Новая книга Геннадия ГАЦУРА "РУССКИЕ ХРОНИКИ". Детектив нашей жизни.
Купить в магазинах , БИБЛИОГЛОБУС, ,
  
ДетективыФантастикаРассказыЭкологияСтрашилкиПьесаСказкаХоббиШаржиФото

© Геннадий Гацура, 1987.

РУССКИЕ ХРОНИКИ
История развала коммунистической империи конца ХХ века в детективном сериале. Взгляд изнутри, глазами очевидца.

Р.Х. Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7

Глава II.

ЧЕРНАЯ МАГИЯ, ЗЕРКАЛА И
НЕМНОГО БОРХЕСА

Детектив

Октябрь 1987 года.

 

Сергей Николаев, молодой мужчина лет тридцати, сложил в сейф документы и перелистнул лист настольного календаря. Завтра 7 октября 1987 года. День конституции СССР. Через месяц годовщина Октябрьской революции. Юбилей,- семьдесят лет, целая жизнь. Какие только потрясения не пережила “одна шестая часть суши” за эти годы, а теперь нечистая сила, во главе с нашей “любимой партией”, наслала на бедную страну еще и "перестройку". Чего только не свалилось вместе с ней на наши головы: аварии, катастрофы, наводнения, Чернобыль...

"Интересно, дадут в этом году, в честь праздничка, премии или что-нибудь вкусненькое в продуктовых заказах?"

Дверь кабинета приоткрылась, и в проеме показалась голова лейтенанта Сокова.

- Сергей, к тебе.

Николаев, оторвался от изучения листка календаря, посмотрел на часы и сказал:

- Да ты что? Уже без пяти шесть. Я сегодня...

- Ничего не знаю. Шеф приказал доставить посетительницу к тебе.

Сергей еще раз взглянул на часы, тяжело вздохнул и махнул рукой:

- Ладно, запускай.

Соков, довольно хмыкнув, исчез. Дверь распахнулась и впустила в кабинет заплаканную женщину в ярко-красном костюме.

Николаев встал из-за стола и указал на стул.

- Садитесь. Что у вас?

Женщина села, открыла сумочку и, промокнув платочком глаза, сказала:

- Заявление.

Сергей взял протянутый через стол закапанный слезами листок.

"Начальнику милиции, заявление. Прошу избавить мою квартиру от присутствия нечистой силы, которая преследует меня, а, так же, помочь вернуть свои деньги".

Николаев прочел второй раз.

"Бред какой-то, - подумал он и внимательно посмотрел на посетительницу. - Может, сумасшедшая, и шеф отправил ее ко мне, чтобы я задержал до приезда "скорой"? Нет, он и сам мог бы это сделать... Постой, а если это очередная "хохмочка" Володьки? Не зря же он улыбался до самых ушей? - Сергей взглянул на продолжавшую всхлипывать и утирать слезы женщину. - Нет, не похоже".

Сделав отчаянную попытку собраться с мыслями, он сглотнул застрявший в горле комок и, наконец, задал первый вопрос:

- Извините, вы не указали в заявлении свою фамилию, нельзя ли ее узнать?

- Да, да, пожалуйста, - закивала головой женщина, - Давыдчук Ядвига Федоровна. Вот мой паспорт.

Сергей открыл документ и, как бы невзначай, спросил:

- Да, о какой нечистой силе вы говорите в заявлении? Только, все по порядку.

- Знаете, я недавно познакомилась в очереди с одной очень интересной женщиной, так вот, она сказала, что у нее есть хорошая гадалка. В наше время это редкость. Сами понимаете, я в таком возрасте, когда ждать уже...

- Извините, в какой очереди и как звали эту женщину?

- В очереди за мясом. Мне даже пришлось отпроситься пораньше с работы, но в тот раз ничего так и не привезли. А женщина... Знаете, я уже не помню, как ее звали.

- Хорошо, продолжайте дальше.

- Так вот, я записала адрес гадалки и неделю назад сходила к ней. Она принимает клиентов только с паспортом, и цена за сеанс всего десять рублей. Это очень недорого. Одна моя подруга тоже ходила к гадалке, так та вытянула у нее сто двадцать рублей, да еще кольцо с рубином, но ничего из того, что наговорила...

- Вы сказали, что она принимает с паспортом. Почему?

- Женщина из очереди говорила, что все гадалки сейчас, даже на Западе, принимают клиентов с удостоверениями личности. Это потому, что дьявол подсылает к гадалкам бесов, чтобы навредить им, а у нечистой силы, в отличие от нас, нет документов.

- М-да, - Николаев задумчиво провел ладонью по лицу, как бы проверяя, на сколько отросла его щетина за рабочий день, - понятно... А что эта "сила", лично, вам сделала?

- Как что? Я же там написала, - женщина ткнула пальцем в лежащее на столе заявление.

- Знаете, мне в нем не все понятно.

- Разве? - Ядвига Федоровна задумалась, затем вытащила пудреницу с зеркальцем и провела пуховкой под глазами. - Простите, ради бога, я не знала что все так закончится.

- Что так? - Сергей с трудом сдержал накопившееся за восемь часов работы раздражение, чтобы не стукнуть по столу.

- Ну, гадание. Гадалка сказала, что при любовных гаданиях нужно положить перед зеркалом все свои драгоценности и деньги, прочесть заклинание и уйти на несколько часов из дома. Причем, чем дольше будешь отсутствовать, тем лучше, а когда придешь, то увидишь в зеркале отражение своего суженого. Нужно было выполнить все условия, а я оставила себе двести рублей. Мало ли, думаю, что может вдруг попасться в магазинах, пока я гуляю. Сами понимаете, как нынче без денег выходить из дома. Вот, у меня, один раз...

- Вынужден вас перебить. Чем закончилась эта история с гаданием?

- Извините меня, молодой человек. Как вас зовут?

- Сергей Анатольевич.

- Ну так вот, Сергей Анатольевич, пришла я домой, а там страшный беспорядок, деньги и золото исчезли, и на зеркале кровавый отпечаток ладони. Бросилась я к гадалке, та и говорит, что, мол, я сама виновата, дьявола пыталась обмануть, Но у меня ничего такого и в голове не было.

- Когда это произошло?

- Пять дней назад, - женщина вновь достала платок.

- Почему вы сразу не пришли в милицию?

- Гадалка предупредила, чтобы я обращалась только к ней, да и страшно было.

- А сейчас?

- Сейчас тоже, - гражданка Давыдчук вновь всхлипнула.

- Ну-ну, прекратите.

- Мне гадалка сказала, чтобы я не спешила, иногда нечистая сила через некоторое время все возвращает. А женщина из очереди рассказывала, что у нее...

- Гадалка спрашивала вашу фамилию и адрес?

- Нет.

- А паспорт раскрывала и что-нибудь записывала?

- Тоже нет. Я вложила в него десять рублей, гадалка положила его под скатерть, составила гороскоп, рассказала, как пользоваться любовным заклинанием при гадании с зеркалами, затем вытащила из-под скатерти паспорт и, не раскрывая, отдала мне.

- Это все?

- Да, - женщина вновь достала пудреницу.

- А десять рублей в паспорте?

- Их уже не было. Они исчезли.

- Значит, вы уверяете, что гадалка не раскрывала паспорт, не вытаскивала денег, и никак не могла узнать вашего адреса?

- Да, конечно.

Сергей проводил женщину до двери, взглянул на часы и, чертыхнувшись, пододвинул к себе телефон.

- Алло, Ольга, это ты?

- Кто еще здесь может быть?

- Извини, я сегодня не мог освободиться пораньше.

- Ах, бедняжка, можно подумать, что это в первый раз.

- Слышишь, Оленька, я хотел бы попросить тебя об одном одолжении. Возьми, пожалуйста, свой паспорт и приходи на наше место. Я буду там через десять минут.

- Ну, я так быстро не смогу. А зачем тебе паспорт?

- Много будешь знать, скоро состаришься. Пока. - Сергей бросил трубку, положил заявление Давыдчук в сейф, надел плащ и вышел на улицу.

 

 

Рандеву с Ольгой было назначено у Академии художеств - обычном месте их встреч.

Еще в школе Николаев мечтал пойти на искусствоведческий факультет академии, но, так уж вышло, что старый приятель и одноклассник Лешка Вакулов уговорил его поступать вместе с ним на инженерно-экономический. Но историю искусства он не бросил и большую часть своего свободного времени проводил с Ольгой в музеях и на выставках. Многие из его сослуживцев посмеивались над таким странным, для следователя, увлечением. "Лучше бы на футбол или рыбалку сходил, свежим воздухом подышал, чем по пыльным залам шастать", - поговаривали они, но Николаев на это только улыбался. Кстати, знание истории искусства уже помогало ему в работе следователя.

По правде говоря, это было не единственными увлечениями Сергея. Он был страстным книжником и, даже, пробовал себя в литературе. Ему не раз, в институте, доставалось от Вакулова, который был тогда секретарем комсомольской организации на факультете, за идеологически невыдержанные рассказы и статейки для стенгазеты. Сергей, всегда ему первому, по старой дружбе, давал их прочитать. Но все это, конечно, было не серьезно.

По дороге к Академии художеств Сергей решил заглянуть в букинистический. Практически все свои деньги он тратил на книги. В общежитии было мало места для полок, да и пожарник ругался, поэтому хранил он их, в основном, в картонных коробках, по квартирам своих приятелей. Возле входа в магазин стояли с сумками, набитыми книгами, несколько "зубров", - так Николаев называл перекупщиков, вечно крутящихся поблизости и "жировавших" на недостатках книжной торговли и полиграфической промышленности. На следователя, он был одет "по гражданке", они никакого внимания не обратили, но, зато, тут же бросились к вылезшему из восьмой модели "Жигулей" мужчине.

- Сдавать привез? Пикуля или Юлиана Семенова нет?

- Макулатурными изданиями не интересуешься? А, может, у самого есть что на продажу?

Мужчина, не обращая внимания на обступивших его "зубров", пробился к стоящей возле витрины очень элегантной, ухоженной женщине и, поцеловав ей ручку, сказал:

- Заждалась? Еле удалось сплавить сына жене.

"Классная девочка", - переглянулись между собой "зубры", но тут их внимание привлек небритый мужичок в старой, потрепанной шинельке, и они, все разом, кинулись к нему.

- Чего несешь, старик?

- "Фаворитом" не балуешься? А, может, что за башли или в обмен?

- Да вы чо, ребята, - пошатываясь мужичок вытащил из сетки с пустыми бутылками несколько стареньких книжек, - мне бы на пару пузырьков "березовой".

Перекупщики брезгливо покосились на потрепанные обложки и отошли.

- Может, тебе надо? - Пьянчужка протянул книги наблюдавшему за этой сценой Николаеву. - Все за рубль. Возьми жене. Тут всякие рецепты и кухарные секреты есть... Ну, ладно, - махнул он рукой, за пятьдесят копеек. А то меня уже похмель начинает бить.

- Пить меньше надо, - сказал Сергей и взял из протянутой стопки небольшую, чуть больше ладони, книжицу в старинном кожаном переплете с двумя маленькими бронзовыми застежками.

"Еще с ятями. Жаль, что титульный лист выдран. Ни названия, ни автора. - Следователь перелистнул несколько страниц. - Ты смотри, действительно какие-то рецепты. Этакое пособие для колдунов и вурдалаков".

- Сколько хочешь за эту книжку?

- Пятьдесят копе-е-ек, - дернул головой мужичок. Последнее слово далось ему с трудом.

- Ворованная?

- Да ты чо! Вот те крест! - И пьянчужка попытался левой рукой, держащей сетку, осенить себя крестным знамением.

- Ладно, ладно, держи, - усмехнулся Николаев.

 

 

Ольги у Академии еще не было. Правильно говорит Соков, что для женщин надо делать часы, которые ходили бы в обратную сторону и в два раза быстрей обычных.

Сергей присел на свободную скамейку напротив песочницы и задумался.

"Странные дела начали твориться у нас. Гадалки, нечистая сила, зеркала. Интересно, как гадалка сумела узнать адрес Давыдчук? Может, за ней следили? Или адрес выведала еще женщина из очереди? Да нет, вряд ли. А как исчезли деньги из паспорта? Ловкость рук или еще что-то? Может, телепатия и гипноз?.."

Его взгляд остановился на только что приобретенной книжке. Он раскрыл ее и вновь перелистал.

"Заговоры, вызывания духов, наведение порчи, любовные эликсиры. Даже описание шабаша ведьм есть. Интересно...".

Николаев устроился поудобней на скамейке и начал читать, слегка запинаясь на незнакомых старинных словах.

"Стемнело. Луна в своей последней четверти еще освещала равнину, когда появились все признаки ночи: неясные и с трудом видимые лярвы, летающие жабы, крокодилы со светящимися глазами, драконы с крыльями летучей мыши и с пастями гиппопотама, гигантские кошки с мягкими и длинными, как щупальца спрута, лапами. Вопя, опустились из воздуха прилетевшие верхом на метлах нагие женщины с распущенными волосами. Седая колдунья, присев на корточки, читает заклинанья, связка хвороста горит в ее руке, другую она погрузила в каменную кружку, находящуюся между ног.

"Айе-Серайе", - кричит она. В глубине кружки появляется свет, и небольшое существо, величиной с белку, выскакивает оттуда. Это метр Леонард. Он увеличивается в размерах, теперь это чудовищный козел с закрученными рогами. С четырех сторон света сбегаются и летят по воздуху колдуньи, колдуны и демоны.

"Харь, харь, шабаш", - вопят вновь прибывшие, толпясь вокруг хозяина шабаша. Вереск и кипарисы зажигаются по всей равнине разноцветными огнями. Медленные мелодии раздаются в воздухе, создавая странный контраст с криками присутствующих. Обезумевший хоровод пляшущих спинами друг к другу окружает жертвенник. Начинается Черная Месса и всеобщая оргия. Кровосмешение здесь в особом почете: истинный колдун рождается только от союза матери и сына, отца и дочери.

Затем наступает час братской трапезы. Все угощаются и пьют. В конце трапезы сатана изрыгает, и на землю падают черноватые зерна, зловонные порошки. Это яды, эликсиры для заражения воздуха и наведения эпидемий.

Между тем горизонт светлеет при первых лучах зари. Внезапно козел превращается в чудовищного петуха с гребнем из молниеносного пламени, и слышится его потрясающее кукареку. Собрание поспешно рассеивается, и все исчезает".

Сергей перелистнул еще несколько страничек.

"Даже рецепт мази есть, с помощью которой можно попасть на шабаш".

Легкая тень упала рядом со скамейкой. Сергей поднял голову. Перед ним стояла Ольга.

- Что, мистер Холмс, пытаетесь найти ответ на очередную детективную головоломку в старинных фолиантах? - лукаво улыбнулась она.

- Привет, красавица, - сказал Николаев, вставая и откладывая книгу в сторону. - Сутки тебя не видел, а соскучился до невозможности. С каждым днем ты становишься все прекрасней.

