинку. Чем они там занимаются?

И тут нечто, со всей силы, как пинком, выпихнуло его назад, в темноту.

 

 

В дверь постучали, и в палату кто-то вошел.

- Ну, что, сачок, все спишь?

Сергей Николаев открыл глаза, повернул голову на голос и увидел стоявшего возле кровати Сокова. В руках у него было несколько бумажных свертков, а под мышкой букет с розами.

- Тут, ребята передают тебе несколько подарков, чтоб ты быстрее поправлялся, - он начал складывать на подоконник и прикроватную тумбочку свои пакеты. Добравшись до букета роз, Соков оглянулся по сторонам. - А вазочки у тебя не найдется?

- Спроси у сестрички, - отозвался, наконец, Николаев. - Привет. Как там, у вас?

- Сейчас, все расскажу, только поставлю цветы, а то наши девушки их так долго выбирали. - Соков скрылся за дверью и буквально через пару минут появился держа в руках большую трехлитровую банку полную воды. Поставив ее на подоконник, он шлепнулся на стул и вытянул ноги. - Привет болящий. Вот, проезжал мимо, решил заскочить.

Николаев повернулся, устроился поудобней на постели и спросил:

- Привет тебе, привет. Что новенького в мире?

- Коммунисты совсем потеряли почву под ногами. Все вокруг критикуют и ругают партию, требуют независимости для республики.

- Ты опять о политике.

- Ладно тебе, знаешь в какое интересное мы время живем? Ты когда-нибудь верил, что эта огромная система вдруг зашатается и начнется рушиться как колос на глиняных ногах?

  - Как бы он тебя под своими обломками не похоронил.

- Не то время. Новые флаги везде вывесили. Кооперативы, разве что ленивые не пооткрывали. Деньги зарабатывают. Начальство говорит, "перестройка, гласность" и тоже гребет все под себя. Круминьшь слинял из органов. Говорят, ему, как члену партийного комитета перепала куча бабок, партия, чувствуя свой конец, распихивает деньги по коммерческим структурам, как нацисты в конце войны, создает себе запасы, счета, пути для возрождения, но, попробуй подкопаться, ничего не докажешь. Да и вообще, все уходят, в частные структуры, охранниками, там больше платят. Самое время, мне в этой ситуации, прижать какого-нибудь жирного лоха, вытрясти из него пару сотен тысяч долларов, купить старинный "хорьх", тут как раз продают один в шикарном состоянии, и свалить за бугор.

- Ты все еще мучаешься своей идеей "бзик". Узнают кэгэбэшники, в тюрьме сгноят.

- Да они сами, сейчас, ниже травы, тише воды. А большинство из них, вообще, занялись своим бизнесом и отмывкой денег.

- Что еще новенького?

- Альбертик в кооператив ушел. Директором кафе работает, по заграницам шастает.

- Да, веселая жизнь у вас, а я все лежу и на солнышко гляжу... Точнее, на твою лампу все гляжу.

- Ладно, не раскисай. Мне врач сказал, что тебе скоро можно будет ходить. Да, я отдал рассказ, что ты здесь написал, знакомому редактору. Ему понравилось, возможно, напечатает. Обещал зайти к тебе.

- Как же, зайдет.

- Если он обещал, то зайдет. Знаешь, какие у него статьи в газете сейчас выходят? Читать страшно. Ничего не боится.

- Что ж ты не принес?

- В следующий раз принесу. Ольга так и не приходила?

- Ты же знаешь, что нет.

- Да, - Соков взлохматил у себя на голове волосы, - ох, уж эти бабы.

- Если тебе больше нечего сказать мне, можешь идти, - Николаев отвернулся к стене.

- Извини, не хотел. - Соков встал и вновь залез пятерней в свои коротко постриженные волосы. - Да, я слышал, наше начальство, наконец, подписало бумаги на вручение тебе ордера на квартиру и крупной премии. Понятно, что отмазаться хотят. Ладно, я пойду. Забегу на следующей неделе. Поправляйся, мы еще им покажем.

- Пока, - не оборачиваясь, попрощался Николаев.

Хлопнула дверь. Сергей вытащил руку из-под одеяла и нарисовал пальцем на стене улыбающуюся рожицу.

Да, вот и Володька ушел. Если бы только он один. Говорят, что Ольга, после того как он попал в больницу с тремя огнестрельными ранениями, просидела возле отделения реанимации несколько часов, но потом за ней приехала мать и увезла домой. За время своего кратковременного пребывания в больнице, Лидия Ефремовна сумела разузнать у врачей, что положение Николаева безнадежное и, в лучшем случае, обещали эскулапы, он мог остаться инвалидом на всю жизнь, поэтому она приложила все свои усилия для того, чтобы объяснить своей дочери, какие проблемы в жизни ее ожидают, если она не прекратит с ним всякие отношения. Затем эта энергичная женщина забрала Ольгины документы из университета и, вообще, увезла дочку в другой город.

Впрочем, с Ольгой все ясно, у них подобное уже было, когда Николаева, многообещающего ученого, без пяти минут заведующего престижной, им же организованной лаборатории, выкинули за правдолюбие из института. Она, вместо того, чтобы поддержать его в трудную минуту, быстро нашла себе замену в виде сынка второго секретаря горкома. Не зря говорят, что кто предал единожды, предаст и дважды. Это особенно относится к красивым женщинам.

Врачи ошиблись. Сергею повезло, пули прошли буквально в нескольких миллиметрах от жизненно важных органов, правда он потерял очень много крови и довольно долго пролежал в реанимации, но, сейчас, мало помалу, шел на поправку. Врач обещал, что на следующей неделе он уже сможет ходить, правда, пока еще с костылями.

Николаев ударил рукой по стене.

"Эти сволочи не дождутся, чтоб я загнулся. Я еще попляшу на их похоронах!" - и Сергей вновь, изо всей силы, врезал кулаком по стене.


Конец 3 главы.

[1] Комок – в 1970-80 года наиболее употребляемое жаргонное название комиссионного магазина.

[2] БМРТ - Большой морозильный рыболовецкий траулер.


© Геннадий Гацура,1981-83.

Р.Х. Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7
ДетективыФантастикаРассказыЭкологияСтрашилкиПьесаСказкаХоббиШаржиФото

Вверх

© G. Gatsura

Rambler's Top100 Rambler's Top100