Ольга подставила щеку для поцелуя и спросила:

- Чем ты намерен сегодня заняться? Может, поехали ко мне? Мои предки укатили на две недели на дачу. Красота! Да здравствует свобода!

- Не забудь, тебе надо готовиться к государственным экзаменам.

- Фу! - крутанулась на каблучке Ольга. - Вечно норовишь испортить настроение. Да, о каком одолжении ты хотел меня попросить и зачем тебе понадобился мой паспорт?

- Сейчас узнаешь. Пошли.

- Ты эту книгу здесь оставишь?

Сергей оглянулся на скамейку.

- Ах, да, чуть не забыл. Я ее специально для тебя купил.

- О чем она?

- О нечистой силе, шабашах и ведьмах.

- Какая прелесть! - Всплеснув руками, Ольга схватила книгу. - Обожаю рассказы про ведьм, вурдалаков и прочую нечисть.

- Пойдем, пойдем, потом посмотришь. Возможно, тебе сегодня предстоит встреча с одной из представительниц этих темных сил.

Они прошли несколько кварталов по старинной части города и сели в небольшом скверике напротив замка.

- Слушай внимательно, - обратился к Ольге Серей. - Ты мне должна помочь. Это очень важно. В милицию сегодня пришла женщина... - И он рассказал, что услышал от гражданки Давыдчук.

- Ты веришь в эти средневековые басни? - спросила девушка.

- Нет, но ты можешь нам помочь вывести эту гадалку на чистую воду. Если, конечно, не боишься.

- Я боюсь? Ну-ну, плохо ты меня знаешь. Вот, оказывается, зачем тебе понадобился мой паспорт, а я грешным делом уже подумала, что Сергей Анатольевич решился, наконец, еще раз сходить со мной в ЗАГС.

- Мы говорили на эту тему, первым делом ты должна закончить институт, да и квартиру мне пока не дали. Где мы будем жить, у твоих родителей или у меня в общаге?..

Объяснив Ольге ее задание, Сергей, напоследок, еще раз попросил:

- Постарайся получше проследить и запомнить, что она делает с паспортом...

 

 

Дом гадалки находился на набережной. На его красивом, только что отреставрированном фасаде висела литая табличка с надписью на двух языках: "Жилой дом восемнадцатого века. Охраняется государством".

Ольга поднялась по крутой лестнице на второй этаж и позвонила. Дверь приоткрылась, и в щели показалось сухонькое личико старушки.

- Что вы желаете?

- Здравствуйте, я бы хотела видеть Алевтину Федоровну.

Звякнула цепочка, и дверь распахнулась.

- Проходите, вам придется немного подождать, Алевтина Федоровна сейчас занята, у нее посетитель.

Ольга вошла в полутемную прихожую, освещенную засиженной мухами лампочкой без абажура. Старушка показала на небольшой шкаф.

- Раздевайтесь, вешайте сюда.

Девушка сняла куртку и повесила ее в шкаф.

- Возьмите документы, десять рублей и посмотрите, не остались ли у вас в карманах металлические предметы, это может испортить гадание.

Ольга взяла паспорт, вложила в него десятку, которую дал Сергей, и, переложив из кармана платья в куртку ключи и мелочь, прошла вслед за старушкой в заставленную старинной мебелью комнату, по стенам которой висели устрашающего содержания картины.

Не успела она сесть, лак одна из дверей, выходящих в комнату, открылась, и оттуда вышла пожилая женщина. Вслед за ней появилась гадалка. Огромный черный платок свисал длинными кистями с ее плеч, и от этого она была очень похожа на огромную старую ворону, так иногда изображают ведьм в детских мультфильмах. Гадалка шла вслед за своей клиенткой, на лице которой застыло выражение сильного испуга, и говорила:

- Только не забудьте и не перепутайте рецепт, записывать ничего нельзя. Пол драхмы сердца черной курицы, четверть печени гадюки, загрызенной бешеной собакой, три четверти корня красного предместника, смешайте в большом серебряном сосуде, прибавьте цветков нашатыря и растворите все это в винном спирте. Достаточно одной дозы. Самое главное, остерегайтесь, чтобы луна не находилась в последних градусах зодиакальных знаков, потому, что последним термом каждого знака управляют злобные планеты. Она также не должна находиться в третьем и двенадцатом домах...

За посетительницей захлопнулась дверь, и гадалка подошла к Ольге.

- Пожалуйста, я к вашим услугам.

Девушка прошла вслед за ней в темную, освещенную несколькими свечами комнату. Стены и здесь были завешены картинами. На небольшой тумбочке возле стены лежал крест и человеческий череп.

Гадалка усадила девушку за стол, рядом со шкафом с зеркальной дверцей, пододвинула стул и, сев напротив Ольги, сказала:

- Вложите деньги в документ и дайте мне, Спасибо. - Она приподняла скатерть и положила под нее паспорт, затем достала из небольшого инкрустированного перламутром ящика колоду карт. - Итак, чтобы вы хотели узнать у меня? Хотя, можете и не говорить, ведь это как-то связано с ним? Я права?

- Да, - слегка покраснев, выдавила из себя девушка.

- Вот и хорошо. Только у меня есть маленькая просьба. Здесь приходится иметь дело с не совсем привычными для обычного смертного силами, поэтому очень прошу ни в коем случае не оглядываться, даже если почувствуете, что за вами что-то стоит. Иначе я не смогу поручиться за сохранность вашей жизни.

Только гадалка это сказала, как за спиной у Ольги раздался странный скрежет. В зеркале шкафа было хорошо видно, как дверь медленно приоткрылась и закрылась. Откуда-то донесся тихий звонкий смех, Дверь вновь со скрипом открылась и закрылась. Легкий ветерок тронул волосы на затылке девушки, и мурашки побежали по ее спине. Ольга с трудом подавила желание вскочить и оглянуться. Она уже не слушала, что говорит гадалка. Ей по-настоящему было страшно.

Женщина закончила гадание, сложила нарты и спросила:

- Вам все понятно?

Девушка кивнула.

- Но, если вы хотите, чтобы действительно исполнилось ваше желание, а, заодно, увидеть своего суженного, советую взять старинное блюдечко, сложить на него все золото и деньги, что у вас есть, и поставить перед зеркалом с нарисованным красной краской кругом. Не стоит скупиться, а то дьявол осерчает, и не будет покоя, пока он вас не изведет. Запомнили, что надо сделать?

Ольга вновь кивнула.

- Вот и хорошо. Теперь договоримся, когда вы поставите блюдечко перед зеркалом. Например, в девять часов утра?

- Я буду в институте. Я студентка, у меня скоро экзамены. - А, может, кто-нибудь из родственников будет дома и сможет сделать это за вас?

- У меня сейчас никого нет дома, все уехали в отпуск и не скоро вернутся.

- Как жаль, - сказала гадалка, слегка качнув головой. - Что же нам делать? Понимаете, это самое лучшее время для подобных сеансов, ну что ж... Во сколько вы уходите?

- Около восьми.

- Хорошо, положите перед своим уходом. Только никому ни о чем не говорите, может случиться беда. И не дай вам бог разгневать сатану, тогда на зеркале появится кровавый отпечаток ладони. Как только вы увидите его, сразу приходите ко мне.

Гадалка вытащила из-под скатерти паспорт, отдала Ольге и проводила ее до дверей.

Девушка на ватных ногах спустилась по лестнице и сразу же очутилась в объятиях Сергея.

- Ну, как? - Первым делом спросил он. - Я уже начал беспокоиться.

Они расположились в небольшом кафе на свежем воздухе, откуда открывался прекрасный вид на реку, и, пока ждали официантку, Ольга рассказала все, что видела у гадалки.

- Итак, - выслушав рассказ, сказал Сергей, - значит, и ты утверждаешь, что гадалка не раскрывала паспорт. Интересно, как же тогда она узнает адреса клиентов, может, весь секрет кроется в конструкции стола?

- А вдруг, она действительно колдунья?

- Ты что, - Николаев удивленно посмотрел на Ольгу, - в загробный мир начала верить? Комсомолка, называется.

- Знаешь, как там страшно было...

- Неужели ты не понимаешь, что она специально пыталась тебя запугать. Трусиха. Пошли лучше сходим еще раз на "Большую прогулку". Умеют французы хорошие комедии делать.

- Поздно уже, билетов не достанем.

- Обижаешь...

 

 

- Так, о чем у вас с ним был спор?

- Гражданин начальник, да я там даже близко не был и ничего не знаю.

- В ваших первых показаниях вы утверждаете обратное.

- Пьяный был, когда меня взяли. Милиционер что-то спрашивал по-русски, может, я чего не понял?

- Что ж, чтобы не создавать прецедента, будем говорить на том языке, который вы лучше знаете. - Николаев прошелся несколько раз взад-вперед по кабинету и, повернувшись к сидящему на стуле небритому человеку в грязных белых брюках, продолжил допрос уже на латышском: - Хорошо, вы там не были, ничего не знаете, а откуда тогда появились отпечатки ваших пальцев?

- Какие отпечатки и где?

- Ну, например, на стаканах и бутылке.

- Ха, - ухмыльнулся небритый, - принес кто-то.

- А на ручке двери? Ее тоже кто-то принес?

- Ничего не знаю!

- Советую вам не запираться, а чистосердечно во всем признаться. - Сергей посмотрел на часы. - Уже три. Мы убили с вами на этот пустой разговор почти час.

- Ну, что ты душу тянешь, гражданин начальник, не видишь, в каком я состоянии? Дал бы бутылочку пивка, так я тебе, как родной матери, все рассказал, даже то, чего не видел. Что, тебя, никогда похмель не бил?

- Вы мне и без бутылочки все расскажете. Ваш приятель... - Телефонный звонок прервал Сергея. Он поднял трубку. - Старший лейтенант Николаев слушает.

Из телефонной трубки донесся слегка искаженный мембраной взволнованный голос Ольги:

- Сергей, это ты? Приезжай скорей. Мне страшно. Только быстрей...

- Что у тебя случилось? Может, опять...

Короткие гудки.

Сергей положил трубку, на мгновение задумался, а затем нажал вмонтированную в стол кнопку.

- Уведите арестованного, - сказал он появившемуся конвоиру и повернулся и сидящему за соседним столом Сокову. - Только что позвонила Ольга и попросила, чтобы я срочно приехал.

- Что-нибудь случилось?

- Не знаю, она бросила трубку. Можно, я возьму твою машину?

- Ты же знаешь, - Соков тяжело вздохнул и протянул ключи, - что я тебе, как старшему по званию, не могу отказать.

- Спасибо, благодетель, что бы я без тебя делал?

- Эй, только поосторожней на поворотах, - крикнул вслед Соков, - это тебе не "Волга", у нее центр тяжести...

Но Сергей уже ничего не слышал, он бежал вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

 

 

У приятеля и сослуживца Николаева - Владимира Сокова, была одна, поглощающая все его свободное время, страсть - любовь к старинным автомобилям. Сгораемый этой страстью, он приобрел на какой-то барахолке набор ржавых деталей, который некогда назывался "Фордом 8м". Два года Соков провел в сарае на окраине города, собирая это чудо техники тридцатых годов. Он не просто пытался заставить машину двигаться, а делал все возможное, чтобы восстановить ее в первоначальном виде, и вот, наконец, его детище, блестя черной эмалью кузова и красным лаком деревянных спиц, заняло свое законное место среди разноцветных "Жигулей", "Москвичей" и "Волг" возле управления внутренних дел. К хобби Сокова, в отличие от увлечения искусством Николаева, в милиции все относились очень серьезно, даже водители серых и черных "Волг" с маленькими антеннами на крышах, с пренебрежением смотревшие на другие марки автомобилей, подходили к "Форду", гладили по черному, блестящему боку и уважительно спрашивали у хозяина основные технические характеристики машины. Затем они, обычно, обходили несколько раз вокруг автомобильной диковинки и долго еще качали головами...

Сергей с трудом разместился на не рассчитанном на его рост месте водителя, захлопнул дверцу и, нажав на клаксон, тронулся с места. Скорость у "Форда" конечно была небольшой, но для движения по городу вполне достаточной.

Едва Николаев отъехал от управления несколько сотен метров, как наперерез машине бросился молодой человек в зеленых штанах и желтой куртке. Сергей едва успел нажать на тормоз.

- Эй, шеф, подбрось.

- Не могу, - помотал рукой Николаев, - очень спешу.

Прыщавый обладатель желтой куртки просунул голову в открытое окно.

- Вот так нужно, - он полоснул ребром ладони по шее. - Вопрос жизни и смерти. Брательник помирает, ушицы просит.

- Далеко тебе?

- Нет, тут рядом.

- Ладно, - Сергей открыл дверцу, - садись быстрей. Куда?

Парень сел на переднее сиденье и махнул рукой.

- Езжай прямо, я покажу. Шикарная у тебя тачка.

- Не моя, - приятеля.

- А, тогда и разбить не жалко. Шутка. Что она так медленно тащится? Ну и денек вчера выдался, еле сегодня к обеду оклемался. Здесь, после светофора, направо. Представляешь, снял двух телок, клевых чувих. Одна говорит, что дочь замминистра лесного хозяйства, а вторая - переводчица, только что прилетела с Гавай. Пьют как мужики. Здорово я с ними на бабки влетел. На сегодня договорился встретиться, может, хочешь составить компанию, а то с двумя одному как-то несподручно. Моя выпивка и хата, а твоя тачка и бензин, вдруг девочки захотят куда-нибудь прошвырнуться. Здесь налево.

"Странный тип, - подумал Сергей, - у него брат при смерти, а он меня по женщинам зовет".

- Стой!

Сергей притормозил и сказал:

- Здесь стоянка запрещена.

- А мы и не собираемся здесь стоять. Где тут у тебя ручка? Ага, вот, - странный пассажир распахнул дверь и нырнул в толпу людей. Через несколько секунд он появился уже под ручку с двумя хихикающими девицами. - Прошу любить и жаловать, - мой новый шофер и мое новое приобретение "Мерседес-Бенц десять тысяч сто", тысяча девятьсот семнадцатого года. Страшно дорогая машина!

Девицы громко заржали, выставляя напоказ коричневые от табака зубы.

Сергея аж передернуло.

- Ты же сказал, что у тебя брат при смерти!

Молодой человек покрутил пальцем у виска.

- Ты, что, классику советского кино не знаешь? "Чапаева", никогда не видел? Прошу вас, девушки, занимайте места согласно штатному расписанию.

Николаев перед самым носом у девиц захлопнул дверцу машины.

- Ты чего?- удивился парень. - Вот придурок, шуток не понимает. Сам же напросился. Может, тебе девочки мои не понравились? Вот частники проклятые, доберемся мы до вас!..

Прыщавый распалялся все сильней и сильней, а Сергей все никак не мог завести заглохший при появлении девиц двигатель.

К машине подошел постовой милиционер и, козырнув, сказал:

- Молодой человек, стоянка здесь запрещена.

- Извините, мотор заглох.

"Форд", наконец, несколько раз чихнул и завелся.

 

Ольга жила на улице Горького. Через несколько минут Сергей уже взбегал по широкой лестнице еще довоенной постройки дома. Слегка запыхавшись, он остановился на третьем этаже и позвонил.

Ни звука.

Николаев еще раз нажал на кнопку звонка.

За дверью что то упало и, наконец, раздался дрожащий голос Ольги:

- Кто там?

- Да это я. Ты чего закрылась?

По другую сторону двери что-то отодвинули, затем раздались щелчки открываемых замков. Дверь распахнулась, и девушка с плачем бросилась на грудь к Сергею.

- Почему ты так долго?

- Я выехал сразу после звонка. Ну, успокойся, все хорошо. - Николаев погладил Ольгу по волосам. - Что случилось?

- Мне страшно.

- Я же с тобой.

Они вошли в квартиру. Это было не так просто, им пришлось перебраться через завалы стульев и кресел. В большой комнате, на невысоком журнальном столике перед диваном, лежал набор кухонных ножей.

- Ого! - Воскликнул Сергей. - Похоже, ты собиралась выдержать довольно длительную осаду.

- Да, я бы так просто не сдалась.

- Расскажи, что здесь произошло?

Девушка молча провела Сергея в спальню и показала на стоящее у кровати зеркало, в центре которого красовался кровавый отпечаток ладони, рядом, на полу, валялось разбитое блюдечко.

- Сегодня утром, перед тем, как идти в институт, я взяла свое золотое колечко и положила его на бабушкино блюдечко. Мне хотелось узнать, правду ли говорила гадалка о зеркале и суженном. Когда я пришла, то обнаружила на зеркале отпечаток руки. И кольцо куда-то исчезло.

- Ты ничего здесь не трогала?

- Нет.

- А посмотрела, чего еще не хватает в квартире?

- Нет. Я ужасно испугалась и сразу же позвонила тебе. Потом мне показалось, что кто-то скребется в дверь. Я бросила трубку и начала возводить баррикаду.

- Хорошо, садись на диван и больше ничего не трогай.

Николаев вытащил из кармана носовой платок, обернул им телефонную трубку, чтобы случайно не стереть отпечатков пальцев и вызвал следственную группу.

Вместе с экспертами приехал и Соков. Первым делом он похлопал Сергея по плечу и сказал:

- Ну и влетит кой-кому от шефа за самодеятельность.

- Не трави душу, и без тебя тошно, - махнул рукой Николаев и подошел к милиционеру, осматривающему замки на входной двери. - Ну, как?

- Никаких следов отмычки на замках нет. Может, преступники попали через окно?

- Это третий этаж.

- Вы забыли, как два года назад ездили одни на автомобильной вышке и под видом ремонта фасадов лазили в открытые окна?

- Окна были закрыты. Похоже, этой гадалкой придется заняться всерьез.

 

 

- Здравствуйте, я к Алевтине Николаевне.

Сухонькая старушка с очень внимательными глазками посторонилась и пропустила Николаева.

- Раздевайтесь и вешайте в шкаф. Не бойтесь, здесь никто не украдет.

"Здесь, возможно, а в другом месте?" - подумал Сергей снимая плащ.

- Подождите минуточку, я сейчас позову Алевтину Федоровну, старушка вышла, и через несколько мгновений появилась в сопровождении крупной чернобровой женщины в накинутом на плечи большом, шитом серебром черном платке с длинными кистями.

- Цыганка, - взглянув на нее, предположил Николаев. - Хотя, нет, скорее всего, грузинка или армянка. Крупный нос маленькие усики...".

- О чем задумались, молодой человек? Прошу вас, - гадалка сделала приглашающий жест, - проходите. А может, вы испугались?

- Знаете, - Сергей слегка улыбнулся, - непривычно как-то, никогда прежде не обращался и гадалкам.

- Ничего, ничего, привыкнете. Рано или поздно всем приходится. Целые фирмы за рубежом прибегают к нашей помощи. Вообще-то я принимаю только женщин. Кто вам посоветовал меня?

- Ядвига Федоровна Давыдчук.

Гадалка задумчиво кивнула.

- Мы с ней сидели за одним столиком в ресторане...

Женщина внимательно посмотрела на Николаева и еще раз кивнула.

Полутемная гостиная от пола до потолка, как и говорила Ольга, была завешана картинами в золоченых рамах на религиозные и мистические темы.

"В основном репродукции... Хотя нет, не все... " - Сергей повернулся к гадалке и спросил:

- Разрешите посмотреть?

- Да, пожалуйста, - небрежно бросила гадалка.

Николаев подошел к небольшой картине в тоненькой позолоченной рамочке, висящей рядом с изображением громадного черепа.

"Ты смотри, Нестеров, - удивился Сергей, - похоже, один из его эскизов к росписи Марфо-Мариинской обители..."

- О! - Воскликнула гадалка. - Я вижу, вы ценитель живописи.

- Да нет, - махнул рукой следователь, - это я так. Настоящая?

- Других не держим. Прошу, это, так сказать, моя творческая мастерская. - Гадалка распахнула дверь, и они оказались в полутемной комнате, освещенной только несколькими свечами в высоком бронзовом канделябре. Он стоял на столе, придвинутом почти вплотную и массивному шкафу с зеркальной дверцей. Стол был застлан тяжелой скатертью, испещренной кабалистическими знаками.

- Присаживайтесь, молодой человек, - гадалка показала на стоящий за столом, как раз напротив зеркальной дверцы, стул. - Надеюсь, не обидитесь, если я вас буду так называть?

- Да нет, пожалуйста.

На пороге комнаты появилась старушка.

- Алевтина Федоровна, вас к телефону.

- Хорошо, я сейчас подойду, - гадалка повернулась к Сергею... Прошу вас, посидите здесь немного без меня, только огромнейшая просьба, смотреть смотрите, но ничего руками не трогайте. Сами понимаете, здесь приходится иметь дело с духами, а им может что-нибудь не понравиться в вашем поведении.

Она вышла.

Николаев провел рукой по скатерти и даже приподнял ее. Ничего. Стоявший на столе канделябр с горящими свечами пошатнулся и, если бы Сергей не поддержал его, то обязательно свалился. На скатерти осталось несколько капелек стеарина.

Следователь оглянулся на дверь.

Где-то, в глубине квартиры, шел разговор на повышенных тонах.

Сергей встал и, как бы решив получше рассмотреть висевшую на стене картину, подошел поближе к дверям, но все равно ни одного слова не смог разобрать. Обойдя обвешанную страшными рисунками комнату, он вновь сел на прежнее место.

"Да, на бедных женщин это должно было действовать. Интересно, зачем она сажает посетителя лицом к...".

Дверь скрипнула, и в комнату вошла гадалка.

- Смотрю, разглядываете мое зеркало. Понравилось? - улыбнувшись, спросила она.

- Да, умели в старину делать, - кивнул Николаев и подумал:

"Неплохая актриса. Даже не скажешь, что с минуту назад она с кем-то лаялась".

- Знаете, что говорит магия о том, как появилось у людей зеркало?

- Нет, - пожал плечами Сергей, продолжая играть "под простачка".

Гадалка подошла и окну, раздернула зеленые бархатные шторы, задула свечи и села за стол.

- Приходится экономить даже на свечах. В последнее время не так много людей обращается к гадалкам, Да, извините, я собиралась рассказать о происхождении зеркала. Может, вам неинтересно? - Она сковырнула ногтем со скатерти несколько капель стеарина и сдула их на пол.

- Нет, что вы, я с удовольствием послушаю.

Гадалка улыбнулась чему-то своему и начала рассказ:

- Давным-давно, один монах прочитал в Священном писании слова: "просите, и воздастся вам", - и усомнившись в этом и, желая удостовериться, все ли он может получить, пошел просить к царю руки его дочери. Царь, почудясь странной просьбе, сообщил о ней принцессе, которая тоже удивилась прихоти монаха, но все же сказала, что если он принесет ей в подарок такую вещь, в которую можно всю себя увидеть, то она, пожалуй, согласится выйти за него замуж. Дело в том, что дочь царя была красавицей и целыми днями только и слушала комплименты в свой адрес и любовалась своими прелестями. Монах не долго думая пошел искать заказанную принцессой вещь. Долго он ходил по лесам и долам и, вот, набрел на никем не обитаемую пустынь. Только монах улегся отдохнуть в вырубленной в скале нише, как услышал стон и просьбу: "Почтенный путник, сжалься надо мной, ибо уже несколько лет я заключен в сей рукомойник, выпусти меня из темницы и я услужу тебе всем тем, чего ты пожелаешь". Монах рассказал сидящему в рукомойнике дьяволу (а это был он) о задании царской дочери, снял с рукомойника крест и выпустил его. Через некоторое время дьявол принес зеркало, увидев которое монах очень удивился. Он отнес его царю, но от брака отказался. Вот так появилось у людей зеркало. Знаете, по древнему поверью, если разбить зеркало, то это к несчастью, в доме обязательно кто-нибудь умрет, нельзя даже покупать разбитое зеркало.

- Все это глупости и пережитки прошлого, - сказал Николаев, вытаскивая из кармана паспорт.

- Ну, не скажите, - задумчиво качнула головой гадалка и встала, как бы не замечая протянутой через стол руки с документом. - Я извиняюсь, молодой человек, но мне позвонили и попросили немедленно прийти по очень важному делу. Не обижайтесь, да и пришли вы сюда не для гаданий, а так, из любопытства. Меня, старую, не обманешь.

- Ну, какая вы старая.

- Не надо, молодой человек, то, что вы сейчас скажете, я уже давно забыла.

- Что ж, спасибо за рассказ. До свидания.

- Прощайте, молодой человек. Помните, как у Кочеткова: "И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг...". Такие, как я, долго не живут среди людей. Они подобны падающим звездам, озаряют на мгновение серую жизнь человечества и исчезают в бездонных глубинах серебряных зеркал. Прощайте...

 

 Г. Гацура. Черная магия, зеркала и немного Борхеса.

 

- Ну, как она тебя встретила? - Спросила Сергея Ольга, едва он переступил порог дома.

- Нормально.

- Узнал что-нибудь новенького?

- Ничего, кроме того, что гадалка, похоже, не собирается долго задерживаться у нас. Еще она мне рассказала историю о появлении у людей зеркала.

- О чем эта история?

- О глупом монахе, отказавшемся от красавицы... Как-нибудь расскажу. У тебя есть что-нибудь поесть?

- Я уже поставила разогреваться. Сергей, ты хочешь узнать свое будущее?

- Ну, тогда дальше и жить будет не интересно. А что такое?

- Дело в том, что если накуришь на ночь в спальне пилюлями, составленными из крови осла и мяса с салом из груди рыси, то ночью увидишь во сне лицо, которое предскажет будущее.

- Откуда ты это взяла?

- А вот отсюда, - Ольга вынула из кармана фартука и покрутила перед носом Сергея книжкой, которую он купил у пьяницы.

- А, из этого пособия для ведьм и вурдалаков, - усмехнулся Сергей. - Что еще там интересного есть?

- "Есть трава Бель, растет в воде против течения, а как сорвешь и кинешь в воду, то поплывет против, а вниз не пойдет. И та трава вельми добра носить при себе против всякого еретика и супротивника, и того, кто на тебя зло мыслит. А коренья добры: возьми и положи в замок, и он отомкнется".

- Вот, - улыбнулся Сергей, - теперь мы хоть знаем, как были открыты замки у тебя и у Давыдчук.

- Что ты смеешься, вдруг эта трава действительно открывает замки? Наши предки жили ближе к природе и могли знать такие свойства трав, о которых мы даже не догадываемся. Ведь сколько еще неизвестного науке есть в мире.

- Хватит фантазировать, дай мне тоже посмотреть. - Николаев взял книгу. - Вот, как раз то, что надо. "Проверить верность жены".

- Я тебе еще не жена.

- Долго ли умеючи? "Взять совиное сердце, положить на суконный плат, приложить женщине к левому боку, и она, во сне, все на себя выскажет, что было без мужа". Осталось только...

- Жениться? - хитро блеснула глазками Ольга.

- Нет. Поймать сову, вырезать ей сердце, и, тогда, - берегись! - Николаев отбросил книгу на диван и, состроив страшную гримасу, которая, по всей видимости, должна была изображать гнев Отелло, осторожно схватил Ольгу за шею. - Ты перед сном молилась, Дездемона?

- Сергей, ты меня напугал.

- А, боишься? Ну, раз боишься, значит уважаешь.

- Это уж точно.

- Надо говорить офицеру милиции: "Так точно". И кормежку на стол.

 

 

Николаев в сопровождении экспертов, Сокова и понятых поднялся на второй этаж и позвонил.

Старушка нисколько не удивилась, увидев Сергея в обществе одетых в форму милиционеров.

- Они здесь больше не живут, уехали.

- Кто они?

В первое мгновение старушка замешкалась, даже немного смутилась, а затем, сердито взглянув на следователя, сказала:

- Ну, Алевтина Федоровна, что комнатку у меня снимала.

- И куда она уехала?

- Это только Богу известно.

В квартире все до неузнаваемости изменилось. Исчезли кабалистические знаки со стен, картины в золоченых рамах и тяжелые зеленые портьеры с окон. В комнате, где проходили гадания, остались только массивный старинный шкаф с зеркальной дверцей посередине и стол, который сейчас был отодвинут на середину комнаты и застлан обычной белой скатертью.

Николаев обернулся к экспертам и сказал:

- Похоже, нас опередили, но, думаю, вы сумеет отыскать следы пребывания гадалки и ее отпечатки пальцев, хотя сделать это будет нелегко. Кто-то перед нашим приходом сделал здесь основательную приборку.

Эксперты приступили к работе.

Сергей же первым делом подошел к столу, снял скатерть, и даже простучал крышку, но ничего подозрительного в ее конструкции не обнаружил. Затем он подошел к шкафу и открыл центральную зеркальную дверцу. Дохнуло нафталином. На вешалке болталась старая кофта. Под дверцей находились два больших ящика для белья. Оба были пустые. Следователь открыл соседние, украшенные грубой резьбой дверцы. Тоже ничего, кроме нескольких пар изношенной обуви. Сергей повернулся к хозяйке квартиры и спросил:

- Это ваш шкаф?

- Нет, его Алевтина Федоровна привезла.

- А вы, случаем, фамилию Алевтины Федоровны не помните?

Старушка посмотрела куда-то в угол и ответила:

- Говорила она, да я запамятовала. Старая уже стала.

- А, может, ее и не Алевтиной Федоровной зовут?

- Чего не знаю, того не знаю, врать не буду, - старушка перекрестилась.

- Сергей, посмотри, что я нашел. Хорхе Луис Борхес. "Проза разных лет", - Володя протянул Николаеву книгу, - она лежала здесь, на тумбочке. Похоже, ее кто-то забыл. Там есть закладка.

Следователь потянул за тоненькую тесемочку, пришитую к корешку, и раскрыл книгу. Несколько строчек на пятидесятой странице были подчеркнуты. Сергей быстро пробежал их глазами:

"В тот вечер у меня гостил Биой Касарес, и мы засиделись, увлеченные спором о том, как лучше написать роман от первого лица, где рассказчик о каких-то событиях умалчивал бы или искажал бы их и впадал во всякие противоречия, которые позволили бы некоторым - очень немногим - читателям угадать жестокую или банальную подоплеку. Из дальнего конца коридора за нами наблюдало зеркало. Мы обнаружили (поздней ночью подобные открытия неизбежны), что в зеркалах есть что-то жуткое. Тогда Биой Касарес вспомнил, что один из ересиархов Укбара заявил: зеркала и совокупления отвратительны, ибо умножают количество людей...".

Предложение "Из дальнего конца коридора за нами наблюдало зеркало" было подчеркнуто дважды.

Закрыв Борхеса, Сергей задумчиво посмотрел на зеркальную дверцу шкафа, потом вытащил из дипломата лупу, внимательно обследовал крепление фанерки, прикрывающей с обратной стороны зеркало, и подозвал Сокова.

- Не кажется ли вам, сэр, что ее совсем недавно снимали?

Володя почесал затылок и задумчиво сказал:

- М-да, похоже на то.

- Ну-ка, помоги мне, - попросил Сергей и аккуратно вытащил при помощи перочинного ножа лакированную фанерку. - Позови Костю.

Подошел один из экспертов.

- Константин Семенович, ты не мог бы сказать, не оставил ли кто на этой досочке своих пальчиков?

Костя провел несколько раз кистью по фанерке, и на лакированной поверхности появились отпечатки пальцев.

  - Вроде, что-то есть.

  - Ну, вот и отлично, дарю, - сказал Николаев эксперту, а сам вытащил из шкафа два пустых ящика для белья, осмотрел их и вынул донышки. - Возьми и это. Возможно, и здесь кое-что обнаружишь. Да, захвати и книгу.

Затем следователь легким движением руки выбил несколько дощечек, отделяющих верхнее отделение, для платья, от нижнего, для белья, вставил на место ящики без донышек, снял ботинки, засунул в карман фонарик, залез в шкаф и закрыл за собой зеркальную дверцу.

- Ау, Володя, - раздался приглушенный голос из шкафа, - ты меня видишь?

- Серега, вылезай, ты что, с ума сошел? - спросил Соков и оглянулся на дверь в соседнюю комнату, в которой сидели понятые.

Из-за зеркальной дверцы раздалось довольное хихиканье.

- Да, не оборачивайся, сюда смотри. Ты меня видишь?

- Как я могу видеть, ты же в шкафу.

- А я тебя вижу. Знаешь, что я сейчас делаю?

- Что?

- Зажег фонарик, а теперь выключил. - Дверца шкафа открылась, и из него вылез довольный Сергей. - Итак, все встало на свои места. Ну-ка, пододвинем стол поближе к шкафу. Садись сюда, напротив меня. Это происходило примерно так... Дай-ка свое удостоверение. Я, единственный в мире человек, обладающий способностью перемещать предметы во времени и пространстве.

- Серега, ты чокнулся.

- Молчи, антихрист, а то изурочу. Итак, я кладу удостоверение под освещенное в медленных водах реки Нил покрывало и перемещаю его в другое время. - Николаев приподнял скатерть и засунул под нее руку. - Оп-па! Дело сделано. Твое удостоверение в будущем.

- Э-э, брось свои шутки, - Соков встал и приподнял скатерть.

На столе ничего не было.

- Тю-тю, - развел руками Сергей.

Володя заглянул под стол затем, нахмурив брови, сердито сказал:

- Давай сюда.

- Не надо устраивать истерик. Ищите и обрящете... Ну-ну, только без рук, на нас же смотрят. Шуток совсем не понимаешь? Итак, надеюсь, ты поверил в мою способность перемещать тела во времени и пространстве?

- Да, да, только отдай удостоверение.

- Вот и хорошо. Отодвинем этот столик на место. Ой, да мы забыли с тобой до конца прикрыть один ящичек. А теперь, - Николаев с видом заправского фокусника распахнул зеркальную дверцу, - прошу вас!

Соков подошел и заглянул в шкаф. На дне отделения для белья лежало его удостоверение.

- Как оно сюда попало?

- Все очень просто. Я тебе сказал, что положил удостоверение под скатерть, а на самом деле сунул его в предварительно приоткрытый ящик для белья. Если бы ты был более внимательным, то обязательно услышал, как оно упало на дно.

- Ты хочешь сказать, - Соков прошелся по комнате, - что гадалка бросала паспорта в шкаф? Но...

- Володя, ты так ничего и не понял. Для чего я лазил в шкаф?

- Постой, значит, ты считаешь, что у гадалки был сообщник?

- Конечно, и, возможно, не один. Знаешь, что меня натолкнуло на эту мысль?

- Что? - спросил Соков, облокачиваясь на спинку стула.

- Заявление хозяйки квартиры, что "они здесь больше не живут". Правда, потом, она заметила свою ошибку и поправилась. Еще мне помог Борхес. Вот как все происходило. Сообщник гадалки сидел в шкафу. Верхний ящик, без дна, был выдвинут или вообще вынут, стол и длинная, почти до пола, скатерть скрывала это. Гадалка поднимала край скатерти, якобы для того, чтобы положить под нее паспорт. Сидящий в шкафу человек брал протянутый документ, вытаскивал десятку, списывал адрес, а затем, в конце сеанса, возвращал паспорт прямо в руку гадалке.

- Здорово они это придумали, - Володя стукнул кулаком по ладони, - и вправду говорят, что все гениальное просто. Люди своими глазами видели, как гадалка, не раскрывая, клала паспорт под скатерть и, так же, не раскрывая, возвращала его, а, значит, она не могла знать ни фамилий, ни адресов своих клиентов. И, поэтому, когда в квартирах начинали твориться странные вещи, потерпевшие, естественно, связывали это с проделками нечистой силы, о появлении которой предупреждала гадалка. Ставка здесь была на доверчивость клиента. Правильно я говорю?

- Да. Они старались сразу запугать посетителя, заставить поверить в существование загробного мира и поставить его в зависимость от каких-то неведомых простым смертным сил. Черепа, зеркала, страшные картины в золоченых рамах и кабалистические знаки, - все работало на это. Поверь, даже мне было не по себе, а что можно сказать о бедных женщинах? Не забудь о просьбе не оборачиваться и отражении в зеркале постоянно скрипящих за спиной дверях. - Сергей вновь взял лупу и подошел к двери. - Вот, посмотри, загнутые гвоздики с одной и с другой стороны, их совсем недавно сюда вбили. На одном еще сохранился кусок веревки. На месте преступников я не стал бы оставлять такие улики...

- М-да, - сказал Володя, закончив рассматривать висевший на гвозде обрывок бечевки и возвращая лупу Николаеву. - Ну, хорошо, теперь ясно, как преступники узнавали адреса своих жертв, а как они попадали к ним в квартиры? Ведь эксперты не обнаружили ни в одном, ни в другом случае следов взлома или отмычки.

- Ну, во-первых, они не ко всем залезали, а только к тем, у кого были с собой ключи от квартиры.

- Как это?

- Очень просто. В прихожей хозяйка квартиры просила посетителя снять верхнюю одежду, оставить сумку и все металлические предметы в шкафу, ибо они, якобы, могли помешать "чистоте" гадания. Пока гадалка проводила сеанс черной магии, старушка или еще кто, из "добровольных помощничков", снимали слепки с ключей. Вполне возможно, что мы найдем в квартире инструменты, заготовки и даже готовые ключи. Хотя нет, ключи с адресами они забрали с собой, их можно еще использовать.

- Да, мастера! Интересно, почему они скрылись?

- Вероятно, догадались, кто я такой, - усмехнулся Николаев.

- Как? Ты, случаем, не оставил удостоверение в кармане плаща?

- Совсем меня за мальчишку считаешь? Возможно, они просто видели меня с Ольгой, а, может, я проявил слишком сильное любопытство, когда вышла гадалка. Сообщник сидел в шкафу и все видел. Там, в амальгаме зеркала, есть несколько повреждений, через которые можно наблюдать за происходящим в комнате. У них мог быть на этот случай свой сигнал.

- Похоже на то. Жаль, что они скрылись, интересно было бы познакомиться поближе с этой гадалкой.

- Еще познакомишься, никуда она от нас не денется.

- Ты знаешь, мне даже жаль, что эта история с нечистой силой так просто закончилась.

- Ну, во-первых, - поднял указательный палец Николаев, - она еще не закончилась и может преподнести нам множество сюрпризов. А, во-вторых, почему ты считаешь, что она так просто закончилась? Неизвестно, сколько они уже людей обманули, сколько моральных травм нанесли, ведь не все обратились в милицию. Кажется, всеобщее среднее образование, век космических полетов, как можно верить в дьяволов и прочую нечисть, в которую уже в прошлом веке мало кто верил.

- Как видишь, можно, - усмехнулся Соков.

- Да, Володя, я сегодня утром не успел перекусить, давай смотаемся минут на десять, хоть кофе выпьем. А то у меня от голода уже голова кружится. Тут рядом неплохое кафе есть. 

Соков взглянул на часы и махнул рукой.

- Ладно, пошли.

Они открыли дверь на лестничную площадку и лицом к лицу столкнулись с красивой молодой женщиной, пытавшейся разобрать что-то на небольшом листке бумаги.

- Вы к кому? - спросил Сергей.

Женщина подняла голову и встретилась с ним взглядом.

У Николаева аж перехватило в груди, таких голубых глаз он еще никогда не видел.

- Здесь живет Алевтина Федоровна?

- Жила, - ответил из-за плеча Сергея Соков, - но теперь переехала.

- А вы не могли бы сказать ее новый адрес? Я хочу попасть и ней на прием.

Володя и Сергей взглянули друг на друга и разом улыбнулись.

- Видите ли, по тому адресу, по которому она скоро будет проживать, вы вряд ли сможете попасть к ней на прием.

Женщина внимательно посмотрела на улыбающегося Сергея и стала медленно спускаться по лестнице.

Внизу хлопнула входная дверь.

Соков дернул за рукав Николаева и спросил:

- Ты видел эти глаза? Это был сон?

- Да нет, вроде.

- Ну, тогда я пошел.

- Постой, ты куда? А как же кофе?

- В следующей своей жизни, - отмахнулся Володя.

- Не забудь спросить, кто ей посоветовал обратиться к гадалке, - крикнул вслед Николаев.

Внизу еще раз хлопнула дверь.

Сергей тяжело вздохнул и вернулся в квартиру.

 

 

Начальник следственного отделения майор Гинтарас поудобней расположился в кресле и кивнул Николаеву.

- Ну, "самодеятельщик", давай теперь ты.

Сергей встал и раскрыл папку.

- Вот, что у нас есть по этому делу. Первое - шкаф. Второе - описание белокурой женщины, посоветовавшей сходить к гадалке.

- Извини, - поднял указательный палец начальник отделения, - думаю, с блондинкой надо поработать особенно внимательно. Она может вывести нас на гадалку.

- Ян Янович, ею сейчас вплотную занялся Соков. Он пригласил на сегодня потерпевшую Давыдчук и свидетельницу Алексееву, приходившую вчера к гадалке, чтобы с их помощью составить фоторобот этой женщины.

- Хорошо, продолжайте.

- Третье - книга Борхеса.

- Что говорят эксперты?

- Они нашли несколько отпечатков пальцев, не проходящих у нас по картотеке, и на корешке следы клея. Вероятно книга из какой-либо частной библиотеки, и в том месте был приклеен ярлычок с порядковым номером. Так часто делают многие книжники. Это тоже может помочь нам при розыске преступников.

- А не мог ли эту книгу оставить кто-либо из посетителей? - вновь поднял палец майор.

- Что ж, может быть и такой вариант, - подумав, ответил Николаев. - В этом случае книга поможет найти лишнего свидетеля, что тоже неплохо. Да, еще у нас есть заключение экспертизы по крови, найденной на зеркале, и частички пластилина, оставшиеся на ключах, с которых снимали слепки.

- Небрежно работали. С чего думаете начать поиск?

- С изучения краж, совершенных без взлома с применением изготовленных по слепкам ключей.

- А есть такие?

- Пока нет, но у меня предчувствие, Ян Янович, что нам их недолго ждать. Второе направление - блондинка, советовавшая сходить к гадалке. Третье - комиссионные мебельные магазины. Возможно, что продавцы вспомнят, кто покупал антикварный шкаф, если он, конечно, был куплен в магазине. Еще надо порасспросить соседей, может они видели и помнят, на чем перевозили вещи гадалки, и, самое главное, - кто.

- Хватит тебе одного Сокова?

- Пока да.

- Что с экспертизой крови?

- Наши эксперты говорят, что на зеркале оставлен отпечаток мужской руки в резиновой перчатке, но кровь не человеческая, и им неизвестно, кому она принадлежит. Возможно, какому-нибудь животному.

- А если кровь, действительно принадлежит пришельцу с того света? - с улыбкой спросил Володя.

- Ну-ну, - посмотрел на него Гинтарас, - все шутишь?

- А я чего, я ничего, другие вон чего, и то ничего...

- Ладно, - Ян Янович взглянул на свои "именные" и поднялся, - на сегодня все. Идите работать.

- Аудиенция закончена, - вставая, шепнул на ухо Сергею Соков.

 

 

В конце рабочего дня Соков подошел к Сергею и, присев на край стола, предложил:

- Пошли сегодня, после работы, надеремся... Завтра суббота, можно отоспаться...

- Что, девушка оказалась не по зубам?

- У нее через неделю свадьба.

- Жених - не трамвай, можно и отодвинуть.

- Говорит, что любит

- Что ж, тогда, она по гадалкам ходит?

- А,- махнул рукой Соков, - ты же знаешь баб. Сами не знают, чего хотят.

- Знают они все, только прогадать боятся, а потом всю жизнь маются, погнавшись за жирным куском, страдая от несварения желудка... Ладно, так и быть, составлю я тебе компанию.

- Спасибо, а то на душе тошно.

- Ну, по тебе не скажешь... Куда пойдем?

- Давай в "ночник", там, Володька говорит, варьете шикарное. Машину оставлю возле управления, переночую у вас, в общаге.

- Хорошо, я только позвоню Ольге, что сегодня не приду.

 

 

Утром Сергей проснулся в общежитии с ужасной головной болью. Не успел он сполоснуть лицо, как в дверь постучали. На пороге стоял Соков.

- Привет. Пошли, опохмелимся.

- Не могу, - покрутил головой Николаев, - я сегодня собирался с Ольгой в театр.

- Так это же вечером, да и как ты пойдешь, с таким видом. Посмотри на себя.

- Да, - покачал головой Сергей, внимательно оглядев себя в зеркале, - здорово мы вчера...

- Нормально все, сейчас выпьем по пятьдесят грамм ликерчика с кофе и все пройдет. Вновь заиграет в наших жилах кровь и заблестят глаза, как в старые добрые времена.

- Ладно, - Николаев провел ладонью по заросшей щетиной щеке, - я только побреюсь.

- Вот и хорошо, - потер руки Володя, - я знаю поблизости один приличный кафеюшник, его кэ-гэ-бэшники облюбовали, поэтому буфетчицы там коньяк боятся разбавлять.

- Какой коньяк, ты говорил о ликере с кофе.

- Дорогой, вы забыли? Вы проспорили мне вчера сто грамм КВВКа.

- Напомни, - повернулся к Сокову Сергей.

- Насчет, девочек... Валютчиц...

- Ах да, - почесал затылок Николаев, - я-то думаю, чего это он, ни свет ни заря, вскочил. Задарма похмелиться захотелось.

- Как, задарма? Я выиграл, - возмутился Володя.

- Ладно, ладно, пошли в твой гадюшник-кафеюшник. Все равно ты с меня не слезешь, пока не получишь свои сто грамм. Но, учти, за кофе платишь сам.

 

 

Кафе действительно было расположено неподалеку от огромного здания республиканского КГБ и оформлено по высшему классу.

- Ну, как интерьерчик, - поинтересовался Соков, - нравится?

- Да, - обвел взглядом небольшой уютный зал Николаев, - неплохо.

- Эти всегда и во все времена умели хорошо жить. Этого у них не отнимешь, - усмехнулся Володя, присаживаясь за столик.

- Ты поосторожней, здесь, небось, за панелями столько микрофонов и камер спрятано...

- Чего ты боишься? Сейчас у нас "гласность и перестройка". Газет не читаешь?

- Читаю. Только мне все это напоминает одну китайскую компанию, когда они провозгласили, что пусть расцветут сто цветов критики. Затем переписали всех недовольных и отправили на перевоспитание в деревню. Не зря говорят, что в этом году в Высшую школу КГБ особенно большой набор был.

- А, подумаешь, трактор я водить могу, и в деревне не пропаду.

К их столику подошла официантка. Они заказали по сто грамм коньяка и кофе.

- И официанточки здесь ничего, - сказал провожая взглядом женщину Соков.

- Точно, - кивнул Николаев, - только я никак не избавлюсь от ощущения, что в лифчике у нее микрофон, а под юбкой пистолет.

- Ты же сюда не под юбку лазить пришел, а опохмелиться. Знаешь, как я это заведение окрестил? Шкафчиком.

Сергей еще раз окинул взглядом кафе. Стены его, даже потолок, были обшиты дубовыми панелями, а само помещение поделено на маленькие кабинки, от чего оно, действительно, напоминало чем-то отделения шкафа.

- А, черт, - вдруг чертыхнулся Николаев.

- Ты чего, - удивился Володя.

- Вспомнил о шкафе гадалки. Надо будет с утра в понедельник пройтись по комиссионным магазинам.

Они не торопясь выпили кофе с коньяком и вышли из кафе. Голова прошла, да и настроение слегка поднялось. С улицы Ленина доносились звуки духовых оркестров.

- Что там происходит, - спросил Соков, - может, еще одного первого секретаря партии хороним? А то этот задержался чего-то.

- Не похоже на похороны, - улыбнулся Николаев, - на похоронах они, обычно, симфонии крутят.

- Может, на этот раз они решили побаловать народ, сам понимаешь, чуть ли не по двое похорон в году. Плюс, после того как Горбачев пришел, смертность среди членов политбюро увеличилась.

- Что ж ты хочешь, власть делят. Кто ж ее, родимую, сам отдаст?

Чем ближе они подходили к центральной улице, тем больше милицейских машин стояло по обочинам.

- Вот дают, - покачал головой Соков, - да они сюда постовых милиционеров со всего города согнали. Можно спокойно банк брать.

Они пробрались сквозь толпу. По улице Ленина, размахивая кумачовыми знаменами, дуя в медные трубы, шла нескончаемая разноцветная процессия в национальных костюмах.

- Кого хоронят? - обратился к пожилой женщине с букетом цветов Володя.

Та испуганно взглянула на него и шарахнулась в толпу как от прокаженного.

- Кого хоронят?

Еще один, на этот раз молодой человек, отскочил в сторону. Вокруг них начала образовываться пустота.

- Володька, прекрати, - цыкнул на своего приятеля Николаев, - пошли отсюда.

Но, похоже, Соков только вошел в раж.

- Вы не подскажете, любезная, - обратился он к какой-то молодой женщине, - кого нынче...

Ему не дали договорить. Несколько дюжих молодцов со спортивной выправкой и красными повязками на рукавах окружили приятелей и быстро оттеснили к стене дома.

- Документы! - Рявкнул один из дружинников.

- Да вы, что, ребята, - начал оправдываться Володя, - мы же свои. Вот, документ есть...

Он хотел было полезть в карман за удостоверением, но руки его оказались плотно прижаты к туловищу. Один из молодцов быстро прошелся по соковским карманам и развернул милицейское удостоверение.

- Ребята, да вы чего, - вновь начал Володя, - мы же ничего не делали. Вчера поддали, по случаю дня рождения, а сегодня, с похмелья вышли, а тут такая куча народа...

Дружинник вытащил из кармана плаща рацию, продиктовал в нее фамилию, имя, отчество и номер удостоверения и повернулся к Николаеву.

- Ваши документы!

- У меня нет с собой.

- Ребята, только не сообщайте нашему начальству. Мы и выпили чуть-чуть, - вновь заскулил Володя.

Дружинник сунул удостоверение обратно, в карман Сокову, и кивнул своим молодцам. Те отпустили приятелей.

- Проваливайте отсюда, чтоб я вас здесь больше не видел.

- Так, что сегодня за праздник? - Соков решил играть свою роль до конца.

- Национальный праздник песни. Ежегодное мероприятие. Газеты читать надо, - сказал грозно обладатель рации.

- Да, да, конечно, - закивал головой Владимир, - мы теперь ни одной газеты не пропустим, - он схватил Николаева за рукав и потянул в переулок, подальше от толпы, рева медных труб, грохота барабанов и кэ-гэ-бэшников.

Отойдя пару кварталов, они уселись в скверике на скамейку и дружно рассмеялись.

- Ну, Соков, ты - артист, нашел где хохмить, напротив здания КГБ! Еще хорошо отделались. Ловко ты под полудурка косил.

- Они вообще не имели права нас задерживать.

- Это ты начальству будешь объяснять. Влепят нам строгача. Забыл постановление о борьбе с пьянством?

- Как-нибудь отбрешемся. Хорошо, что у меня с собой "ксива" была, а то, черта с два, попал бы ты сегодня с Ольгой в театр. - Володя задумался, затем добавил: - Вряд ли они будут сообщать об этом инциденте нашему начальству, у комитетчиков всегда были трения с министерством внутренних дел. Скорей всего они сохранят все в тайне, а, потом, попытаются нас где-нибудь прижать и заставить работать на себя.

- Ты же говорил: гласность, перестройка.

- Хорошее здание перестраивать незачем.

- Ладно, посмотрим, как дела будут развиваться, но меня им прижать тяжело будет, - усмехнулся Николаев.

- Это все так говорят, пока к ним в лапы не попадут...

- Слышишь, Соков, отвали со своими заморочками. Ты же знаешь, я во всю эту мерзость и политику не лезу. Мне до этого нет никакого дела. Я и по молодости лет отказался в школе от места секретаря комсомольской организации, а теперь, тем более.

- Ладно, живи... Видел, какие у них классные передатчики, нам бы парочку таких в милицию.

- Как же, дождешься.

 

 

С утра, в понедельник, Николаев обошел с фотографией шкафа все комиссионные мебельные магазины и ни с чем вернулся в управление. "Форда" на стоянке не было, значит, Володьку опять где-то носило.

"Интересно, раскопал он чего-нибудь новенькое?"

Сергей поднялся к себе в кабинет и только успел снять плащ, как раздался телефонный звонок.

- Где ты шляешься? - раздался в трубке возмущенный голос Сокова. - Ограбление магазина "Меха". Приезжай быстрей. Записывай адрес.

- Не надо, знаю. Сейчас буду, - сказал Николаев и положил трубку.

Через двадцать минут он был на месте. Только прибегнув к помощи милиционера, Сергею удалось пробиться сквозь стоявшую возле входа в магазин толпу. У дверей его встретил Володя.

- Как голова, не болит? - первым делом поинтересовался он у Николаева.

- Нормально, - махнул рукой Сергей, - давай, рассказывай.

- Довольно дерзкое ограбление. Открыт сейф и унесено около ста десяти тысяч рублей. Эксперты говорят, что отмычки не применялись, замки открыты ключами.

- Поподробней можешь?

- Все очень просто. Во время обеда преступник проник через дверь служебного входа в помещение магазина, затем в кабинет директора. Там он открыл сейф и взял из него всю выручку за проданные сегодня до обеда импортные шубки. Замки открыты ключами. Заведующая сказала, что недели две назад она была у гадалки.

- А где сама заведующая?

- В подсобке, Круминьш допрашивает. В кабинете у нее эксперты работают.

Сергей прошел в глубь магазина и в небольшом закутке, среди огромного числа всяких коробок, пакетов и вешалок, обнаружил сидящего за столом Круминьша и женщину в меховой безрукавке. Николаев кивнул следователю из прокуратуры и пристроился на каком-то фанерном ящике.

- Итак, в тринадцать тридцать, то есть за полчаса до перерыва, вы попросили продавца Миронову вынести пустые коробки в сарай. Почему вы это сделали?

- Как почему? Потому, что пустые коробки загромождали проходы и мешали торговать. Покупатели начали нервничать, кричать и требовать жалобную книгу.

- Вы дали?

- Если ее каждый раз давать, то бумаги в стране не хватит, вся уйдет на жалобные книги.

- Что сделала Миронова?

- Открыла дверь служебного входа и вынесла коробки.

- Почему она сразу после этого не закрыла дверь на засов?

- Не знаю. Миронова у нас недавно работает. Может, она подумала, что и после обеда придется выносить коробки. Да и закрыть нашу дверь на засов не так-то просто, двух здоровых мужиков надо. Мы же работаем в здании, которое в последний раз капитально ремонтировалось еще в тридцатые годы. Здесь все уже давно перекосилось. Дай бог только, чтобы потолок нам на голову не рухнул.

Круминьш покрутил ручку между пальцев и сказал:

- Значит, можно сказать, с вашего ведома дверь черного хода осталась открытой?

- Почему открытой? - возмутилась заведующая. - Она была закрыта снаружи на висячий замок, только засов изнутри не был задвинут.

- И сигнализация не включена.

- Да мы обедаем напротив, в кафе. Из его окна видна входная дверь магазина.

- Может, входная и видна, а служебная - нет. - Круминьш протянул заведующей лист с показаниями. - Прочтите и подпишите. Сергей, у тебя есть какие-нибудь вопросы к гражданке Розенберг?

Николаев подошел и заведующей и спросил:

- Мне сказали, что вы недавно были у гадалки.

- Да, я сразу же сказала об этом гражданину следователю.

- Почему?

- Видите ли, после этого визита я заметила, что мои ключи были испачканы в пластилине. Мне это показалось подозрительным.

- Где живет гадалка?

- Адреса я уже не помню, но это недалеко от набережной. Могу показать.

- Почему вы сразу не пошли в милицию и не сообщили о своих подозрениях?

- Тогда я не придала большого значения этому. Да и что бы я могла вам сказать?

- Вы все время носите ключи с собой?

- Да, но у гадалки мне пришлось их оставить в сумке, в прихожей. - Заведующая начала искать по карманам. - Ой, где они?..

- Вы же отдали ключи экспертам, - выбираясь из-за стола, сказал Круминьш.

- Ах, да, - виновато улыбнулась Розенберг.

- Ничего, бывает, - успокоил ее Николаев. - У кого еще из сотрудников есть ключи?

- От дверей почти у всех, а от сейфа только у меня.

- Миронова тоже обедает с вами в кафе?

- Да. Я уже говорила, мы все сидим за одним столиком.

- Ключи от работы и от квартиры вы храните вместе?

- Да, а что такое?

- Случайно не заметили, может, кто-нибудь посторонний побывал у вас в квартире?

- Если вы имеете в виду воров, то нет. У меня и грабить нечего, одни книги, а они сейчас никому не нужны. Мода на них уже прошла.

- Ну, не говорите. Совсем недавно у одного профессора, средь бела дня, чуть было целую библиотеку не вывезли. Хорошо, какой-то старичок в милицию позвонил. Вашу квартиру тоже могут посетить грабители, поэтому обязательно смените замки. Постарайтесь это сделать сегодня же. Я зайду вечером и посмотрю, как у вас устроены запоры, если, конечно, разрешите.

- Да, пожалуйста...

Толпа разошлась, кто-то догадался вывесить табличку, что магазин сегодня больше работать не будет.

Круминьш показал на милицейские "Жигули" и предложил Николаеву:

- Тебя подвезти?

- Нет, я с Соковым, на его колымаге. Вдруг она возле переезда остановится, и некому будет помочь ему подтолкнуть ее под поезд.

- Ну-ну, ты это брось, - пригрозил пальцем Соков, - а то я тебя больше катать не буду.

Они сели в "Форд", обогнали передвижную криминалистическую лабораторию, и пристроились в хвост Круминьшу.

- Осталось Янке включить мигалки, и это будет похоже на выезд какого-нибудь заслуженного автомобильного ветерана.

Подъехав на желтый свет к светофору, Круминьш врубил сирену с мигалками и оторвался от них.

- Ушел, - сказал Володя, провожая завистливым взглядом удаляющие желтые "Жигули". - Знаешь, думаю, преступник знал о том, что сегодня будет продажа импортных шуб.

- Об этом, судя по толпе у магазина, было известно всему городу, а вот, кто мог знать, что будет открыт засов?

- Может, случайность? - трогаясь на зеленый свет, предположил Соков.

- Не верю я в случайности. Скорее всего, один из сообщников находится среди работников магазина.

- Да, похоже.

- Кто бы это мог быть?

- Думаю, заведующая или та продавщица, что открыла дверь черного хода.

- Заведующая была вынуждена приказать выносить разбросанные по всему магазину коробки, а Миронова не могла одна закрыть засов. Мы, с Круминьшем, пытались сделать это  вдвоем, но не смогли. Хорошо, что заведующая посоветовала воспользоваться ломом, а то бы мы так и не закрыли дверь.

- Открывается она тоже так?

- Нет, проще. Два удара молотком, и засов открыт.

- А если, кто-то из жителей окружающих домов увидел, что продавцы ушли на обед не закрыв дверь на засов, залез и украл деньги?

- А ключи от сейфа?

- Ну, хорошо, - сказал Володя, вновь подъехав к светофору на красный свет, - тогда это были не жители, а наблюдавшие за заведующей сообщники гадалки. Разве так не  могло быть?

- Не знаю, - пожал плечами Николаев, - вполне возможно.

Они проехали несколько кварталов в полном молчании, затем Соков вдруг резко затормозил и, едва не зацепив бампером такси, подрулил к бровке тротуара,

- Ты чего? - спросил Николаев.

- Чего, чего, - выключая двигатель, сказал Володя, - кошка через дорогу перебежала.

- Да ты чего? Она же только наполовину черная, - удивился Сергей.

- Какое это имеет значение, я их всех бось. При нынешнем развитии химии ничего не стоит перекрасить черную кошку в любой цвет, хоть в белый, хоть в рыжий. Да, кстати, - Володя повернулся к Николаеву. - Я удивляюсь, как мы сразу не догадались, ведь, заведующая специально, перед самым обедом, заставила молодую продавщицу открыть дверь черного хода, чтобы сообщник с ключами мог беспрепятственно проникнуть в магазин.

 - По-моему, рано еще выстраивать какие-либо версии. Да и роль гадалки в этом деле не до конца ясна.

- Что тут неясного? Розенберг - блондинка. Женщина, которая предлагала услуги своей знакомой гадании, тоже была со светлыми волосами. Эти две дамочки - заведующая и предсказательница, и дурили народ при помощи черной магии. Надо сделать заведующей очную ставку с Давыдчук и Алексеевой...

"А если спектакль с нечистой силой был специально кем-то придуман только для того, чтобы ограбить магазин и свалить все на гадалку. А эта книга Борхеса...".

- Сергей, ты меня слушаешь?

- Да, - кивнул Сергей, - конечно. Что мы стоим? Поехали.

 

 

Возле дверей кабинета Николаева поджидал младший лейтенант Олейников. Он недавно работал в милиции и всех еще называл по имени-отчеству.

- Сергей Анатольевич, я к вам.

- Ну, что ж, заходи, рассказывай.

- Мне поручили новое дело, и я немного забуксовал на месте, - начал, слегка смущаясь, Олейников.

- Ты давай сразу суть, - поторопил его Николаев. - У меня времени в обрез.

- В наш “бонный” магазин приехал отовариться моряк из соседней республики, но ничего хорошего для себя не нашел. На выходе к нему пристал "черный": продай бонны и продай. Сели они в такси, покупатель взял две книжечки по двадцать пять бонн, бросил в свой "кейс-атташе", вынул из кармана пачку пятирублевок и протянул ее моряку, а тот говорит, мол, мы договаривались по двенадцати. Ну, как хочешь, - отвечает "черный", отдает бонны моряку и уезжает. Незадачливый продавец заглядывает в книжечки, а там, вместо валюты - бумага. Кинулся он искать такси, да где там, его и след простыл. Хорошо хоть, выходя из машины, взглянул на номер. 86-88, букв он не запомнил.

- Рисковый фокус, - усмехнулся Соков, - а если бы моряк сразу заметил подмену?

- Покупатель заявил бы, что его обманул предыдущий продавец чеков. Моряк не стал бы по такому поводу затевать ссору, ему за это могли прикрыть визу, ведь, продажа валюты запрещена. Я удивляюсь, как он рискнул обратиться в милицию.

- А он и не обращался, его привели дружинники. Пострадавший был слегка навеселе и начал возле "бонника" качать права.

- Тогда, вполне возможно, этот фокус выполняется уже не в первый раз. Что ты выяснил насчет номера?

- У "Волг", ни в частном, ни в государственном секторах, а, тем более, у такси, такого нет. В соседних республиках тоже.

- Нет, говоришь, - Николаев потер лоб. - А ты, случаем, не знаешь, на чем приехал сюда пострадавший?

- Его сосед по дому подбросил до магазина.

- Значит, преступник мог видеть, как моряк выходил из машины с госномером соседней республики?

- Вполне, - согласился Олейников.

- Похоже, ему не все равно, кого обманывать, он предпочитает иногородних и из другой республики. Отсюда следует, что преступников надо искать в наших краях.

- А вдруг, гастролеры? "Волга" обычная, частная, только они на крышу эмблему установили и номера поменяли,- предположил Соков.

- Слишком рискованно, - повернулся к нему Николаев. - Первый же пост ГАИ мгновенно вывел бы преступников на чистую воду.

- Вы считаете, Сергей Анатольевич, и таксист замешан в этом деле?

- Конечно. А насчет номеров, я думаю, что преступники скорей всего просто исправили тройки на восьмерки. Даже, если бы их и задержали с такими номерами, они могли спокойно сказать, что это проказы мальчишек. Попробуй теперь поискать номер такси с такой поправкой. Скажешь, как у тебя будут обстоять дела.

 

 

Николаев положил на место альбом с фотографиями и подошел к уставленным с пола до потолка полкам с книгами. Сердце его вдруг учащенно забилось.

- Маргарита Ивановна, я смотрю, у вас неплохая библиотека, даже серия "Мастера современной прозы" есть, - сказал он проводя пальцем по корешкам книг с наклеенными на них аккуратными этикетками с четырехзначными номерами. - Только, у вас Борхеса нет.

- Как нет,- - выходя из кухни, удивилась заведующая. Она поставила поднос и вытащила из ящика письменного стола толстую тетрадь. - Борхес, Борхес. Ах, да, проклятый склероз, я же его дала почитать.

- Интересно, кто сейчас читает Борхеса?

- Один знакомый, точнее, знакомая. Кстати, вы женаты?

- Нет.

- Такой молодой и представительный и, так сказать, не пристроены.

- Да, все некогда, - махнул рукой Сергей и вновь повернулся к книжным полкам. - У вас есть Франциско Аяла. а я его так и не сумел достать. Очень хотелось бы прочитать...

- Что с вами сделаешь, обычно я не даю книг из своей библиотеки, но на этот раз сделаю исключение, - сказала хозяйка, расставляя на небольшом антикварном столике японский чайный сервиз.

- Спасибо, - поблагодарил следователь и протянул книгу заведующей. - Посмотрите сами, нет ли в ней каких-либо нежелательных для чужого взгляда писем.

Она взяла книгу, быстро перелистала и вернула.

- Ничего нет. Я редко храню свою корреспонденцию подобным образом.

- Ну, всякое бывает, - широко улыбнулся Сергей.

- Да, - не то вопросительно, не то утвердительно сказала заведующая и внимательно посмотрела на него.

Николаева даже кольнуло. Где-то, и совсем недавно, он уже встречался с похожим взглядом.

- О чем это вы задумались? Прошу к столу, отведать того, что бог послал.

- "А бог в тот день послал Александру Яковлевичу на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом первого сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок", - процитировал Сергей.

- Откуда это?

- Из "Двенадцати стульев". Обед у голубого воришки.

- Ах, да, точно, - задумчиво сказала заведующая и вновь внимательно посмотрела на него.

 

 

Сергей вышел из квартиры заведующей магазина и, слегка покачивая дипломатом, стал медленно спускаться по полутемной лестнице, обдумывая дальнейший план своих действий. На последней ступеньке он на мгновение остановился, над чем-то задумавшись, и это, наверное, спасло ему жизнь. Что-то тяжелое пронеслось мимо его виска и с грохотом разлетелось на бетонном полу.

Сергей нагнулся и поднял осколок кирпича.

Наверху хлопнула дверь.

Следователь отбросил осколок и, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, бросился вверх по лестнице.

На верхней площадке лежала груда старого, испачканного в известке кирпича. Одна из дверей была приоткрыта. Николаев поставил дипломат, вытащил из наплечной кобуры пистолет и распахнул ее. В глубине темного коридора мелькнула тень.

- Стой, - Сергей сделал два шага в темноту и ствол пистолета со звоном ударился о какое-то препятствие. Он протянул руку. Кончики пальцев коснулись холодной и гладкой поверхности, и на пыльном стекле остался след.

"Тьфу ты, зеркало!"

Где-то дальше по коридору приоткрылась дверь, и женский голос тихо спросил:

- Кто здесь?

- Извините, ошиблись дверью, - Николаев спрятал пистолет и, выйдя на лестничную площадку, взял из кучи кирпич. Он был раза в полтора больше обычного. В центре его можно было разглядеть выдавленного в массе двуглавого орла.

- Старый кирпич, еще с царских времен. Хорош для печек, не колется от температур.

Николаев оглянулся и увидел рядом с собой неизвестно откуда появившегося сухонького старичка в длинном испачканном раствором брезентовом фартуке.

- Неужели, и вправду не колется? - Усмехнулся Сергей.

- Точно. Что это у вас на щеке? Неужто кровь?

Сергей положил кирпич на место и провел рукой по щеке. На ладони остался красный след.

- Поцарапался где-то, - сказал он, взял дипломат и стал спускаться, стараясь не выпускать из вида стоящего у перил и подозрительно поглядывающего на него печника.

Выбравшись из негостеприимного подъезда, Николаев дошел до ближайшей колонки и, намочив носовой платок, постарался смыть кровь со щеки.

"Кажется, у кого-то есть серьезное желание убрать меня. Похоже, я вышел на след. Становится "жарко-жарко" как в той детской игре".

 

 

По дороге к Ольге Сергей зашел в привокзальный буфет. Приключение с кирпичом в подъезде и чай с печеньем у заведующей почему-то напомнило ему, что сегодня он еще не обедал. Он заказал себе двойную порцию пельменей и кофе. Рядом с ним за стойкой пристроились два забулдыги. Один из них вытащил из кармана бутылку крепленого вина и разлил его по стаканам. Оглянувшись по сторонам, он подмигнул своему товарищу и громко спросил:

- Сколько времени, мы не опоздаем на поезд?

Тот закатал рукав и громко, хорошо поставленным голосом, что говорило о принадлежности его некогда к артистическому миру, сказал:

- Ого! Без пятнадцати семь, московский сейчас отходит.

Посетители, зашедшие перекусить перед дальней дорогой, услышав это сообщение, побросали только что заказанные блюда, схватили свои чемоданы, баулы и бросились к выходу.

Николаев взглянул на часы, которые, в отличии от обладающего артистическим даром пьяницы, у него были, и рассмеялся. До отхода московского поезда оставалось еще минут сорок. Старый как мир трюк, им любили пользоваться студенты, во времена его учебы в институте, когда не хватало денег до стипендии.

Пьянчужки, не обращая никакого внимания на Сергея и буфетчицу, начали собирать по столам тарелки с закуской, выбирая еще не тронутые посетителями.

 

 

- Сергей, есть хочешь? - крикнула Ольга из кухни.

- Нет, я зашел по дороге в пельменную.

- Ну, вот, а я тебе борщ сварила.

- Завтра съедим, - Сергей сел на низенькую табуретку в прихожей, вытянул ноги и, прислонив голову и стене, закрыл глаза. - Говорят, что борщ и щи, чем больше стоят, тем вкусней.

- Знаешь, я обнаружила в книге, что ты купил, библиотечный штамп. Она из центральной библиотеки. Ты рядом работаешь, отнеси им, а то они, наверное, уже ищут ее.

- Хорошо, положи на тумбочку в прихожей, чтобы я завтра не забыл. Извини, я сегодня здорово устал и хочу пораньше завалиться спать...

 

 

Николаев приподнял соперника, и вдруг острая боль, как вспышка молнии, пронзила затылок. Зал поплыл перед глазами. Николаев отпустил противника и, схватившись за голову, рухнул на жесткие маты. Все провалилось в темноту. Неизвестно, сколько длилось беспамятство, - мгновение или вечность, но боль, наконец, отпустила. Он открыл глаза и увидел свое отражение в большой зеркальной стене спортивного зала. Оно лежало совершенно неподвижно, без кровинки в лице и с закрытыми глазами. Кто-то наклонился над ним. Сергей приподнялся и с ужасом заметил, что его отражение продолжает лежать. Он вскочил и кинулся к зеркальной стене. Холодная и гладкая преграда встала на его пути. Николаев бросился на нее всей грудью один раз, другой, третий.

- Пустите меня туда! - молотя кулаками по прозрачному препятствию, закричал он, но не услышал своего голоса.

Склонившийся над неподвижным телом человек оглянулся, и на его лице появилось выражение ужаса.

- Закройте зеркало! - закричал он.

Кто-то задернул шторы. Спортивный зал исчез, и Сергей очутился в кромешной темноте.

Он начал шарить по скользкой стене. Выключатель! Щелчок, и пятнадцативатная лампочка осветила ванную комнату.

Николаев с удивлением взглянул на свое бледное отражение в зеркале над умывальником.

"Как трясутся руки", - подумал он и засунул голову под струю воды.

Холодная вода его немного успокоила. Сергей закрыл кран и утерся полотенцем. Еле заметная полоска света пробивалась из-под двери спальни. Сергей открыл дверь и в удивлении остановился. На одной половине двуспальной кровати лежала Ольга, а на другой, спиной к двери, сидел какой-то человек.

"Где я его уже видел?" - мелькнуло в голове у Николаева, и он спросил:

- Эй, вы кто?

Мужчина молча встал, шагнул к зеркалу, на котором был нарисован красный круг, и исчез, оставив на полированной поверхности кровавый отпечаток ладони. Тоненькая алая струйка заскользила вниз, когда она достигла нижней кромки, зеркало вдруг треснуло и покрылось сетью мелких трещин.

Сергей бросился к лежащей в постели девушке. Она была холодна как лед, а на ее шее краснела свежая ранка.

- Ольга! - закричал он и начал трясти бездыханное тело.

- Да проснись же ты, сколько можно спать!

Николаев открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Ольгу.

- Вставай соня, сколько можно тебя будить? На работу опоздаешь.

- Ага, - кивнул головой Сергей. Переход от сна к реальности был настолько быстр, что он все еще никак не мог придти в себя.

- Что ты смотришь на меня, уже без пятнадцати восемь.

- Кошмар какой-то приснился, - он дотронулся до обнаженного плеча Ольги, как бы желая убедиться, что она опять ему не сниться.

- Сергей, прекрати, - девушка оттолкнула его руку. - Если ты можешь себе позволить опоздать на работу, то у меня такой возможности нет. Быстро поднимайся. Слышишь, уже чайник засвистел.

 

 

Утром первым делом Николаев направился к экспертам.

- Девушки, красавицы, - обольстительно проворковал он, протягивая завернутую в целлофан книгу Франциско Аяла, - посмотрите, пожалуйста, совпадают ли следы пальчиков здесь, с теми, что вы нашли в Борхесе, и не из одной ли библиотеки эти книги? Только, если можно...

- Побыстрей, конечно?

- Эллочка, скажи Николаеву, какой он у нас сегодня по счету?

- Третий. Так что, дорогой товарищ, записывайтесь на нас в очередь.

- Ну, девушки... А я вам анекдот расскажу.

- Небось, политический или старье какое-нибудь. Нас ими твой Соков накормил.

- Что вы! - Сергей закатил глаза и развел “по-восточному” руками. - Вах, вах, изумительный анекдот, из жизни. Приходит бабка в радиомагазин и спрашивает: “Ведь "Шилялис" литовский телевизор?” “Да, - отвечают ей. “Нет,- качает головой бабка,- мне такой не подходит, он только на литовском говорить будет”.

Эллочка, как самая смешливая, захихикала в кулачек.

- Вот дает бабулька. Только на литовском... Ладно, что с тобой сделаешь. Ты скоро совсем сюда переедешь и сядешь нам на голову.

- Ой, перееду девочки. И будет все у нас хорошо, и мы поженимся, - набирая номер, пообещал Сергей.

- Ну-ну, дождешься от вас, - прыснули женщины. - Мы тебе и твоему коллеге больше не верим.

- Это ты, Володя? Звоню от экспертов, они передают тебе привет, страстно целуют и ждут тебя в гости.

- Хватит заливать, нужен он нам. И без него здесь работы хватает.

- Хорошо, - Николаев на мгновение оторвался от телефонной трубки. - Он вас тоже целует... Нет, я сейчас в отдел кадров управления торговли. Заскочи через часок к девочкам, они тебе результаты экспертизы отдадут. Давай.

- Быстрый какой, через часок...

 

 

Николаев вышел из управления торговли. Его взгляд остановился на шедшей по фасаду дома напротив надписи "Детская библиотека" и он вспомнил о задании Ольги. До центральной библиотеки было четыре остановки. Сергей сел в троллейбус и вытащил из дипломата свое приобретение.

“Старинные волшебные книги, по-моему, раньше назывались гриммуарами. Надо хоть взглянуть, перед тем как отдать, что здесь есть еще интересненького. "Вольт". "Нетопырь". "Порча". Что за "порча"? Ну-ка, посмотрим.

"В субботу надо купить бычачье сердце, затем пойти в пустынное место, вырыть глубокую яму, насыпать слой негашеной извести, а на нее положить сердце. Колоть его продолжительное время, произнося имя врага и стараясь вообразить, что его колешь. Сделав это, возвратиться в молчании, не говоря ни с кем. Каждый следующий день, натощак, производить то же с твердым намерением отомстить, Вскоре это лицо почувствует внутренние страдания, все увеличивающиеся, в особенности, когда ваши мысли будут им заняты; и, если продолжать, то погибнет от сухотки".

Неплохо придумано, но для нас не подходит. Пока натощак выберешься из города на пустынное место, сам от голода помрешь, Нет ли чего более подходящего для наших условий?

"Тяжбу выиграть". "Сделаться угодным царю". "Убийцу изловить". Вот, это как раз то, что мне нужно.

"Взять теплой крови убитого и бросить в огонь, чтобы она сгорела, и убийца, хотя бы он находился за несколько верст, возвратится; или же варить кровь убитого на месте преступления, с дубовым деревом". И это все? Не слишком ли просто? Хотя, как говорят, все гениальное просто. Надо переписать и предложить товарищу майору...".

- Молодой человек, конечная! Троллейбус идет в парк.

Сергей выглянул в окно.

"Остановку проехал. Ладно, пройдусь пешком".

На улицах, хоть до октябрьского юбилея был почти еще месяц, на столбах уже вовсю развевались кумачовые стяги и транспаранты, а витрины были украшены трехметровыми орденами “Октябрьской революции”. В большинстве продуктовых магазинов это вообще было единственным, чем они могли похвастаться, не считая многочисленных, без толку слоняющихся или скучающих за пустыми прилавками продавцов в грязных халатах. Конечно, понятно, что к празднику магазины постараются заполнить хоть какими-нибудь продуктами и консервами, хранящимися на складах, но многим уже сейчас было ясно, что Мишка Горбачев, со своей “цэковской” компанией, откровенными заигрываниями перед Западом и пустыми разговорами, вел страну к пропасти.

Николаев остановился перед перегородившим улицу огромным, метров десять в высоту, портретом генерального секретаря. Два десятка рабочих, большинство которых уже были “под мухой”, при помощи двух подъемных кранов пытались водрузить это произведение монументального искусства на стену дома. Интересно, сколько народа можно было бы одеть, если собрать весь материал, потраченный на знамена, лозунги и подобные портреты за годы советской власти?

Свежий порыв ветра вдруг вырвал одно из креплений на углу огромного планшета и он, со всей силы ударившись о землю, преломился надвое. Сергей ехидно улыбнулся, обошел суетящихся рабочих и пошел своей дорогой. Его ехидство, по отношению к несчастному случаю с портретом “генсека”, было понятно, у него были свои счеты с эти “негодяем” (иначе, правда только про себя, он Михаила Сергеевича и не называл). Дело в том, что перед Чернобыльской катастрофой Ольга находилась на третьем месяце беременности, было подано даже заявление в ЗАГС. После Чернобыля врачи посоветовали ей сделать аборт. И она целый год не могла придти в себя, пришлось даже взять в институте академический отпуск. У них была негласная договоренность не напоминать друг другу об этом периоде жизни.

Всего этого не произошло, если бы Горбачев сразу сообщил или разрешил сообщить о катастрофе, чтобы население приняло хоть какие-нибудь меры безопасности. Нет, он выжидал. Его партийные секретари и высокопоставленные чиновники вывозили свои семьи подальше от Чернобыля, за Урал, жрали таблетки с йодом, а Михаил Сергеевич выжидал. Почти неделю, пока шведы не передали на русском о том, что в Советском Союзе произошла ядерная катастрофа. Но и потом, он не отважился выступить перед народом, хотя, до этого, его рожа с экрана телевизора не сходила. Отсиживался, наверное, с “Райкой”, в своем бункере, построенном на случай атомной войны, и ждал когда уровень радиации упадет.

А народ целую неделю ни о чем не знал, купался, загорал. Погода стояла солнечная, Николаев сам, с Ольгой, почти все это время провел на пляже. Семь дней умножить на двадцать четыре часа, получается сто шестьдесят восемь. Если верить специалистам и учебникам по гражданской обороне, то каждые семь часов радиоактивность зараженной области падает в два раза, значит, за это время, она могла снизиться раз в сто или больше. Девчонки из лаборатории, как только услышали по радио о катастрофе, успели сделать несколько замеров радиоактивности почвы, пока кэгэбешники не изъяли и не заменили на всех предприятиях и институтах города счетчики Гейгера аппаратурой, не реагирующей даже на радиоактивные эталоны. Так вот, в некоторых местах она превышала почти в двести раз норму! И это почти в восьми сотнях километрах от аварии. Интересно, что показали бы счетчики, например, 28 апреля?

Да, сколько людей загублено. Дело даже не в том, сколько сотен тысяч умрет в первые десять лет после Чернобыля, страшны последствия тех изменений, что наступают на генетическом уровне и будут передаваться из поколения в поколение. Сколько миллионов родителей так никогда и не узнают, что за уродства детей они должны благодарить не своих, живших распущенной половой жизнью, бабушек и дедушек, а одного негодяя и труса пытавшегося, даже ценой жизни чужих, еще не родившихся ребятишек, удержаться у кормила власти.

Если, конечно, у этих людей будут дети. У Ольги их больше не будет...

- Вот сволочь! - выругался Николаев, споткнувшись о груду сваленных на тротуаре булыжников. Задумавшись, он чуть не свалился в вырытую поперек тротуара канаву.

Несколько стоявших на троллейбусной остановке человек удивленно на него посмотрели. Спокойным прибалтам была чужда подобная манера выражения своих чувств на людях. Смущенно улыбнувшись и что-то пробормотав под нос, Сергей перешел на другую сторону улицы.

 

 

- Эй, здесь есть кто? - звук на удивление быстро заглох между рядами полок, уставленных старинными книгами.

Тишина, только слегка задребезжали стекла от проехавшего по соседней улице трамвая.

- Есть здесь кто-нибудь живой? - еще раз, но погромче, крикнул Николаев.

- Ви зачем кричите?

Сергей только сейчас заметил между полок сухонького седого еврея со сползшими на нос очками и толстой книжкой в руке. Следователь сделал несколько шагов ему навстречу и слегка поморщился, от старичка почему-то пахло серой.

- Извините, я хочу возвратить в библиотеку книгу.

- Да? А кто скажет мне, когда ви ее успели взять?

- Я не брал у вас эту книгу.

- То-то я смотрю, что ваша личность мне не знакома. Сейчас это большая редкость, когда кто-либо не брал, да еще возвращает. Или я чего не понимаю?

- Я случайно приобрел книгу возле букинистического магазина. В ней была печать центральной библиотеки.

- Как это была? Ви ее вывели или залили чернилами, а может, просто вырвали лист?

- Да нет, вы меня неправильно поняли, печать цела. Внизу мне сказали, что книга из отдела редких изданий и мне нужно обратиться к Францу Иосифовичу. Правильно я попал?

- О, да, ви попали в самую серединку, даже более того. - Старичок взял протянутую Сергеем книгу и открыл. - Ну, вот, он и нашелся. Это чрезвычайно редкий экземпляр. Возможно, зная истинную стоимость сего гриммуара, ви и не подумали бы идти в библиотеку. Бедный Александр Модестович, он уже собирался давать объявление в газету. Большое спасибо, молодой человек, что нашли, в этом суетном мире время зайти к нам.

- Не за что. Вы не сказали бы, как называется эта книга?

- Кто теперь об этом может знать?

- А почему у нее нет титульного листа?

- У этой книги нет не только титульного листа. История очень старая, но ви заслужили, чтоб я ее рассказал. Давайте пройдемте туда и присядем. Я уже не в том возрасте, когда мог часами бродить по этому бесконечному лабиринту.

Они прошли между рядами полок с книгами и очутились в небольшом закутке, в котором стояли стол и два стула. Небольшое полутемное окно выходило во двор-колодец.

Старик положил книги на стол, показал Сергею на стул и сел сам.

- Ви знаете, эта история произошла очень давно, тогда читатели еще не воровали книг из библиотек и не умели выводить хлоркой и перекисью водорода печати. До того как я пришел сюда, здесь работал старичок-библиотекарь, которому лет было намного больше, чем мне, хотя, кажется, куда уж больше. Так вот, этот старичок как-то незаметно для других заболел. Характер его болезни заключался в том, что перед тем, как отдать книгу читателю, он выдирал из нее первые и последние страницы. Старичок был тихий, и вначале никто не замечал его странной болезни, но скоро посыпались жалобы от читателей. Когда библиотекаря забрали, куда следует, и спросили, зачем он это делает, тот сказал, что все книги, - суть одна книга, и поэтому нет и не может быть у них начала и конца. И ви знаете, - старый еврей блеснул хитрыми глазками, - я начинаю подумывать, что он был прав. Помните, как у Блуа? "Мы всего лишь строки, слова и буквы магической книги, и эта вечно пишущаяся книга - единственное, что есть в мире, вернее, она и есть мир".

- По-моему, у Борхеса тоже было что-то об этом. Как вы к нему относитесь? - Поинтересовался Николаев.

- Отношусь? - склонив на левое плечо голову, переспросил старичок. - Странный вопрос. Возможно, ви хотели узнать, нравятся ли мне его книги? Так я скажу - да.

- Знаете, Борхес мне недавно помог найти ответ на один очень сложный вопрос.

- О, молодой человек, я скажу более того. У Борхеса ви можете найти не только ответы, но и такое количество вопросов, что ответить на них не сможете в течение всей жизни...

 

 

- Ну, что? - спросил Сергей, вешая на стоявшую в углу кабинета вешалку плащ.

Соков оторвался от бумаг.

- Эксперты говорят, что Борхес и вторая книга из одного места. Пыль на верхнем обрезе идентична и для приклеивания на корешки этикеток с номерами использовался один клей. Отпечатки пальцев на страницах книг тоже принадлежат одному человеку - заведующей магазином гражданке Розенберг.

- Спасибо девчонкам, хорошо поработали. - Николаев принюхался. - Чего это от тебя женскими духами несет?

- А чем еще от меня должно нести, ведь я предпочитаю спать с женщинами, а не с мужчинами.

- Ну-ну, по-твоему, если от человека пахнет мужской туалетной водой, значит он гомик? С такими рассуждениями ты далеко пойдешь. Да, кстати, кто тут, недавно, в ресторане плакался, что теперь не взглянет больше ни на одну женщину?

- Когда это было, в пятницу? Время лечит.

- Не знаю насчет времени, - сказал Сергей, выкладывая бумаги из сейфа на стол, - а тебя, бабник, только могила исправит.

- Что за царапина у тебя на щеке? - спросил Соков.

- Так, бандитская пуля, - улыбнулся Сергей и рассказал о визите к заведующей магазином "Меха" и о кирпиче.

- Да,- покрутил головой Володя, - мне здорово повезло.

- Не понял, почему тебе, - удивился Николаев.

- Потому, что у меня, после нашего похода в "ночник", до завтрашней получки остался трояк, а, в случае твоей героической гибели, его бы изъяли на венок и оставили кое-кого без обеда, без ужина и без завтрака.

- Володька, я чуть коньки не отбросил, а ты все шутишь.

- Ладно, - Соков похлопал Сергея по плечу, - не плачь. У меня анекдот есть неплохой на эту тему, абстрактный.

- Пошел бы ты куда-нибудь подальше со своими анекдотами, - открывая сейф, сказал Николаев.

- Да ты послушай. Ползут два кирпича по крыше, один другому и говорит: "Слышь, Федя, дождь прошел, крыша скользкая, упасть можно". "Ничего,- отвечает другой, - лишь бы человек попался хороший". Ну, как?

- Ничего смешного не вижу, - пробурчал Сергей, раскладывая папки с делами на столе.

- Ах, так. Тогда слушай, что я думаю насчет твоего кирпича. Все было очень просто. Печник взял стопку кирпича и понес в квартиру, где он клал печь. Один кирпич, когда мастер открывал дверь, случайно свалился и чуть не попал тебе по "котелку". Дверь наверху хлопнула, закрываясь за печником, который даже не обратил внимания на упавший кирпич. Вот и все.

- Что ж, возможно, ты и прав. Случаем, не знаешь, к чему снятся зеркала? 

- Зеркала? - переспросил Володя, садясь на краешек стола, - тут существует несколько версий. Первая - к фальшивым друзьям. Вторая - к свиданию. И третья, которой придерживается моя бабушка, что они снятся к перемене.

- Перемене чего? Мнения или места работы?

- Неизвестно, - развел руками Соков. - Моя бабуся ничего не говорила об этом.

- Что ж, и на этом спасибо. Возможно, зеркала мне приснились к перемене места свидания с фальшивыми друзьями. И, возможно... - Телефонный звонок не дал закончить Николаеву свою мысль.

Соков поднял трубку.

- Да, это я... Хорошо, минут через десять. Пока.

- Кто звонил? - поинтересовался Сергей.

- Ты вызывал на сегодня Розенберг?

- Да, а что такое?

- Она решила перенести место свидания.

- Как это?

- Самоубийство. Отравление газом. Только что позвонил Круминьш из ее квартиры. Просит, чтобы мы приехали.

 

 

Сергей приподнял простыню, взглянул на труп заведующей и сказал:

- Ну, вот, осталось только сварить кровь покойной с дубовым деревом.

- Ты это о чем, - спросил Володя.

- О том, что она не по своей воле покинула этот свет.

- Думаешь?

- Тут и думать нечего, все и так ясно. Кой-кому было очень выгодно убрать ее.

- А, может, она с горя, что не удалось убить кирпичом тебя?

- Ты же сам сказал, - усмехнулся Николаев, - что кирпич никакого отношения к делу не имеет.

- Хорошо, а как с письмом?

Сергей подошел к столу, взял лежащую между двух прозрачных листков предсмертную записку с машинописным текстом и, повернувшись к Круминьшу, спросил:

- Пишущей машинки вы у нее не обнаружили?

- Нет.

- Где же тогда она ее напечатала? Может, в магазине? Здесь кто-то был с ее работы. Янис, будь добр, позови эту женщину. Да, постой, ты первый приехал сюда. Вот здесь, на столе, у нее был альбом с семейными фотографиями. Толстый такой. Ты не видел его?

- Нет.

- Если найдешь, скажешь мне.

- Хорошо.

К Сергею подошла молодая женщина.

- Здравствуйте, вы меня звали?

- Как ваша фамилия?

- Миронова Зоя Александровна.

- А, это вы не закрыли дверь служебного входа на засов. Я не успел вчера с вами побеседовать.

- Я же не знала, что там получится. Вот она, - продавщица показала на покойницу, - сама рукой махнула, мол, ладно, после обеда, закроем.

- Зоя Александровна, вы не скажете, есть ли у вас в магазине пишущая машинка?

- Есть.

- А кто работает на ней?

- Да у нас никто и печатать не умеет. Она без ленты все время стояла, только вчера вечером, сразу после того, как вы уехали, пришла сестра Маргариты Ивановны...

- Какая сестра?

- Двоюродная. Вся из себя, разодетая, накрашенная, я ее даже сразу не признала. Так вот, она принесла ленту, ей надо было срочно какое-то заявление напечатать.

- А заведующая была в тот момент на работе?

- Нет, она уже ушла

Николаев повернулся к Круминьшу.

- Янис, эта женщина тебе больше не нужна?

- Нет.

- Тогда, Зоя Александровна, вы поедете со мной. Володя, ты мне нужен.

- Куда опять? - недовольно спросил Соков.

- В магазин "Меха", соболью шапку тебе покупать.

- Я готов.

- Нет, постой, - Сергей остановился в дверях. - Подожди меня с Мироновой внизу, у машины, а я сейчас посмотрю, не исчезло ли еще кое-что из квартиры гражданки Розенберг, кроме фотоальбома.

Николаев подошел к письменному столу, вытащил из него толстую общую тетрадь, открыл на букве "Б" и, вздохнув с облегчением, протянул ее Круминьшу.

- Янис, запиши, пожалуйста, к себе эту тетрадку и попроси Валеру, чтобы он обязательно сфотографировал третью страницу. Ну, кажется, все. Я побежал.

 

 

В магазине Николаев с Соковым сразу же прошли в кабинет заведующей. В углу, на маленьком столике, под чехлом, стояла портативная пишущая машинка.

- Зоя Александровна, на ней печатала двоюродная сестра покойной Розенберг? - спросил Сергей.

- Да, - кивнула продавщица, - у нас в магазине только одна пишущая машинка.

- Вы знаете, как фамилия двоюродной сестры вашей заведующей?

- Нет, я здесь недавно работаю, но, может, кто-нибудь из наших продавцов знает.

Николаев подошел к столику и приподнял чехол. Машинка была заправлена лентой.

- Зоя Александровна, - сказал он, закрывая машинку, - позовите, пожалуйста, сюда еще кого-нибудь, мы составим акт об изъятии пишущей машинки. Володя, возьмешь ее и срочно к экспертам. Не слезай с них, пока не дадут заключения. Только осторожней, не сотри отпечатки пальцев. А я, пока, сниму показания свидетелей...

 

 

Дверь с шумом распахнулась и в кабинет влетел Соков.

- Я знаю, кто преступник, - заорал он, размахивая над головой несколькими листками бумаги, - вот здесь его фамилия.

- Да? Ну и кто? - не отрываясь от чтения какого-то документа, спросил сидящий за столом Сергей.

- Предникович Эльвира Карловна.

Сергей, наконец, поднял голову и показал ручкой на покосившееся зеркало:

- Сколько раз я тебя просил не хлопать дверью или, по крайней мере, вбить более надежный гвоздь.

- Ладно тебе, посмотри, что я принес - ответ экспертов. Они смогли прочесть напечатанный на машинке текст. Лента была новая и на ней, как на ленте телеграфа, отпечатались все знаки. Не хватало только пробелов, но эксперты сами расставили их для удобства чтения. На, держи.

Николаев взял протянутый листок и прочел вслух:

- "В смерти моей прошу никого не винить. Я больше не могу жить под подозрением. Прощайте. Розенберг Маргарита Ивановна. Начальнику СМУ от гр. Предникович Эльвиры Карловны. Заявление. Прошу Вас срочно уволить меня по семейным обстоятельствам, в связи с самоубийством моей сестры Розенберг М. И. с 6 октября сего года. Предникович Э.К.".

- Ты понял, как все просто, - потер руки Володя. - Предникович напечатала сначала предсмертное письмо своей двоюродной сестры, а затем, заявление об увольнении, которым, сама того не подозревая, подписала себе приговор, заявляя о самоубийстве за несколько часов до смерти сестры. Кто, кроме убийцы, мог знать об этом? Правильно я говорю?

- Правильно, - кивнул Николаев.

- Хочешь, расскажу, как все это было?

- Что ж, расскажи, - с выражением величайшей скуки на лице сказал Сергей.

- Итак, как я говорил, все очень просто. Розенберг и ее сестричка занялись довольно прибыльным в наше время предсказанием судеб. Роль гадалки выполняла наряженная и загримированная соответствующим образом Предникович, а роль зазывалы - белокурая Розенберг. Поначалу их устраивали те суммы, которые они получали за предсказания, затем у них разыгрался аппетит. И сестрички, при помощи трюка с паспортом, слепков с ключей и нечистой силы начали грабить своих доверчивых клиентов. Возможно, это еще долго так продолжалось, если бы гражданка Давыдчук не обратилась к нам за помощью. После твоего визита преступницы поняли, что раскрыты, и бежали. Затем у одной из них, думаю, это была Предникович, созрел план ограбить магазин и свалить все это на уже не существующую гадалку. Двоюродная сестра уверила Розенберг, что для нее это будет и неплохим алиби. Заведующая согласилась, не подозревая, что участь ее уже решена. Она дала Предникович ключи от сейфа и заставила Миронову открыть дверь служебного входа. После ограбления сестра позвонила Розенберг и попросила, под каким-нибудь предлогом, чтобы та ушла с работы пораньше, затем появилась у нее в кабинете и напечатала на принадлежащей магазину машинке предсмертное письмо, а заодно и заявление об уходе. Она не собиралась долго задерживаться в городе. С письмом в кармане Предникович отправляется к сестре, инсценирует самоубийство и забирает альбом с семейными фотографиями, чтобы в гадалке не признали ее.

- Это все? - спросил Николаев.

- Да. Убийца Розенберг ее двоюродная сестра, она же похитила более ста тысяч в сейфе магазина. Осталось только арестовать преступницу.

- Что ж, я выслушал тебя, не прерывая, теперь послушай и ты. Я очень благодарен тебе, что ты принес недостающее звено, и мое...

- Подожди, какое звено?

- Текст на новой ленте из пишущей машинки. - Сергей постучал пальцем по листку с заключением экспертов. - Могу сразу сказать, что ни Розенберг, ни ее двоюродная сестра никакого отношения к краже и гадалке не имеют, но кое-кто сделал все возможное, чтобы подозрение пало именно на них.

- И, кто же это?

- Преступники, ограбившие магазин.

- А как же гадалка?

- Володя, вся эта история была задумана для того, чтобы заманить незамужнюю Розенберг к гадалке и снять с ее ключей слепки. Затем преступники подумали, что при помощи той же гадалки можно бросить на заведующую тень и направить следствие по ложному пути, свалив все на Розенберг и ее сестру.

- А почему преступники решили использовать именно двоюродную сестру?

- Во-первых, они подумали, что мы скорее поверим в преступно-родственную связь. Во-вторых, о двоюродной сестре Розенберг знали все, что она несчастная женщина, пьяница, вечно у нее нет денег, и вечно она попадает в какие-нибудь истории. Внешне они не похожи, но в манере ведения разговора, каких-то жестах, говорят, они имели много общего, так как долгое время росли вместе. Могу сказать, что женщина, игравшая гадалку, мастерски копировала Предникович. Похоже, она актриса или близка к этим кругам.

- Чего-чего, а этого женщинам не занимать, - тяжело вздохнул Соков, - они все актрисы.

- Конечно, у тебя в этом деле богатый опыт, - улыбнулся Николаев. - Так вот, преступники сделали все возможное, чтобы дело с нечистой силой не прошло мимо милиции. Не зря были устроены погромы у Ольги и Давыдчук. Убедившись, что мы заинтересовались гадалкой, они быстро разобрали декорации ателье предсказательницы судеб и исчезли, оставив для милиции Борхеса с отпечатками пальцев Розенберг. Довольно рискованный план, но преступники правильно рассудили, что после ограбления магазина мы обязательно снимем с заведующей отпечатки пальцев и, возможно, на следующий день обнаружим, что книга Борхеса с подчеркнутым текстом-ключом принадлежит Розенберг. Естественно, мы заподозрим заведующую и кинемся к ней, а она мертва. Находим у нее посмертную записку, бросаемся в магазин и прочитываем на ленте печатающей машинки теист посмертного письма и заявление об увольнении с фамилией убийцы. Милиция устремляется в погоню за Предникович, но она как сквозь воду провалилась. У нас текучка, дел невпроворот, и мы откладываем дело до того момента, пока не обнаружим предполагаемую убийцу, что, к радости преступников, никогда не наступит.

- Почему?

- Я заходил к ней на работу и домой, но ее уже недели две как никто не видел. Боюсь, преступники сделали все возможное, чтобы мы с ней больше никогда не встретились.

- Постой, но ведь ее вчера видели в магазине,

- Предникович видела только Миронова. Она, правда, слегка подстраховалась и сказала, что еле признала ее, так она была разодета и накрашена.

- Хочешь сказать, что Миронова и есть человек преступников в магазине?

- Да. Кстати, она и единственный человек в магазине, кто умеет пользоваться печатной машинкой. За последние несколько лет Миронова сменила с десяток мест, в том числе она работала машинисткой и даже гримером в драматическом театре. Возможно, одна из сообщниц как раз оттуда.

- Да нет, не может быть. Как тогда со служебным входом и засовом? Ведь Миронова не по собственному желанию пошла отрывать дверь, ей приказала заведующая.

- Ну, здесь вся сложность для преступницы была в том, чтобы создать такое положение, когда заведующая сама бы приказала открыть дверь. Миронова старалась во всю. Ящики, говорят работники магазина, валялись везде и мешали не только продавцам, но и покупателям. Ссору, с требованием дать жалобную книгу и очистить магазин от коробок, скорей всего затеяла сообщница, видя, что дверь служебного хода еще не открыта...

- Да, - Соков почесал затылок, - похоже на то.

- Заведующую отравила газом тоже Миронова. Зайдя утром к Розенберг, она оглушила ее, на голове у заведующей обнаружен след от удара, взяла семейный альбом, чтобы бросить тень на двоюродную сестру, включила газ и, закрыв дверь дубликатами ключей, пошла на работу.

- Ты же сказал, что заведующая ушла вчера с работы пораньше покупать новые замки.

- Да, но она так ничего и не купила, простояла в книжном за Хлебниковым. Когда в магазине "Меха" забеспокоились отсутствием заведующей, Миронова, боясь, что Розенберг еще жива, вызвалась сбегать и узнать, что с ней. В это время у дверей заведующей, почувствовав запах газа, уже собралась толпа соседей. Дальше ты знаешь... Все это, заявление, предсмертное письмо, открытый ключами сейф, отодвинутый по приказу Розенберг засов, отсутствие семейного альбома, Борхес, должны были направить милицию в ложном направлении, по пути, так сказать, наименьшего сопротивления, по которому пошел и ты.

- Неплохо у них получилось.

- Ошибаешься, ничего у них не получилось. Все учли преступники, но они не могли предположить, что после ухода Зои Александровны Мироновой, взявшей из библиотеки Розенберг книгу, последняя запишет вот сюда, - Николаев достал из сейфа толстую общую тетрадь, - напротив строчки с названием книги Борхеса: "Взяла Миронова 3. А. 23.09.87."

- Что это за тетрадь?

- Опись книг библиотеки Розенберг. Во время моего визита она показала ее. Взгляни, вчера я взял у нее Франциско Аяла, пожалуйста, здесь отмечено: "Следователь Николаев. 12.10.87."

- Как ты додумался до всего этого?

- Я, тоже, какое-то время, придерживался твоей версии, но после смерти заведующей понял, что она ошибочна. Хотя, мои первые подозрения появились еще тогда, когда мы нашли Борхеса. Зачем, почему и, действительно ли случайно, забыли книгу на тумбочке? Я долго думал над этим и пришел к единственному, по-моему, правильному решению - Борхеса оставили специально для нас. Даже закладочку пришили к корешку, чтобы мы открыли книгу на нужной странице.

- А почему ты сразу не сказал о своих подозрениях?

- Ну, это были всего лишь неясные предположения. Только после того, как ты принес этот текст, и обнаружили запись в каталоге, они превратились в реальность. Уж больно все было сделано примитивно, как в дешевых спектаклях. Даже тот кирпич, который сбросили на меня для того, чтобы подозрение упало на Розенберг.

- А как они узнали, что ты будешь у нее?

- Заведующая сама сказала, уходя с работы, - что к ней придет следователь проверять, сменила ли она замки.

- Понятно...

- Ну, раз тебе все понятно, думаю, что задержать Миронову с сообщниками и довести это дело до логического конца ты сможешь, - Сергей похлопал по папке с делом о "нечистой силе" и встал.

- Ты куда?

- Не бойся, я без работы не останусь. Пока ты любезничал с экспертами, шеф успел подсунуть мне еще одну головоломку. Кстати, как лучший в управлении специалист по гадалкам и черной магии, я тебе тоже могу одну подкинуть, для практики.

Сергей взял стоявшую под графином с водой тарелку, водрузил на стол перед Соковым и, сдвинув брови, сделал над ней несколько пассов. Тарелка чуть заметно дернулась в одну сторону, затем в другую и, вдруг, сделала полный оборот по часовой стрелке.

- Как ты это сделал? - Спросил изумленный Владимир.

- Все очень просто, - сказал Николаев, снимая с вешалки плащ, - приклеиваешь незаметно мякиш хлеба ко дну тарелки, а потом вращаешь взглядом.

Соков перевернул тарелку. Никакого мякиша на дне тарелки не было. На столе тоже не было ничего такого, на чем она могла бы крутиться.

- Хватит шутить, расскажи, как ты это делаешь.

- Только тогда, когда закончишь дело с "черной магией", - Сергей одел плащ и взялся за ручку двери.

- Лучше расскажи сейчас, ты меня знаешь, я с тебя не слезу, - крикнул Соков ему в след.

- Головой работать надо, - постучал костяшками пальцев по голове Николаев и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Висевшее возле косяка зеркало в последний раз покачнулось и со звоном грохнулось об пол.


Конец 2 главы.
© Геннадий Гацура,1987.

Р.Х. Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7
ДетективыФантастикаРассказыЭкологияСтрашилкиПьесаСказкаХоббиШаржиФото

Вверх

© G. Gatsura

Rambler's Top100 Rambler's Top100